Жажда знаний на эйфории
Романов, словно одержимый, забил бабушкины шкафы до отказа – блузками, платьями, туфлями, – всё было в стиле "ой, это точно мне?". Каждый вечер они выбирали Марье наряд: он – с видом знатока, она – с сомнением: "А это не слишком... вызывающе?". А потом отправлялись в рестораны, где Марья сначала изучала меню с видом учёного-лингвиста, а потом забывала обо всём, кроме вкуса еды.
Шопинг, смех и внезапный поворот к учебникам
Романов в те дни раскрылся как непревзойдённый комик. Марья ухохатывалась до слёз, а потом жаловалась: "Хватит, мышцы живота уже болят!".
Но во время десятого (или сотого?) ужина при свечах Марья вдруг заявила:
– Романов, а ведь я в школе отличницей была. Да, понимаю, за 25 лет много воды утекло... Но лето впереди! Если я обложусь учебниками, как ёж яблоками, может, и поступлю. На бюджет, конечно, не надеюсь, но на коммерческое отделение...
Май за окном цвёл пышнее, чем её розовый бриллиант на пальце. Она то и дело поглядывала на помолвочное кольцо – то ли любуясь, то ли проверяя, не мираж ли это. А Романов сидел рядом и ел невесту глазами.
Кожа её сияла свежестью. Ушко в луче солнца так призывно алело! Волосы сверкали, будто их обсыпали алмазной пылью. Ресницы – длиннющие, тёмно-серые, но среди них затесалась парочка седых "бунтарей" (видимо, от былых переживаний).
Этот взгляд её... Он пронзал пространство, словно искал что-то за спиной у Романова. Не то чтобы враждебный, не очень далёкий – как у кошки, которая видит призраков.
“Боится меня, понимаю. Но как же она манит меня!» – думал он и понемногу придвигался к ней.
Его, годами жившего строго и холодно, теперь бросало в жар при одной мысли о ней. Он весь светился. Даже лицо стало мягче и куда-то испарилась привычная сталь во взгляде.
– Любой вуз, Марька, – пророкотал он, возвращаясь к реальности. – Хочешь в самый престижный?
– Ещё бы!
– Факультет?
– Ты же умный, – она лукаво прищурилась. – Выбирай за меня.
– Ого! – он улыбнулся. – Непокорная дикарка вдруг стала послушной? Тогда факультет госуправления. Будем растить из тебя министра!
Она согласилась:
– Да, пусть. Другого предложения от бизнесмена ожидать нечего. Остаётся открытым вопрос, насколько мы подойдём друг другу – факультет и я.
Романов не вытерпел: церемонно взял руку Марьи и нежно исцеловал её до самого плеча, а затем перешёл к шее. Марья странно отяжелела – почувствовала себя губкой, напитавшейся снотворной водой.
Ей вдруг стало мало его прикосновений, захотелось... объятий. Но мысль о том, что будет после, испугала её. Она отдёрнула руку и вытерла её под столешницей краем скатерти.
Мысленно нарисовала веник и вымела из памяти все его ласки, которые стали беспокоить её и не давать ночью нормально спать.
– Романов, ты действуешь по “Камасутре”, – тихо упрекнула она его.
– Это как?
– А то ты не знаешь?
– Нет. А ты?
– Читала выжимки об основных принципах подготовки мужем жены к супружеству.
– Ух ты! Это по шажочку, да? Значит, моя чуйка меня не подвела и я действую по канонам! – польщённо засмеялся жених.
– Молодец! Но мы ещё не женаты.
– Однако очень скоро будем, милая. Через пять месяцев.
Университетские хроники: от страха до звезды факультета
…Когда Марья решила поступать в ведущий вуз страны, её первым порывом было прокричать: «Я не готова!» и зарыться с головой в песок.
Но Романов, её личный мотивационный коуч, улыбнулся: «Ты же в детстве книги глотала быстрее, чем я бутерброды!».
И вот – перед ней гора учебников с 5 по 11 класс. Она стала штудировать их упоённо, с жадностью, словно бестселлеры. И не только по профильным предметам.
Алгебра – её давняя любовь (цифры слушались её, как дрессированные собачки). Английский – спасибо бабушке, которая говорила на нём так бегло, что соседи думали, будто она из тех мест. История – бесконечный захватывающий сериал с интригами и предательствами.
Интернет стал её второй библиотекой. Она рыскала по сайтам, собирая знания, как белка орехи: экономика, право, психология, политология, культура мировых цивилизаций, деловые коммуникации.
Больше всего на свете Марья, законченная перфекционистка, боялась публичного позора, вызванного незнанием азов. “Надо, как разведчице, держать ухо востро и не проколоться на какой-то ерунде, – внушала она себе. – Но и истязать себя глупо. Немного пофигизма не повредит”.
Через некоторое время Марья окончательно успокоилась. “Главное, – твердила она, – нужно наработать базу. А потом всегда можно по теме что-то присочинить и с умным видом запудрить мозги".
Но то-то и оно, что системной базы у неё не было. Мимо Марьи со свистом пролетели целых два поколения.
И всё же она принялась остервенело грызть гранит наук. За лето ей удалось нахвататься умных фраз и выражений. Она научилась ловко жонглировать ими, но быстро поняла: это просто блестящий фасад. Понты!
«Блин, ну и что? – вдохновляла себя она. – Чем сложнее, тем интереснее! А ну, Корнеева, подожми нюни! Глаза боятся, а руки делают!». И пошла в атаку!
Выстроила режим: с утра – книги, днём – лекции в сети, вечером – прогулки с ламами. Да, последний пункт был необходим для душевного равновесия.
Включила мотивацию: «Тысячи абитуриентов! Пробиться среди ботанов адски тяжело. А я – как инопланетянка, выпавшая из времени. Но у меня есть секретное оружие – железная воля и... Романов с его связями и деньгами.
И вот – о чудо! – её зачислили даже без собеседования. Спасибо «персональной квоте» от жениха.
Марья не растерялась: с первого дня стала образцовой студенткой – посещала все пары, активничала на семинарах и выполняла задания на отлично.
Кормим мозги – набиваем желудки
Черпая знания по руководству коллективом на лекциях, она не отходя от кассы стала применять их на практике: понемногу приручала сокурсников ништяками и вкусняшками.
Надо накрыть поляну по тому или иному поводу, а денег ни у кого нет? Правильно, – все взоры устремлялись на Марью. Она, не ломаясь, спрашивала: “Кому конкретно?”, доставала телефон и переводила организатору вечерины требуемую сумму.
Понимала: это подкуп. Но ей кровь из носу необходимо было сбить вокруг себя ядро преданных людей.
Ну и в ней громко заговорила природная её доброта! Ребята приехали из глубинок, жили на стипуху. Ей нравилось их кормить так же, как Романову нравилось кормить её.
И опять-таки, рассуждала она, эти траты – десятина для Романова. Отдаст на благие дела десятую часть, сохранит целое.
Постепенно она присмотрела на потоке наиболее шустрых, башковитых и ответственных ребят и сплотила их вокруг себя разными заманихами.
Сперва обедами в кафешках. Потом стала давать им возможность заработать на корпоративах, которые Романов периодически устраивал для своего холдинга и щедро платил обслуживающему персоналу.
Сама она в качестве массовика-затейника придумывала офигенные сценарии для этих мероприятий, и вместе с однокашниками они проходили творчески-боевое слаживание в "полях". Учились главному – живо и грамотно общаться с людьми, вызнавать у них наболевшее. Словом, дышать одной грудью с народом.
Факультет с первых же дней обучения Марьи прочухал, кто донатор златовласки, и тем или иным способом сигнализировал ей о финансовых трудностях.
Ребята как со своего, так и с параллельного потоков без стеснения подходили к ней и клянчили деньжат на то-сё. Она испытующе смотрела просителю в глаза и отвечала: «Верю. Давай номер, скину». А кому-то говорила: «Врёшь ведь. На зло употребить хочешь. Я в этом не участвую».
Один случай окончательно всех добил. Молодая преподша по фамилии Рыбицкая, мать двойняшек, несколько дней ходила по коридорам с затуманенными от слёз глазами.
Многие знали, что ей нужна крупная сумма на операцию умиравшему от рака мужу. Марье сообщили, что Рыбицкая искала её и спрашивала, можно ли обратиться к ней за помощью, но потом засомневалась и стушевалась.
Марья вихрем помчалась на кафедру, попросила секретаршу рассказать, в чём дело. Та бегло обрисовала ситуацию. Узнав телефон преподши, Марья связалась с ней и тут же перевела на счёт клиники, где лежал её супруг, требуемую сумму. И человека без проволочек прооперировали.
С того момента тропа за помощью к Марье не зарастала.
...Она училась истово, словно молилась. И без устали удивляла окружающих не только античной красотой своей фигуры, но с странно правильным литературным языком, совершенно не современным.
Так, в её речи редко проскальзывали англицизмы, коими была густо напичкана лексика молодёжи. Она не позиционировала себя пофигисткой, чем были заражены её ровесники и даже гордились наплевательством на всех и вся.
А самое необычное было то, что она не только не стеснялась своей веры в Бога, но и упоённо отстаивала свои принципы. И если в её присутствии кто-то произносил богопротивные речи, она превращалась – нет, не в фурию, хотя всё в ней клокотало! – а в едкого трибуна, бесстрашно отстаивавшего высшие ценности и задвигавшего дутые авторитеты.
Ещё она буквально умучивала преподавателей требованием привязать каждый бит теоретического знания к практике. Мерила информацию на весах: полезной она может быть или мёртвой. Профессура уважительно выслушивала её и всегда поддакивала, понимая: спорить себе дороже, а Марья, по большому счёту, права.
Лишь однажды против неё открыто выступила преподавательница по фамилии Стич. Об этой даме шушукались, что она защитилась у проректора-академика, вдовца, к которому каждую неделю бегала мыть полы.
Эта дама возненавидела Марью всеми фибрами своей души. Она стала называть её блатной девкой олигарха и, что самое обидное, валить на своих семинарах.
Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия по фамилии Романов. На кафедру явилась комиссия и за полчаса уличила Стич в профнепригодности. Даме всего лишь задали несколько вопросов из её же собственной диссертации. Та, выпучив глаза, так и не смогла ответить ни на один. Мыть полы у академика и разбираться в науке, как оказалось, – далеко не одно и то же. Тётку с редкой фамилией перевели на должность завхоза, где она обрела гармонию с самой собой.
А Марья выяснила, что благородные и прекраснодушные порывы – это палка о двух концах. Сеяние добра, как оказалось, порождает завистников и ненавистников.
Но Марье нечего было беспокоиться: на её стороне был могущественный заступник в лице Святослава Владимировича Романова.
Продолжение следует.
Подпишись, если мы на одной волне
Жми.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская