Дорога к королевству шла через дремучий лес. Её тускло освещала гирлянда и волшебное северное сияние под ногами. Но по обочинам, из тьмы, то и дело доносились шорохи, треск, щёлканье, иногда слышался вой волка, совиный клокот, насмешливое уханье, мерцали огоньки хищных глаз, зорко выслеживающих добычу. Лес жил своей зимней ночной жизнью. Но на дорогу никто не выходил и не показывался.
Девочкам было страшно. Хотя над ними вились стеклянные птицы и подбадривали трелями, чириканьем и свистом. Ангелы тоже были рядом, они поддерживали гирлянду и следили, чтобы каждая лампочка исправно горела.
Сёстры жались друг к другу и старались идти по середине дороги. Честер опустил нос и неторопливо бежал впереди, делая вид, что не боится. Но даже у него то и дело шерсть на холке вставала дыбом. Тогда он угрожающе скалился, тревожно вглядываясь лес. «Мы стая. Стая друг друга не бросает!..» – твердил себе пёс, хотя с удовольствием бы вернулся в тёплый терем, пусть и дурно пахнущий валерьянкой.
Вдруг в лесу стихло. Тишина напугала ещё больше! Послышался грохот, будто кто-то гигантский начал валить могучие ели и неторопливо приближаться к дороге.
Вы читаете окончание сказки. Начало здесь
Катерина дар речи потеряла. Дарина от страха закрыла ладошками глаза: берестяная шкатулка упала под ноги. Из неё высыпались квадратики цветочного картона, деревяшки, лоскутки, клей, бусины, ножницы.
Честер встал, загородив собой хозяек и грозно зарычал, глядя в сторону приближающегося шума. Он был готов в любой момент кинуться и защитить.
– Эх, Максимка! – посетовала Катерина: не хотелось ей ночью в лесу встретить зелёное чудовище. – Что нам делать?! Думай, Дариша! Думай, Честер!
– Сначала надо понять, что там шумит, тогда будет понятно, что пора убегать! – взволнованно ответил Честер.
Тут вдруг Дарину осенило. Села она на колени, схватила ножницы и стала вырезать из картона фигурку.
– «Не было и вдруг является»! – вспомнила она слова Снегурочки.
– Ты гений! «Что ни придумаешь – начинает быть»! – подхватила Катерина и стала помогать сестре мастерить фигурку.
Когда девочки закончили, то фигурка вдруг ожила и выросла, став ростом с быка.
Честер удивлённо вытянул морду и попятился, потому что перед ним стоял человек в бордовой бархатной мантии[1] с золотыми узорами, с львиной головой, с орлиными крыльями и с рогами тельца. Чудище – всем чудищам чудище!
[1] Ма́нтия – часть торжественного облачения царя, служителя церкви, судьи, учёного или преподавателя (академическая одежда). Напоминает длинный плащ с рукавами, с капюшоном или без, может быть с меховым воротом.
– Ну у вас и фантазия, дети! – в страхе проговорил Честер и затараторил: – Мы стая, мы стая, мы стая…
– Ты уверена, что он нас не съест? – испуганно спросила Катерина.
– Не съест! – смело заверила Дарина. – Это Древний защитник. Бабушка мне рассказывала про четырёх существ, которые всё непонятное делают понятным, и с ними не бывает страшно.
– Не могла тебе бабушка рассказывать про чудищ! – засомневалась Катерина.
– Она мне их даже на иконах показывала. Все они – обозначают одно существо.
– Тетраморф[2]? – удивлённо спросила Катерина, ведь бабушка ей тоже рассказывала, но только как об одном многоликом существе.
[2] Тетрамо́рф – библейское существо из видения пророка Иезекииля (из Ветхого завета), а в Откровении Иоанна это четыре апокалиптических стража четырёх углов Трона Бога и четырёх пределов рая. Эти четыре животных стали символами четырёх евангелистов, исходя из того, с какой стороны они раскрывают Христа в текстах Нового завета, и традиционно они толкуются следующим образом: Матфей больше раскрывает Христа как совершенного человека (ангела) – человеческая природа Христа и Его чудесное воплощение; Марка изображают на иконах со львом – это означает царскую власть и воскресение Христа; Луку с тельцом – священническое достоинство и крестную жертву Христа; Иоанна с орлом – дар Святого Духа, божественную природу Христа и вознесение. В целом тетраморф – единый символ Евангелия, записанного четырьмя евангелистами, а также символ четырёх сторон света, времён года и 4 фаз человеческой жизни (детство, юность, зрелость, старость).
В этот момент Древний защитник, сердито хлестнул хвостом, по львиному зарычал, захлоп-хлоп-хлопал могучими крыльями и взмыл к верхушкам елей. Он полетел в ту сторону, откуда доносился хруст ломающихся деревьев…
Послышался грохот. Шум. Гул. Треск. Снова грохот такой силы, что задрожала земля. Гирлянда заискрила, мигнула-мигнула, вспыхнула… погасла. Раздался победный львиный рык. И всё стихло…
Девочки остались в сумраке. Обнялись. Тусклое сияние под ногами продолжало указывать дорогу. Но сёстрам было страшно даже пошевелиться. Они испуганно вглядывались в кромешную тьму леса и прислушивались. Тишина пугала ещё больше!
Сестёр окружили ангелы и птицы, оберегая со всех сторон. Они светились тусклыми огоньками, тревожно смотрели по сторонам и молчали.
И вот ночной лес зашелестел, заскрипел, заухал. Кто-то начал подкрадываться в ночи…
Вдруг позади дороги послышался топот копыт. Девочки оглянулись, надеясь увидеть Буранушку со Снегурочкой в седле. Но это мчались три больших стеклянных оленя с попонами[3] на спинах.
[3] Попо́на – коврик, предназначенный согревать спину животного.
Поначалу они были ёлочными игрушками. Но чем скорее приближались, тем быстрее оживали, превращаясь в грациозных благородных животных с великолепными ветвистыми рогами и буро-красным мехом с серыми подпалинами.
Олени поклонились, приглашая сесть на спину. Катерина помогла сестре взобраться, а Честер запрыгнул сам. Стеклянные ангелы и птицы разместились на рогах, которые в полумраке стали походить на созвездия.
Девочки раньше катались в седле на пони и на лошадях в детских парках, потому смогли удержаться, крепко обхватив тёплые шеи животных. Олени помчались вперёд.
Позади бурелом и ели начали медленно смыкаться, сужая дорогу. Тьма всё больше поглощала северное сияние… По обочинам уже бежали осмелевшие волки, стараясь окружить оленей. Девочки зажмурились от страха.
Честер, будто приклеился к попоне. Затем привстал и приготовился спрыгнуть, ожидая, когда волки начнут бросаться на оленей: и пусть хищников много и пусть он не справиться со всеми – зато отвлечёт их от своей любимой «стаи»!
Впереди далеко-далеко забрезжил свет. Это у края леса Заблуждения встречал гостей ажурный снеговик-светильник с полосатым разноцветным шарфиком. В его груди горел фонарик.
– Держись! – хором пробасили олени и…
…Несколько прыжков, и вот уже мрачный лес позади, а вместе с ним тьма, ночь и звёзды. Впереди – ослепительный свет ясного морозного утра, лазурное небо, белоснежные поля. Лишь голубоватые тени тянулись позади от елей, будто всё ещё хотели настигнуть беглецов.
Сердитый лес одним хлопком сдвинул свои деревья и сугробы, потушив дорожку из северного сияния. Таясь за стволами и заносами, волки отчаянно взвыли и отправились в свои дебри ни с чем.
Олени высадили девочек, нырнули в холодные барханы[4], подняв снежные фонтаны, и исчезли вместе со стеклянными ангелами и птицами.
[4] Барха́н – разновидность дюн, скопление сыпучего песка, навеянное ветром. Здесь речь о снежной насыпи.
Снеговик-светильник отключил в своей груди фонарик. Глаза у него были из голубых круглых бусин величиною с яйцо. В них отражалось солнце, и они переливались от радости. Нос был из цилиндрической бусины морковного цвета.
Снеговик улыбнулся шерстяной ниточкой-ротиком, и сказал:
– Добро пожаловать в Королевство потерянных рукавичек!
– Чего-то вы путаете, уважаемый Снеговик, кругом одни поля! – недоверчиво заметила Катерина.
– Как видите, я не из снега. Позвольте представиться, меня зовут Световик! Я страж. Без меня вы входа не найдёте.
Девочки наперебой начали жаловаться:
– Нам очень-очень нужна принцесса!.. Мы проделали такой опасный путь!.. Мы так устали!.. Покажите нам вход, пожалуйста!..
– А с чем вы пожаловали? – спросил Световик.
– С гостинцами от Деда Мороза и Снегурочки! – ответила Катерина и показала свёрток в серебристой фольге.
– Мы пришли с миром! – добавил пёс, вспомнив наставления Деда Мороза.
– Ответ правильный! – кивнул Световик собаке. – Идёмте. По дороге расскажете кто вы и зачем пришли.
– Эх, чтоб вы без меня делали? – гордо буркнул пёс и для важности поставил хвост антенной.
Световик неуклюже потопал по полю. Путешественники поплелись следом. Ноги взяли глубоко в снегу и идти было очень трудно. Честеру и вовсе приходилось выпрыгивать, потому что сугробы его скрывали до самой макушки.
Вдруг страж остановился, включил внутри себя фонарик, затем закружился. И так быстро, что его разноцветный полосатый шарф слился в один цвет – в белый[5]. В тот же миг снежные поля растворились и показалась широкая берёзовая алея с хорошо расчищенной дорогой. По такой идти было легко и просто. Девочки веселее зашагали за Световиком, который шёл, грузно переваливаясь с боку на бок.
[5] Если смешивать лучи разных цветов, то получится белый цвет, если смешивать краску без добавления белил, тогда это будет грязный, почти чёрный цвет.
Каждую берёзовую веточку изморозь[6] украсила иголочками и кристалликами, в которых отражались лучи солнца. Но деревья выглядели сказочно не из-за зимнего наряда. Почти на каждую ветку была надета меховая, кожаная или рабочая рукавичка, вязаная варежка или элегантная женская перчатка. И было их так много, что казалось, огромная толпа народу тянула свои ладошки к небу.
[6] И́зморозь – разновидность инея, лёд на тонких и длинных предметах (ветвях деревьев, проводах) при туманной и морозной погоде.
– Что, любопытные, замерли? Встречайте гостей! – приказал Световик берёзам.
Деревья зашевелись, приветливо замахали рукавичками, варежками и перчатками, сбрасывая с веток алмазную пыль. Снег, будто сверкающий занавес, празднично заструился по обочинам дороги. И это выглядело торжественно!
Впереди показался небольшой замок из красного камня с зубчатыми башнями и арочными[7] окнами. Замок утопал в невысоких пышных кедрах. Казалось, это – закатное солнце уютно улеглось на зелёную подушку.
[7] Арочные окна – верхняя часть заканчивается полукругом, в виде арки.
Вблизи каждый камень замковой стены мерцал изнутри золотисто-багряными всполохами. Решетчатые ворота были доверчиво распахнуты. Двор пустовал. Среди верхушек башен уныло посвистывал и подвывал ветер.
Внутри было тихо и безлюдно. В узком коридоре со сводчатыми потолками и арками царил полумрак. Его то и дело озаряло тусклое красновато-оранжевое свечение. Оно исходило от стен из удивительного камня.
Световик проводил девочек в прохладный зал с камином, в котором горели поленья. Зал освещало большое арочное окно во всю стену. Возле него стояла высокая ёлка. Её украшали орехи в фольге, конфеты, рукавички и варежки, расшитые бисером и цветными нитками. Дарина сразу приметила большую синюю – Дед-Морозову рукавицу. Она была тяжёлой и висела на самой нижней ветке.
Световик рассадил гостей по зелёным бархатным креслам вокруг деревянного столика. На нём стояли три чайных чашки из фарфора[8], хрустальная сахарница и вазочка с овсяным печеньем. Его соблазнительный аромат покорил Честера, потому пёс разместился поближе: лёг у ног Катерины, нетерпеливо поглядывая на угощение.
[8] Фарфо́р – посуда и другие изделия из белой глины, лёгкие и изящные.
Спинки и ножки мебели украшали деревянные бегущие олени. Одно из кресел пустовало. На стенах висели гобелены[9] с изображением вязаных узоров в виде лесных зверей, снежинок, кедровых веток и шишек. Факелы освещали каменную лестницу с широкими периллами, ведущую на следующий этаж.
[9] Гобеле́н – сотканный вручную безворсовый ковёр-картина.
По ней неторопливо спустилась девочка в красном сарафане с белым расшитым поясом, в парчовой душегрее[10] на соболином меху, на ногах сапожки. У неё была длинная русая коса. Лоб украшало плетёное из янтарных[11] бусин очелье[12], на висках медные ко́лты[13]. На левой руке старая мужская охотничья рукавица из медвежьего меха с узором из когтей.
[10] Душегре́я – верхняя женская одежда наподобие кофты, которая одевалась поверх сарафана, могла быть зимней с рукавами и на меху, а могла быть летней – без рукавов.
[11] Янта́рь – окаменевшая древесная смола, цвет камня от светло-жёлтого до коричневого.
[12] Оче́лье – повязка для поддержания волос и для оберега, которую в древней Руси носили и женщины, и мужчины.
[13] Ко́лты – древнерусское женское украшение в виде металлических подвесок, которые крепились к головному убору на висках.
Незнакомка в нерешительности остановилась и, поглаживая правой рукой охотничью рукавицу, спросила стража:
– Кто к нам пожаловал из мрачного леса?
– Позвольте, принцесса, принять гостей. Это всего лишь дети. Они пришли с миром, – ответил Световик, встал с боку лестницы и учтиво поклонился.
– Мир и вам, гости желанные и долгожданные! – кивнула принцесса, величественно проследовала к столику и заняла пустое кресло.
Она несмело протянула ладонь для рукопожатия сначала Катерине, потом Дарине, а затем Честеру. Он умел давать лапу по команде и без, потому не растерялся.
Принцесса облегчённо вздохнула и с улыбкой сказала:
– Радуюсь, что вы навестили меня! Приятно с вами познакомиться, Катюша, Дариша и Чека.
– Откуда вы знаете, как нас зовут? – спросила Катерина.
– Пожала руку и увидела ваши воспоминания! – ответила принцесса. – Благодарю: вы избавили наш лес от чудища! Я щедро награжу вас за это. Но сперва угощайтесь. Это мой любимый витаминный чай с калиной.
Принцесса властным жестом подозвала стража. Световик неуклюже подошёл. Включил фонарик, направил свет на стол, где вдруг появился фарфоровый чайник. Он сам-собой разлил по чашкам кипяток и исчез. А в каждой чашке появилось по кисти красных ягод.
Страж выключил фонарик и отошёл к выходу, откуда остался наблюдать за гостями.
Запах у калинового чая девочкам не понравился. Но отказываться было невежливо, и они сделали по глотку.
На вкус чай показался приятным, хотя слегка горьковатым. Но самое удивительное: с каждым глотком он не только согревал, но ещё и бодрил, и возвращал силы. Сёстры больше не чувствовали усталости!
Принцесса бросила Честеру печенье. Тот ловко поймал его зубами и с довольным видом захрустел и зачавкал.
Катерина протянула принцессе свёрток:
– Это вам гостинец от Деда Мороза и Снегурочки!
– Мне ещё никто никогда не дарил вещей! – удивлённо воскликнула принцесса и развернула фольгу. В свёртке лежали две вязаных варежки из белого козьего пуха и открытка с приглашением на рождественский ужин.
Принцесса тут же сбросила охотничью рукавицу и примерила подарок: варежки оказались в пору, были мягкими и тёплыми.
– У меня теперь есть свои варежки! – обрадовалась принцесса. – И я в первый раз пойду в гости!.. Ах, сколько сегодня чудес! Вы так чудесно скрасили моё одиночество!
Световик обрадовался за принцессу и неуклюже затанцевал, забавно переваливаясь с боку на бок. Девочек это развеселило, и они все дружно рассмеялись.
Принцесса встала из-за стола и торжественно провозгласила:
– Сию минуту я награждаю вас королевским титулом! Отныне вы станете моими сёстрами. Мы будем жить в замке и вместе править королевством. И я научу вас видеть чужие воспоминания.
– Вообще-то нам нужно домой, – разочарованно заметила Катерина.
– И нужно найти мою рукавичку! – взволнованно добавила Дарина.
– Я вам дам миллион разных рукавичек! – пообещала принцесса. – Каждый зимний день кто-то обязательно теряет одну рукавицу или варежку, и все они появляются здесь. Обещаю вам, их будет ещё больше: нам на всю жизнь хватит!
– Зачем нам столько рукавиц? – в недоумении поморщилась Катерина.
– Едите вы их что ли? – удивился Честер.
Принцесса подбежала к ёлке, сдёрнула две варежки, детскую-штопаную и взрослую-узорчатую, и дала девочкам со словами:
– Скорее наденьте! И вы увидите воспоминания хозяев этих вещей.
Девочки натянули варежки: ничего не произошло.
– Правда, здорово?! – нетерпеливо воскликнула принцесса.
Сёстры смущённо переглянулись и пожали плечами.
– Как?! Разве вы не видите?! – удивилась принцесса, выхватила варежку у Дарины и примерила: – Ну вот же! Вот! Это моя любимая «печальная варежка»! Её носила девочка, у которой нет мамы и папы, только бабушка и старшие братья. Вот, вижу, как она горюет, – принцесса сочувственно приподняла брови и всхлипнула. – Вижу, как мечтает о розовой куртке, чтобы в садике над ней не смеялись, ведь девочка ходит в штопанном сером пальто брата. Бабушка ей не может купить новую одежду, потому что они бедны. Правда печально?
– Я знаю эту девочку! Она из младшей группы, из моего садика, – сказала Дарина. – Теперь мне понятно, почему она такая грустная. Но я над ней никогда не смеялась.
– Почему же вы не видите чужие воспоминания? – принцесса в недоумении покачала головой, бряцая колтами.
– Может, потому что это не наш, а ваш дар? – предположила Катерина. – У Дариши дар – рисовать и мастерить; я учусь на врача, и мой дар – лечить людей…
– А у меня дар – читать, – вставил своё слово пёс, чем рассмешил девочек. – А что тут смешного? Наука сложная: уметь читать следы. Они мне всё-всё о звере рассказывают: кто прошёл, большой или маленький, молодой или старый, сытый или голодный, дикий или домашний, когда прошёл и куда направился.
– Значит, видеть чужие воспоминания мой дар? – удивилась принцесса.
– Ваш дар знать всё, что другие забыли, – уточнила Дарина. – Ведь это я вас нарисовала. Представляете, дома потеряла рукавичку. Поможете вспомнить, куда она делась?
– Я бы с радостью помогла, но «рукавишку» для «Даришки» здесь не встречала. Очень странно, что вам не помниться, куда она делась. Я ведь ею не владею.
– Может, нужно исправить ошибку в письме для Деда Мороза? Помнишь, как ты свой рисунок подписала? – напомнила Катерина, глядя на сестру.
Принцесса рассыпала на столе сахар и сказала Дарине:
– Попробуйте написать правильно.
Дарина подумала-подумали и пальцем аккуратно вывела: «ДАРИШКИНА РУКАВИЧКА».
В тот же миг в рассыпанном сахаре сами собой написались слова: «Чудо дома сотвори и в кармашек посмотри».
– Замечательно, нам пора домой! – с воодушевлением сказала Катерина и решительно встала из-за стола.
– Никуда я вас не пущу! – вдруг воскликнула принцесса, вскочила, нахмурила брови, надела грубую охотничью рукавицу на меховую нежную варежку и упрямо подбоченилась.
Световик перегородил выход и перестал улыбаться. Его глаза-бусины стали недобро поблёскивать. Катерина в растерянности снова села за стол. Честер зарычал.
– Тогда я буду кусаться! – предупредил он.
– Ах, так вы не с миром пришли?! – уточнила принцесса и грозно сверкнула глазами.
– Хороша ваша награда! Мы-то пришли за помощью, с подарками, а вы с нами нечестно поступаете! – рассердилась Катерина и обижено добавила: – Вернутся наши родители со всенощной: а в кроватях только мобильники да конфеты. Вот это праздничек у них получится! А всё потому, что их дочки остались в сказке из-за капризов какой-то жадной нарисованной принцессы!
– Я не капризная! Я одинокая! – заплакала принцесса. – У меня нет даже имени! У меня нет воспоминаний! А это очень тоскливо: не знать кто ты и зачем! Я собираю потерянные рукавички, не потому что я жадная, а потому что живу чужими воспоминаниями!
– Но ведь у вас сегодня появились свои собственные воспоминания! Будете теперь помнить и подарок, и нас, и это чаепитие, – заметила Катерина. – А когда пойдёте на праздничный ужин к Деду Морозу и Снегурочке, то появятся новые.
– И я у вас есть, позвольте! – обиженно пробухтел Световик. – Какая же вы одинокая?
– И то верно, – задумалась принцесса, – нехорошо получается. И мне ведь теперь известно, зачем – я: у меня есть дар «знать, что все забыли».
– У всех людей есть один важный дар, – заметил Честер, – они умеют называть.
– Правильно, почему бы не дать принцессе имя? – согласилась Катерина.
Дарина задумалась, затем спросила принцессу:
– У калины ягоды такие же красные, как ваш сарафан, сапожки и замок. Вам нравится имя «Калина»?
– Мне очень нравится имя «Калина»! – обрадовалась принцесса.
– Ну так пусть это будет вашим именем, – пожелала Дарина.
– Теперь я буду такая же полезная, как мой любимый калиновый чай! – пообещала принцесса. – Вот появится у меня здесь чья-нибудь рукавичка, я тут же напомню хозяину, где ему поискать пропажу. Теперь-то он не забудет, где её обронил! Поищет – она к нему и вернётся.
– А Деду Морозу вы рукавицу вернёте? – осторожно спросила Дарина.
– Жаль мне с ней расставаться, – призналась Калина. – Какие у него хорошие воспоминания! Я будто вместе с ним на всех утренниках, возле всех дворцовых и домашних ёлок побывала. Но нельзя, чтобы замёрз наш Дед Мороз! Верну её сегодня, когда поеду к нему на званный ужин... И вообще, я готова вернуть все рукавички туда, где они потерялись! Кроме одной, – принцесса бережно погладила охотничью рукавицу. – Её хозяин смелый, умный и сильный. Когда я её надеваю, тоже становлюсь смелой.
– Думаю, даже без рукавицы, вы смелая принцесса! – всерьёз заверила Катерина. – Потому что признать свои ошибки может только очень смелый человек!
Калина примирительно улыбнулась и, грустно вздохнув, сказала:
– Ах, как жаль, что вам не хочется остаться в сказке, ведь здесь так чудесно и красиво! Ну что вам делать в вашем скучном обычном настоящем?
– У нас дома тоже чудесно и красиво: наша ёлка, наша зима за окном, наше Рождество! – ответила Дарина.
– У нас тоже есть деревья с рукавичками, – подтвердила Катерина. – Когда кто-то находит потерянную, вешает её на куст или ветку дерева, чтобы снегом не присыпало.
– Да, так быстрее хозяин отыщется, – объяснил Честер.
– А покажите! – потребовала принцесса. – Дайте мне ваши ладони и закройте глаза!
Девочки встали вокруг стола, взявшись за руки. Закрыли глаза. И в миг очутились в стекле окна родной уютной детской комнаты, где ритмично мигала гирлянда. Девочки были своими отражениями и втроём смотрели на улицу, на храм, сияющий окнами и подсвеченный у основания ночными уличными лампами.
Храм располагался в центре кольца серо-бурых прямоугольных многоэтажек, и будто загадочный гость из другого мира, с седыми колоннами и арками, высился над церковной лавкой, часовней, рынком, детской площадкой и парком. Его золотые купола превратились в зефир. А рядом дубы, платаны и орешник покрылись воздушными сливками и напоминали гигантские морозные узоры на стекле.
Припаркованные автомобили походили на большие пуховые подушки, а кусты и детская площадка – на холмы, посыпанные сахарной пудрой. Нижняя ветка дуба над тротуаром приветствовала ветерок детской потерянной рукавичкой.
Под фонарями, будто ночные мотыльки, кружились, вспыхивали и гасли льдинки-снежинки. Всюду таинственное сверкание снега, знакомое нарядным ёлкам в каждом доме, за каждым окошком, где задорно мигал или мирно горел свет.
Часы на колокольне с острым шпилем отзвонили полночь. Весь город, вся Земля, вся вселенная преобразилась, торжественно встречая Рождество!
– Ваша правда! – согласилась принцесса.
И сёстры вновь оказались в замке сказочного королевства.
– Я домой хочу! – воскликнула Дарина и расплакалась.
По-щенячьи жалобно заскулил и Честер, вспомнив запах родного дома: своего мягкого матраса, резинового мячика и хрустящего корма в железной миске.
Катерина обняла сестру и с упрёком взглянула на принцессу.
– Жаль мне расставаться с вами! – с грустью призналась Калина. – Жаль мне расставаться и с гостями, которые сейчас тоже здесь!
Сёстры удивлённо переглянулись.
– Да-да, это вы их привели: сбылось моё желание у ёлки в вашем настоящем мире. Сбудутся и ваши!.. Найти потерянную рукавичку Дарины поможет тот, кого она об этом попросила... Не смею больше никого отвлекать от праздника. Встречайте Рождество там, где вам больше всего нравится!
Калина обняла сестёр на прощанье. Дёрнула стража за шарф: тот быстро-быстро закружился, а вместе с ним – и зал с ёлкой.
Принцесса учтиво поклонилась и сказала:
– Прошу обиды не держать! Добрым словом вспоминать. Праздник праздновать с семьёй. Возвращайтесь-ка домой!
Часы на колокольне с острым шпилем пробили шесть раз. Зимнее утро не спешило с рассветом. Город мирно спал. Редкие окна сверкали от неутомимых весёлых гирлянд.
В уютном окошке одной из прямоугольных многоэтажек мигали огоньки на ёлке. В тёплой детской комнате пахло шоколадными конфетами, хвоей и мандариновой шкуркой.
Дарина проснулась. Откинула одеяло. Вскочила. Подбежала к кровати спящей Катерины. Потрясла за плечо.
Но сестра отвернулась к стенке, невнятно пробубнила на латыни: «Amor tussisque non celantur…»[14], что значит, «любовь и кашель не скроешь»; затем накрыла голову одеялом. Ведь будильник ещё не надоедал, а значит, в храм, на позднюю праздничную службу, она успевала.
[14] Amor tussisque non celantur – латинская пословица, переводится как «Любовь и кашель не скроешь», звучит как «а́мор тусси́сквэ нон целя́нтур».
Честер зевнул, потянулся, приветливо завилял хвостом. Дарина его погладила по макушке с шишечкой, которой природа наградила всех охотничьих собак.
Толкая друг друга, они оба полезли под ёлку. Рисунков там больше не было, зато лежали коробки и свёртки с подарками.
Честер в миг нашёл жевательную косточку, отошёл в сторонку и принялся зубами стягивать с неё невкусную подарочную ленту.
Распихивая коробки, Дарина нашла свою, с красным орнаментом. Девочка нетерпеливо заглянула внутрь: берестяная шкатулка с набором для рукоделия и белые вязаные варежки из козьего пуха.
Дарина улыбнулась и отложила коробку в сторону. Снова нырнула под ёлку. Повертела в руках целый, неразбитый, снежный шар: в нём завьюжило блёстками так, что ни коней, ни саней, ни терема не стало видно. Девочка бережно поставила его под ёлку, возле глиняного домика для гномиков. Затем взяла Световик с фонариком, и отправилась с ним в тёмную кладовку.
Отыскала она среди старых вещей, банок, рулонов и другого «очень нужного» хлама пыльный пакет. Вытащила из него свою зимнюю куртку, которая с прошлого года ей была мала. Хорошая куртка! Розовая, набитая пухом, с меховым капюшоном.
Дарина решила подарить её хозяйке «печальной варежки»: завернуть в нарядную бумагу, подложить под дверь квартиры, позвонить и убежать. Пусть думает, что это от Деда Мороза! Жаль, что нет запасных варежек, а то их тоже можно было бы подарить этой девочке!
Вдруг из кармашка куртки выпала потерянная Даришкина рукавичка.
***
Познавательные примечания от принцессы Калины:
Мир вам, гости, дорогие! И снова я! Да-да, нарисованная принцесса-Калина. Теперь у меня есть не только красивое имя, красные сапожки и воспоминания, но ещё и много-много друзей: как я рада, что вы побывали в моём волшебном королевстве Потерянных рукавичек!
А знаете ли вы, что многие атрибуты праздников Рождества Христова и Нового года пришли в Россию из язычества, православия, протестантизма и католичества. Даже сама традиция празднования складывалась несколько столетий. Про святителя Николая Чудотворца, Деда Мороза и Санта Клауса вы уже знаете: об этом нам поведала Катерина. А вот послушайте, что я расскажу про ёлку.
Традиция наряжать ёлку пришла к нам из язычества. Когда, отмечая солнцеворот, то есть поворот или начало нового года, люди украшали лентами дерево, которое считали священным.
Позднее христиане в Европе начали наряжать ёлку, потому что поворотом года стали считать Рождество Христово. Это дерево выбрали неслучайно, ведь оно остаётся зелёным даже 25 декабря, когда европейцы празднуют Рождество. Недаром ёлку называют «вечнозелёным растением».
А в России обычай наряжать ёлку на Новый год и Рождество появился благодаря царю Петру I. Ему нравились немецкие традиции, которые он вводил в русский обиход. Одной из таких традиций как раз и было украшение ёлки яблоками, орехами и конфетами на Рождество.
С каждым новым годом наши зимние праздники пополнялись новыми и новыми обычаями, оставляя только всё самое интересное и доброе, чтобы каждый ребёнок и каждый взрослый смог увидеть чудо.
***
Не теряйте рукавички, гости дорогие! Ну а если вдруг потеряли, то просто подумайте, где могли обронить, и хорошенько поищите.
Пусть вам всегда будет тепло и радостно!
Tags: Сказки Project: Moloko Author: Дубровина Елена
...Начало этой сказки здесь