Весной 1823 года Михаил Федорович Орлов по фактически надуманному обвинению в нарушении служебных обязанностей был освобождён от командования дивизией. И хотя должен он был «состоять по армии», времени свободного у него было много.
Я продолжаю рассказывать о Михаиле Федоровиче Орлове. Ссылка на первую часть статьи в конце публикации.
Связь с декабристами и участие в заговоре
Освободившееся от службы время Михаил Орлов использовал для литературной деятельности, бесед с А.С. Пушкиным, с которым он подружился в Кишиневе, а также для встреч с членами тайных обществ, как Северного, так и Южного: С. П. Трубецким, Н. М. Муравьёвым, М. П. Бестужевым-Рюминым, П. И. Пестелем, С. И. Муравьёвым-Апостолом, С. Г. Волконским. Михаила Орлова собирались ввести в руководство общества, а после осуществления государственного переворота – в состав Временного революционного правительства.
По донесению генерала И.И. Дибича, М.Ф. Орлов к зиме 1825 года
«…содействовал распространению тайного общества в обеих армиях и старался, но тщетно, с помощью сыновей генерала Раевского, заразить черноморский флот».
Также имеется свидетельство барона А.Е. Розена о том, что 12 (23) декабря 1825 года состоялся совет между членами Северного общества Рылеевым, Оболенским и другими, на котором было решено вверить руководство над восставшими войсками князю Трубецкому. Но в том случае,
«…если не прибудет Орлов».
То есть, именно Орлов должен был вести восставшие полки. Правда, в итоге на Сенатской площади не оказалось руководителей – Трубецкой не явился, а Орлов в это время был в Москве.
Арест и помилование
Тем не менее, после подавления восстания Михаил Орлов был арестован и доставлен из Москвы в Санкт-Петербург, где заключён в Петропавловскую крепость. Многие считали участие Михаила Орлова в заговоре незначительным. Так, брат его жены, Александр Раевский, писал отцу из Петербурга:
«Хотя Орлов и был одним из первых соучастников этого общества (Союза Благоденствия), но не разделял его преступных замыслов, и вся его вина заключается в том, что он не открыл того, что знал по этому поводу».
Но сам Николай I считал Михаила Орлова одним из главных виновников как раз потому, что тот являлся одним из первых организаторов тайных обществ, и наказание ему грозило самое суровое. Помог Михаилу старший брат Алексей, любимец императора и участник разгона бунтовщиков на Сенатской площади. Николай помиловал Михаила Орлова, но не простил. Тот отсидел в крепости полгода, после чего высочайшим указом император распорядился:
«По содержанию еще одного месяца под арестом, отставлялся от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять».
То есть, со службы его увольняли окончательно. И затем было велено:
«Отправить в деревню, где и жить безвыездно; местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор… с запрещением въезда в обе столицы».
Жизнь после освобождения
Для жизни Михаилу Орлову было определено его имение Милятино в Калужской губернии. Человеку кипучей энергии оставалось довольствоваться только тихой семейной жизнью и сельским трудом.
Орлов также занялся находившимся там стекольным заводом, но он был военным, а не предпринимателем. Хотя определенных успехов он добился. На заводе изготавливали посуду из прозрачного и цветного стекла, а также хрусталя, который отличался чистотой и прозрачностью. На европейский манер изделия украшались росписью, гравировкой, позолотой, эмалью.
На I Всероссийской выставке мануфактуры в 1829 году, проходившей в Санкт-Петербурге, изделия завода даже получили малую золотую медаль. Тем не менее, добиться получения больших заказов не удалось, а без них завод приносил только убытки. Да и имение требовало вложений, поэтому Орлов постоянно испытывал материальные трудности.
Жизнь его текла монотонно и однообразно, сам он так писал о ней в письме к П.А. Вяземскому от 28 марта 1829:
«…Мое житье-бытье все прежнее. Единообразие оного никак не изменяется. От 11-ти часов вечера до 3 и 4-х часов ночи я учусь, пишу и читаю. Встаю в 10 часов и баландаюсь до 12-ти. От 12-ти до 3-х брожу по фабрике , надзираю за работою, выдумываю и хлопочу, потом обедаю с хорошим аппетитом… Сын мой парень хоть куда. Он ветрен, но в нем, надеюсь, будет прок, если до прока судьба его допустит.
Дочь моя очень мила…».
Но когда А.Ф. Воейков, редактор журнала «Русский инвалид» решил протянуть ему руку помощи и вернуть к литературной деятельности, Орлов ответил ему:
«…отвечаю – нет! Не хочу выходить на поприще литературное и ни на какое! Мой век протек, и прошедшего не воротишь. Да мне и не к лицу, и не к летам, и не к политическому состоянию моему выходить на сцену и занимать публику собою. Я счастлив дома, в кругу семейства моего, и другого счастия не ищу. Меня почитают большим честолюбцем, а я более ничего как простой дворянин».
Правда, было в его уединенной жизни и светлое пятно – это его супруга Екатерина Николаевна, которая всегда была рядом и несмотря на все трудности, сохраняла в доме спокойствие, веселость, уют.
Возвращение в Москву
В 1831 году пришло послабление – Михаилу Орлову разрешили жить в Москве. Он с семьей поселился в доме на улице Малая Дмитровка, 1/7. Жизнь его хоть и изменилась, но счастливой ее было не назвать. Он по-прежнему постоянно испытывал материальные трудности. А кроме того, его положение было двойственным. Официальные лица относились к нему с подозрением, смотрели косо и он продолжал находиться под тайным жандармским надзором. Между тем университетская молодёжь почитала его как одного из декабристов, человека либеральных взглядов.
И все-таки человек, принимавший капитуляцию Парижа, пользовался авторитетом у большей части общества. Поэтому в Москве Михаил Орлов решил заняться общественными делами. Он стал членом разных обществ, например, Московского Художественного Общества, также был избран директором Художественного класса Московского Общества Живописи и Ваяния. Он вошел в круг писателей и вместе с М.А. Салтыковым, А. И. Тургеневым, П.А. Вяземским, В.А. Жуковским участвовал в работе литературного кружка в доме Елагиных. В 1833 году М.Ф. Орлов выпустил свою книгу «О государственном кредите», над которой работал несколько лет.
И тем не менее, полноценной его жизнь назвать было нельзя. Как писал А.И. Герцен об Орлове Московского периода, он был
«…похож на льва, сидящего в клетке и не смевшего даже рычать: что-то руинное, убитое было в нём».
До конца своих дней он испытывал стыд – и за то, что избежал наказания, когда другие его товарищи кто был на каторжных работах, а кто и казнен. Его угнетало и то, что его брату пришлось пойти на унижения, чтобы выхлопотать у императора смягчения его участи. Постоянно испытываемый стыд и переживания отразились как на его душевном, так и на физическом здоровье.
Может, поэтому богатыря-здоровяка, каким был Михаил Орлов в молодости, свалила простуда. Он скончался 19 марта 1842 года от горячки в возрасте 53 лет. Похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря.
Дети Михаила Орлова
В браке у Михаила Орлова родилось двое детей. Они являются потомками не только рода Орловых, но и потомками генерала Н.Н. Раевского и М.В. Ломоносова.
Сын Николай (1821 – 1886 годы) – закончил курс философского факультета Императорского Московского университета. Принимал участие в Кавказской войне. Был надворным советником, депутатом дворянства от Петергофского уезда, уездным предводителем дворянства. Женат на дочери действительного статского советника Павла Ивановича Кривцова. В браке родились две дочери – Елизавета и Екатерина и сын Михаил.
Дочь Анна (1826 – 1887 годы) - замужем за генерал-майором, командующим 1 кавалерийской дивизией князем Владимиром Владимировичем Яшвилем (1813—1864). После смерти супруга поселилась в Новочеркасске, где в течение нескольких лет состояла начальницей института. В браке родились две дочери: Мария и София, и трое сыновей: Павел, Николай, Лев.
Первая часть статьи о Михаиле Орлове:
О брате Михаила, Алексее Орлове:
О супруге Михаила Орлова: