Говорят, беда не приходит одна. Людмила Сергеевна раньше не верила в эту присказку, но последние полгода словно решили доказать ей обратное. Сначала муж сломал ногу, потом сократили половину ставки в школе, где она тридцать лет преподавала русский язык и литературу, а теперь еще и это...
Она смотрела на свое отражение в старом трюмо и не узнавала себя. Когда успели появиться эти морщины? Откуда столько седины? В свои пятьдесят пять она выглядела на все шестьдесят пять — осунувшаяся, с потухшим взглядом и опущенными уголками губ.
— Мам, ты чего не спишь? Третий час ночи! — в комнату заглянул сын Андрей.
— А ты почему не спишь? — привычно парировала она.
— Да так... работу доделывал, — он замялся. — Слушай, мам... Марина просила передать...
Людмила Сергеевна похолодела. Последние три месяца каждый разговор, начинавшийся с упоминания невестки, заканчивался скандалом.
— Что на этот раз? — устало спросила она. — Опять про квартиру?
— Ну... — Андрей виновато отвел глаза. — Она говорит, что мы могли бы съехаться. Вам с папой все равно много места, а у нас...
— А у вас ипотека и дети растут, да? — перебила Людмила Сергеевна. — Я наизусть выучила эту песню.
Она вспомнила, как все начиналось. Сначала были невинные намеки — мол, как было бы здорово жить всем вместе. Потом появились упреки — дескать, не по-христиански это, когда старики прохлаждаются в трешке, а молодая семья ютится в съемной квартире. А три месяца назад Марина пришла с ультиматумом.
Тот вечер до сих пор стоял перед глазами. Невестка, обычно такая светская и улыбчивая, вдруг показала истинное лицо.
— Значит так, — отчеканила она, нервно постукивая наманикюренными пальчиками по столу. — Или вы переписываете квартиру на нас, или забудьте про внуков. Я устала ждать!
— Мариночка, но как же так? — растерялась тогда Людмила Сергеевна. — Мы же семья...
— Вот именно! — взорвалась невестка. — Семья! А вы что делаете? Сидите на золотой жиле, пока ваши внуки ютятся в съемной однушке! Знаете, сколько мы за аренду платим? А ипотека на жилье, которое только строится? А садик? А репетиторы?
После того скандала внуков они не видели. Как отрезало. Семилетняя Катюша, которая раньше каждые выходные прибегала к бабушке печь пироги, и трехлетний Димка, обожавший дедушкины сказки на ночь, словно растворились.
— Андрюша, — Людмила Сергеевна посмотрела на сына. — Неужели ты не понимаешь, что происходит?
— Мам, ну что ты начинаешь? — поморщился он. — Марина просто устала. У нее работа нервная, дети...
— А у меня, значит, работа не нервная? — впервые за долгое время повысила голос Людмила Сергеевна. — Тридцать лет детей чужих учу, а теперь своих внуков видеть не могу!
Она осеклась, увидев, как сын отводит глаза. Господи, когда их мальчик успел стать таким... бесхребетным? Всегда был самостоятельным, решительным. А теперь?
Но настоящий удар случился через неделю. Соседка, Нина Петровна, перехватила её у подъезда:
— Людочка, милая, ты только не волнуйся... — начала она издалека. — Но я тут такое узнала...
Оказалось, Марина навещала местного психиатра. И не одна, а с какими-то странными людьми. Они обсуждали возможность признания Людмилы Сергеевны и её мужа недееспособными.
— Врешь! — ахнула Людмила Сергеевна.
— Да чтоб мне провалиться! — перекрестилась соседка. — Моя племянница там медсестрой работает. Все слышала! Они какие-то справки готовят...
Земля ушла из-под ног. Вот значит как? Не вышло по-хорошему, решили по-плохому? В голове зашумело, к горлу подкатила тошнота.
— Мама! — Андрей подхватил её под руку. — Тебе плохо?
— Мне? — она истерически рассмеялась. — Нет, сынок, это тебе должно быть плохо. Потому что твоя жена хочет упечь твоих родителей в психушку!
Сын побледнел как полотно:
— Что за бред? Марина бы никогда...
— Никогда? — Людмила Сергеевна горько усмехнулась. — А помнишь, месяц назад она предлагала нам «провериться у хорошего доктора»? Говорила, что после папиного перелома надо обследоваться...
Андрей молчал, но по его лицу было видно — вспомнил. И другое вспомнил: как жена настойчиво интересовалась родительскими сбережениями, как выспрашивала про документы на квартиру, как странно себя вела последнее время.
— Я... я поговорю с ней, — пробормотал он наконец.
Но разговора не получилось. Марина закатила истерику, обвинила свекровь во лжи и манипуляциях, а мужа — в предательстве.
— Да, я хочу эту квартиру! — кричала она. — И получу её! Любой ценой! А ты выбирай — или я и дети, или твои выжившие из ума родители!
Людмила Сергеевна узнала об этом скандале от сына, который примчался среди ночи:
— Мама, прости... Я такой идиот...
Она молча обняла его, как в детстве. Её мальчик, её кровиночка... Как же ему сейчас больно!
Но это было только начало. На следующий день позвонила классная руководительница Кати (благо со многими школьными учителями Людмила Сергеевна поддерживала добрые и доверительные отношения):
— Людмила Сергеевна, извините за беспокойство... Просто я должна сказать... Ваша невестка написала заявление, что вам и вашему мужу запрещено забирать внучку из школы. Сказала, что вы... эээ... неадекватны.
Это было последней каплей. Людмила Сергеевна решила действовать. Недаром говорят: хочешь победить врага — думай как враг.
Она начала вести дневник, записывая каждый разговор с Мариной. Установила на телефон программу записи звонков. Попросила соседей быть свидетелями. И главное — обратилась к старой подруге, известному в городе адвокату.
— Люда, а ты молодец! — восхитилась та, изучив собранные материалы. — С такими доказательствами мы их в порошок сотрем!
Но Людмила Сергеевна не хотела никого стирать в порошок. Она просто хотела защитить свою семью. И чтобы внуки снова прибегали в гости. И чтобы сын перестал разрываться между двух огней...
Развязка наступила внезапно. И совсем не так, как она ожидала...
А вы как думаете — имеет ли право невестка требовать квартиру у свекрови? И правильно ли поступила Людмила Сергеевна, начав тайно собирать доказательства?
Продолжение семейной саги выйдет уже завтра. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить.
Продолжение
Истории, которые могут вам понравиться: