Григорий Иоффе
Сегодня, спустя лет 50, рассказ пойдет не только, даже не столько о еде. Или о еде в командировках, когда человек оказывается оторванным от повседневного уклада и может, хотя бы вечером (иногда и «по полной»), «оторваться», или просто расслабиться. Не теряя при этом в дневные часы облика приличного человека и усердного труженика.
Здесь и далее – несколько зарисовок из книги «Дети Эзопа, или Легенда о самостийной каменюке», посвященной легендарной газете «Скороходовский рабочий», которой я отдал 10 лет своей трудовой и творческой жизни.
«Скороход» в середине 70-х годов был огромным объединением с фабриками по всему Северо-Западу: Выборг, Невель, Череповецк, Гатчина, Луга, Архангельск, Петрозаводск… Какая-никакая, а это была география, дававшая возможность нет-нет да и вырваться за стены головного предприятия. В командировки ездили чаще всего небольшими группами — вдвоем, иногда втроем. Но время от времени устраивали набеги всем гуртом: это называлось выездной редакцией.
Дело было, по-видимому, в декабре 1975 года, так как наш с Володей Бейдером архангельский номер вышел 24 декабря. Начинался он с заголовка: Архангельск, обувная фабрика «Северянка» и вводки: «Этот адрес стал нам знаком, и более того — близок, когда наша фирма пополни лась тринадцатым предприятием. На “Северянке” побывала выездная редакция “Скороходовского рабочего”. Итог ее работы — сегодняшний номер газеты».
Командировка в Архангельск — это вам не на электричке до Гатчины, это было, как сказали бы теперь, круто. Уже одно то, что летишь в командировку самолетом, впечатляет, придает солидности.
Директор «Северянки», Аркадий Васильевич Коптяев, встретил нас более чем радушно. Человек из местной номенклатурной обоймы, он не был обувщиком, но на фабрике быстро освоился и нашу газету и ее значение для фирмы прекрасно себе представлял. Как опытный руководитель, он был неплохим психологом, к тому же и по натуре мужиком был общительным и гостеприимным, и в первый же вечер накрыл стол у себя в кабинете. В архангельских магазинах в то время и трески-то мороженой было днем с огнем не сыскать, полным секретом осталось для нас, что ест тамошний народ и где он это съестное добывает. А тут на столе была всякая изысканная рыбка типа копченого палтуса, ну, и не только…
Второй день полностью посвятили фабрике, сравнительно небольшой по скороходовским меркам, облазили все ее закутки, познакомились с людьми и набили блокноты как оперативными, так и «долгоиграющими» материалами, которые нет-нет, да и появлялись в газете еще и через месяц-другой после выхода спецномера. А вечером решили гульнуть — какая ж командировка в другой город может обойтись без кабака? Тем более, что в те годы, сбросившись по десятке, можно было прекрасно провести вечер. Ресторан, выбранный нами по рекомендации местных товарищей, нам понравился, огромные антрекоты, да еще на фоне архангельской нищеты, были отменны, а оркестр играл громко и весело.
Правда, после нескольких традиционных номеров определился жесткий репертуар из двух песен, каждую из которых мы прослушали раз по пятнадцать и запомнили на всю жизнь. Впрочем, одну из них — «Листья желтые над городом кружатся…» мы уже знали, вторая же была шлягером местного значения:
Здравствуй, здравствуй, мурманчаночка,
Долго ты меня ждала.
И любовь твоя, как чаечка,
Над волною проплыла…
Тут гуляла заезжая компания с Кавказа, но они почему-то не хотели плясать лезгинку, предпочитая «Листья» в чередовании с «Мурманчаночкой». Когда заканчивалась одна песня, кто-нибудь из горных орлов вставал и шел «клеить лабухам на лоб» очередной четвертак, и мурманчанка, в который уже раз, обретала свою любовь.
Выучив, наконец-то, слова и насытив утробу, мы оказались на набережной. Собственно, в Архангельске, который на десятки километров протянулся вдоль Северной Двины, куда не пойдешь — окажешься на набережной. Но мы были в центре города — у примерзшего (вместе с отдыхающими теплоходами) к речному льду морского вокзала. Тут же — веселые и смелые — познакомились с девушками, и они сказали нам:
— А пойдем до пéда!
Мы не поняли.
— А до педа! То институт наш, педагогический.
Мы пошли с ними до педа, потом обратно, а потом как-то так получилось, что мы, уже без педагогических девушек, оказались на одном из теплоходов, и там, с новыми друзьями-моряками, добавили, конечно, за встречу, и у них же, в теплой каюте, переночевали.
Третий и последний наш день был отведен культурному досугу.
С утра поехали с Володей в Малые Корелы — в музей деревянного зодчества неподалеку от города. Потом оказались на городском радио, и после обеда вместе с кудесниками эфира уже гуляли в общежитии, куда нас поселил Коптяев.
Последнее, что я запомнил перед тем, как отойти ко сну: на табуретке слева от меня сидит Вова, справа — местный Левитан. Они играют в очко… на моем голом животе.
Рано утром, больные, мы пили яблочный сок в аэропортовском буфете и гордо поглядывали на свои потяжелевшие сумки: не забыли, однако! В сумках были обувные коробки, а в коробках — последний писк: сапожки из коровьего меха для наших близких (аналог торбосов, которые чукчи шьют из меха оленя), производившиеся тогда только на «Северянке».
Вернувшись в родную редакцию, мы сдали отчеты о командировке и сели за машинки.
И вдруг после обеда к редактору прибегает наш бухгалтер Екатерина Семеновна, взволнованная, трепетная, и негодующая:
— Раиса Ивановна, что это?! Что это такое? Я этого оплатить не могу!
— Что случилось? — не поддаваясь панике, спрашивает Раиса Ивановна. — Екатерина Семеновна, на вас лица нет…
— Я не могу… не могу оплатить этот счет из ресторана! Это… это не положено… Есть распоряжение…
Когда Катя ушла, Рита заглянула в комнату, где согбенно трудились мы с Вовой, погрозила нам кулачком и вернула счет за «Мурманчаночку» на 19 руб.50 коп, который я приобщил к своему отчету. Мы были удовлетворены: спектакль прошел как по нотам и под путешествием в Архангельск была поставлена жирная точка.
На фото вверху: «Здравствуй, здравствуй, мурманчаночка» — в новом составе: С. Ачильдиев, С. Михельсон, В. Бейдер. За кадром, с фотоаппаратом — И. Фромченко. Фото из архива С. Ачильдиева
Те же люди: традиционный сбор в кафе «Папарацци» спустя лет тридцать, 12 июля 2007 г. Фото Г. Иоффе
Продолжение следует. Новая встреча – в таллинском ресторане «Кянну-кук».
Из этой же серии: https://dzen.ru/a/Z3iIVUFMDRXS_BvK
О "Скороходовском рабочем":