Дизель-электроход "Владимир Арсеньев". Фото Владимира Волкова
Григорий Иоффе
Краткое предуведомление
Все фрагменты – из книги «25 дней в Ледовитом океане», в которой участник экспедиции (Ваш покорный слуга) рассказывает о походе ледокола «Адмирал Макаров» и дизель-электрохода «Владимир Арсеньев» в октябре 1988 года к льдине, выбранной для высадки станции «Северный полюс-31». Кстати, последняя советская СП. После успешного выполнения программы оба судна были направлены к мысу Барроу на Аляску, где в ледовой ловушке оказались три кита.
Так что же мы ели во льдах Арктики? Цитаты из книги – курсивом. Пояснения автора из сегодняшнего дня – прямым шрифтом.
Капустный лист
Д. Червоненко (справа) и Г. Иоффе. Певек, март 1987 г.
Заполярный доктор и поэт Дима Червоненко прилетел в Ленинград в начале весны 1990 года. Остановился у друзей. Позвонил: «Приезжай!». Я поехал. По дороге взял бутылку и какой-то закуски, продуктами магазины в те годы не баловали. В том числе, почему-то, кочан капусты. Встретились, обнялись. Живой? Живой! Бутылку на стол. Разговор будет долгий: прилетел Дима не откуда-нибудь — с полярной станции «Северный полюс-31», где под руководством Василия Семеновича Сидорова прозимовал всю первую смену — год с хвостиком…
Мы с Димой накрываем на стол. И поскольку ружье по правилам должно стрелять, я берусь делать салат из принесенной капусты. Снимаю верхние грязные листы, спрашиваю, где мусорное ведро. Дима открывает рот и остается в таком положении несколько секунд, которые кажутся вечностью. Не дышит, вот-вот задохнется. Он один выражает, кажется, все те эмоции, которые должны присутствовать у Гоголя в немой сцене на всех лицах разом. Потом его прорывает:
— Т-ты… ты что туда хочешь выбросить?
— Да вот, листы эти грязные. Не в окно же выкидывать.
— Т-ты с ума сошел? Это же витамины! Это зелень. Это надо помыть, это… выбросить… Дай сюда, я сам помою.
Дима родом из Молдавии, там никто не будет трястись над грязным листом капусты или мариновать яблочную кожуру. Но — Дима провел год на льдине, где любой витамин — нет, не скажу, что на вес золота, любая живая веточка или ее подобие там бесценны. Помножьте это на то, что Дима доктор, и еще раз — что поэт, короче, меня он готов был с лестницы спустить.
Оправдывало меня одно: все-таки мы с Димой три года прожили под одним чукотским небом, и были друзьями. Поэтому отмыли как следует капустный лист и обмакнули его в соль, выпив по первой.
Что едят на ледоколе?
Утро началось с головной боли. То ли шесть часов на воздухе в порту, то ли ветер и смена погоды. Проснулся в шесть, принял анальгин. В восемь зазвонил будильник. Боль прошла, осталось лишь давящее, но не тяжелое ощущение в затылке, как всегда бывает после таблетки. Умылся и отправился на завтрак. Было 8-45. Оказалось, на завтрак приходить надо в 7-30. Соответственно: через четыре часа обед и так далее: чай и ужин. Голодным, правда, не остался. Покормила буфетчица Лариса: принесла салат из кальмаров (коронное блюдо северян) и чай, с хлебом и маслом. Поскольку разыгрался аппетит, забегу вперед и сообщу, что на обед в тот день были борщ, гуляш с гречкой и компот. На столах, в придачу, всегда есть кетчуп и чеснок…
Завтрак сегодня, несмотря на бурную ночь, не проспал, проснулся до будильника. Угощали жареной колбасой с горошком, и как обычно: хлеб, масло, чай…
Засыпая, глажу себя по животу: похоже, поправляюсь на четырехразовом, прямо-таки санаторском питании. Правда, никогда не бывал в санатории. Но — представьте сами. Сегодня на завтрак была селедка с вареной картошкой, на обед борщ и баранина, к чаю побаловали оладьями с черносмородинным вареньем, а на ужин дали суп с фрикадельками и плов. Вчера на ужин было жаркое из мяса, картошки и капусты, а позавчера — жареный палтус с картошкой. Засыпаю, исполненный благодарности ко всем людям, с которыми здесь встретился, не только довольный, но и сытый…
Чайные церемонии
Читатель книги наверняка обратит внимание на тот факт, что участники плавания в свободное от штатного питания время пьют чай – главный заполярный напиток. Коротко представлю участников некоторых трапез. В. Киселев – начальник экспедиции, Василий Семенович Сидоров – начальник СП-31, С. Решетов – капитан «Макарова», Р. Зайнигабдинов – капитан «Арсеньева».
Василий Семенович пригласил к себе, на чай. Были также Киселев и Решетов. Все главное начальство. По этому поводу из запасника была извлечена пачка индийского чая «со слонами». Кто в Советском Союзе жил, тот знает, что это был за дефицит...
У меня — почти что праздник: воздушное путешествие с остановками «Дизель-электроход» и «Ванкарем». Впятером втискиваемся в небольшую кабину Ми-2, в 10‑00 мы уже на борту «Владимира Арсеньева». Приветливый хозяин — капитан Руслан Акрамович Зайнигабдинов приглашает к себе на чай, тут же плывущие на «Арсеньеве» заместители Сидорова и Киселева — Артемьев и Бардин, оба Геннадии Ивановичи. Чаепитие сразу же превращается в деловой разговор.
Чай у капитана. Г. Бардин, Р. Зайнигабдинов, Г. Иоффе. Фото Василия Шумкова
«Сумская рябиновая»
Последний день на льдине. В Шумков – фотокор из Магадана, С. Пацевич – старпом «Макарова».
Наконец-то можно спокойно поговорить о делах неземных. Тем более, что разговаривать с командиром нашего летного отряда Александром Павловичем Шкирей — одно удовольствие. В Чаунском объединенном авиаотряде он — с 1975 года, но и родился он здесь — в Певеке, здесь прожил первые свои три года. А потом семья переехала на Украину, знаю точно, что жил в Сумах, потому что пили мы с ним, уже в Певеке, фирменную «Сумскую рябиновую», произведение, под хороший разговор и добрую закуску, замечательное…
Шкиря собирался на великосветский прием к нашему капитану, куда приглашено исключительно начальство: Сидоров, Киселев, Бардин, Хистяев, как секретарь парторганизации станции, первый помощник, стармех, а также руководство дизель-электрохода.
А мы с Васей Шумковым пошли в гости к Саше Пацевичу. Не знаю, какой стол накрыли у капитана, но у нас был просто шикарный: красная икра, копченая колбаска, консервированные баклажаны, огурцы-помидоры (всё болгарское, как положено было по тем временам), сыр и — горячая картошечка с паром.
На Аляске. Со стола эскимосов
Американцы на вертолете привезли на ледокол подарки: коробки с пепси, яблоками, грушами и апельсинами. Все фрукты один к одному, сантиметр в сантиметр, и каждый упакован в отдельную бумаженцию. Мы еще такого не видели, и всё удивлялись, как это они их так ловко рассортировали.
Фрукты выложили на столы к ужину.
Киты, которых мы спасали. В центре, без шапки, А. Пацевич, слева в вязаной шапочке - В. Киселев. Фото Владимира Волкова
Парашютный десант
Через год с небольшим я стал участником двухсуточного полета с выбросом на парашютах контейнеров на СП-31 по маршруту Ленинград–Певек–СП-31–Певек–Архангельск–Ленинград. Самолет – Ил-76, начальник экспедиции парашютист Петр Задиров.
Пошел первый контейнер...
Днем 10 января 1990 года собираемся в «Пулково», в здании старого аэропорта. Волоку за собой огромную желтую сумку, набитую бутылками водки самых разных сортов и свежими длинноплодными огурцами, которых, несмотря на проблемы с продовольствием, тогда много было в питерских магазинах. Для моих коллег-журналистов в зимнем Певеке эти огурчики — на грани чуда.
Кстати, свежие огурцы зимой в те еще времена в Ленинграде не были редкостью. Всю территорию по Пулковскому шоссе, замусоренную в результате перестроечных «реформ» супер-гипер-маркетами, тогда, в том числе и заботами первого секретаря обкома КПСС Григория Романова, занимали теплицы фирмы «Лето», там выращивали цветы, овощи и зелень.
Когда смотришь на два ряда из 28 платформ-контейнеров изнутри, впечатление, будто ты находишься не в чреве самолета, а в вагоне товарного поезда. В сущности, это и есть товарный вагон, только летающий. Погрузка в Ленинграде заняла почти сутки. А сколько еще времени ушло на формирование груза! Здесь в основном продовольствие: картошка, хлеб, чеснок, лук, макароны, масло, консервы, пиво. Такой груз полярники и десантники называют теплым: ему нельзя дать замерзнуть. На льдине морозы далеко за 30, и каждая неточность в работе десантников в небе, каждая минута промедления при поиске и доставке контейнеров на станцию внизу, на льду, грозит порчей продуктов…
Потом уже я расспрашивал Диму Червоненко, как все это смотрится снизу, со станции.
— Вы видите купола парашютов?
— Конечно!
— В темноте?
— Луна светит. И потом — на платформах фонарики-маячки.
— А были неудачные сбросы?
— При мне — нет. Был, правда, случай: одна платформа — а это с полтонны! — у самой метеостанции упала, едва домик не раздавила.
Фото из архива полярника Сергея Кесселя
Из книги: "25 дней в Ледовитом океане. Певек — СП-31 — мыс Барроу — Певек. Непридуманный роман». — СПб., ГНЦ РФ ААНИИ, 2011.
Из этой же серии:
3. Что мы ели в прошлом веке? Трехсотка "на живца" | Григорий И. | Дзен
Об СП-31 и китах:
35 лет назад была открыта "СП-31". Последняя советская | Григорий И. | Дзен
Спасаем трёх китов у мыса Барроу на Аляске. Октябрь 1988 года | Григорий И. | Дзен
Десант на льдину. Памяти Петра Задирова | Григорий И. | Дзен