— Мама, купи мне телефон! Мой совсем старый стал.
— Но мы же купили тебе новый полгода назад…
— Он уже устарел, — нахмурился Максим. — Фотографирует плохо.
— Мы с папой не богачи, чтобы постоянно дарить тебе такие игрушки, — Светлана строго посмотрела сына. — Тебе уже семнадцать. Сам зарабатывай, если хочешь что-то дорогое.
— У меня же поступление! Когда мне работать?
— Тогда и телефона не получишь! — отрезала мать.
— Но надо мной все одноклассники смеяться будут!
Он пытался еще поспорить, но когда понял, что мать не реагирует, скорчил гримасу и выбежал из комнаты. Мать устала потакать его постоянным просьбам, тем более скоро окончание школы и поступление, расходы… а он телефоны выпрашивает. Тем более, что Светлана хотела, чтобы сын поступил в большой город. Если не пройдет на бюджет, придется платить за учебу. Да еще и неизвестно, дадут ли общежитие… Поэтому копить на студенчество сыну нужно уже сейчас.
***
Если подумать, то момент, когда семья разбаловала сына, был виден четко. Это произошло четыре года назад, когда объявился свекор. Отец Светланиного мужа рано женился, а потом, когда появился ребенок, испугался ответственности и бросил семью. Кто знает, где мотала его жизнь, но к преклонным годам он нашел своего сына и стал вымаливать прощение. Светлана сначала подумала — закончились деньги у свекра, вот и вспомнил про уже давно выросшего ребенка. Но, как ни странно, деньги у него были и неплохие — он стал задабривать сына и внука дорогими подарками. Муж Светланы был непреклонен — так и не простил отца. Ни копейки у него не взял. Тогда свекор переключился на внука — стал дарить дорогие гаджеты, которые родители не могли себе позволить.
Свекра не стало год назад. Что самое ироничное, почти все наследство осталось молодой бездетной жене. Сын и внук получили только небольшую квартиру в крошечном городке соседней области, которую и продавать смысла особого не было — много сил и времени, мало денег.
«Пусть тогда сын отучится и сам решит, что с квартирой делать, — думала Светлана. — Может, сам захочет в тихом городке жить».
Но с каждым днем все больше понимала, что жить в глуши Макс точно не будет. Годы дорогих подарков от деда его изменили. Он привык, что постоянно есть карманные деньги, причем приличная сумма, и можно тратить их как угодно, даже не отчитываясь перед родителями. А потом, оставшись без «кормушки», Макс каждый раз злился, когда не получал желаемого.
— Мам, мы с пацанами договорились поехать на лыжах покататься, — сказал однажды он.
— А где у нас есть такое?.. — нахмурилась Светлана.
— Не у нас, в Сочи…
— Мы с папой не можем поехать, у нас работа, — вкрадчиво начала мать, — а ты пока не дорос до того, чтобы одному путешествовать. Исполнится хотя бы восемнадцать ― тогда поезжай куда хочешь…
— А пацанов отпустили! И с Андрюхой старшая сестра поедет. Она универ уже закончила. Если что, с ней не пропадем.
— Ну хорошо, допустим, кто-то будет за вами приглядывать. Но поездки — дорогое удовольствие. Мы с отцом не планировали такие траты.
— Так а зачем планировать? — искренне удивился сын. — Осталась же дедушкина квартира. Можно продать… Если цену поменьше поставить, ее быстро выкупят.
— Какой ты умный! — возмутилась Светлана. — Ничего больше не придумал?! Продавать целую квартиру, чтобы ты разок в Сочи съездил? Ну уж нет! Хочешь кататься — сам и зарабатывай. И вообще, закатай губу.
Макс тогда обиделся и пару дней не разговаривал с родителями.
Такое ребячество Светлане начало надоедать. Когда сын просил карманных денег в размере чуть ли не трети ее зарплаты, она отказывала — сначала спокойно, потом все злее, когда сын не понимал слова «нет» и продолжал требовать. «А дедушка мне всегда еще больше давал...» — укоризненно говорил Макс и демонстративно вздыхал.
***
После разговора про новый телефон Макс стал спокойнее и просил денег все реже. Мать уже обрадовалась, что наконец-то мальчик перерос всю эту безответственность по отношению к родительским деньгам.
Но продержался Макс всего пару месяцев. Опять стал просить деньги, только запросы стали намного мягче, да он и стал отчитываться, куда тратит: немного денег на билеты в кино, на каток, на какую-то выставку, в ботанический сад. Макс стал каким-то мечтательным, тихим, постоянно улыбался. Светлана быстро поняла, что к чему — мальчик влюбился. Она как-то попыталась полунамеком навести справки, но Макс резко оборвал тему. С каждым днем он все больше светился от счастья. И постепенно суммы, которые он просил, стали увеличиваться.
Поэтому Светлана решила подключить мужа и собрать «семейный совет», чтобы серьезно поговорить с сыном.
— Максим, ты опять стал забывать, что мы не миллиардеры… — начала Светлана.
— Мам, там такая история… — Макс стушевался под пристальным взглядом отца. — Ну, короче, мне девочка нравится, Алиса… Она новенькая, полгода назад перевелась. В общем — она моя девушка. Мы стали встречаться. Поэтому и нужны деньги — букет купить или в кафе сводить…
— Да уж, кафе нынче не из дешевых, — сказала Светлана, но ее перебил муж:
— Так тем более, сын! Вот тебе и повод повзрослеть!
— Ну, па-ап!
— А что ты хотел, Максим? Раз уже взрослый, чтобы с девушками встречаться, значит, и зарабатывай сам.
Макс хотел что-то возразить, но отец по-мужски ударил кулаком по столу. Сын резко притих — не привык видеть отца таким.
Светлана радовалась — после такого разговора Максим и правда не просил ни копейки. Только теперь часто ходил с надутыми губами, капризничал, как дошкольник, а если ему делали замечание — огрызался. Он предпринял еще пару бесперспективных попыток выпросить у родителей денег, но не получил желаемого результата.
Пока не произошла неприятная неожиданность. Однажды Макс пошел гулять, а вернулся вечером весь испуганный, в испачканной одежде и с всклоченными волосами.
— Мама, там такое произошло! — почти пропищал сын и схватил мать за плечи. Светлана встревожилась.
— Что случилось?
— Да ваще… — сын взъерошил волосы и тяжело вздохнул. — Мы с пацанами, короче, решили на мопеде прокатиться. И…
— Какой еще мопед?! — у Светланы потемнело в глазах.
— Так ты дослушай, мам, — продолжил Макс, чуть не плача. — Мы, короче, втроем с Андрюхой и Серегой решили погонять. Я просто хотел на свидание Алису позвать покататься. И они решили меня научить водить.
— Сами? Какое «покататься», Максим! У тебя же прав нет!
— У пацанов есть… — Макс низко опусти голову, чтобы не встречаться взглядом с матерью. — Ну, они и решили научить. И, короче, я сел и… Ну, короче, я упал несильно, не ударился. А вот с мопедом… Что-то сломалось. И теперь я Андрюхе денег торчу. Он как раз хотел в следующем месяце курьером подрабатывать…
— Ты в своем уме?! А если бы вас поймали? Если бы ты пострадал? Как можно вести себя так… как ребенок?!
— Прости, мам…
— Никакой ответственности! Не переживаешь ни о своем здоровье, ни об окружающих! А как ты собирался с Алисой-то своей кататься? Чтобы вместе упасть потом?
— Об этом я не думал, мам… — Макс вытер нос грязным рукавом. Светлана вспомнила — сын всегда так делал, когда проказничал в раннем детстве — тихо плакал, но вытирал нос рукавом, чтобы не заметили его слез.
— Ты не ушибся? — спросила она немного мягче. — Все в порядке?
— Со мной — в порядке, — почти прошептал Максим. На нем не было лица. — А вот мопед…
— Да что там мопед?!
— А-то, мам, что у меня нет денег. Все, что было, я отдал Андрюхе. Он очень на меня злится. Говорит, я ему все испортил. Да я и сам понимаю, что испортил…
Сын опять шмыгнул носом и заглянул в глаза матери.
— Мама, что теперь делать? Я ему так много денег должен… Там неизвестно, дешевле отремонтировать или новый купить… Я, конечно, все отдам. Честно-честно! Но, может, мне дать хотя бы тысяч десять? Андрюха очень злится. Я ему прямо сейчас отдам. А потом остальное — сам, обещаю.
Светлана нервно оглядывалась по сторонам — как же хотелось прямо сейчас получить совет от мужа! Но он на вахте, и даже неизвестно, сможет ли ответить на телефонный звонок. Поэтому она приняла решения сама.
— Хорошо. Сейчас дам тебе денег. Но чтобы все потом решил с Андреем сам. И попроси у него прощения!
Светлана сунула сыну пару бумажек, и он убежал с наличными, весь светясь от счастья.
— Спасибо, мама!
Следующим утром сын был спокоен, будто ничего не было, и только мягко улыбался матери, когда встречался с ней взглядом. Выглядел совсем расслабленным — как будто забыл обо всем случившемся.
— Что думаешь делать? — как бы невзначай спросила мать.
— Серега обещал помочь. У него дядька двоюродный берет его работать по мелочи на даче. Принеси-подай. Он говорит, будет забор строить, и даже заплатит. Думаю, с ним пойду.
Светлану порадовал энтузиазм сына, но она решила взять ситуацию под свой контроль. Позвонила знакомой из родительского комитета и попросила у нее номер телефона мамы Андрея. Набрала, послушала гудки…
― Алло?
— Здравствуйте! Я хотела поговорить с вами насчет мопеда.
— Какого мопеда?..
— Ну, того, который Максим разбил… — нахмурилась Светлана. Она заподозрила что-то неладное.
И не зря. Как оказалось, у Андрея никогда не было мопеда. И что его мама ничего не знала о произошедшем.
«Может, Максим взял мопед у кого-то другого? — мысленно рассуждала Светлана. — Но зачем тогда он говорил про Андрея? И кому бегал отдавать деньги в тот вечер?»
На сердце было неспокойно. Она уже заподозрила худшее — что сын связался с очень-очень плохой компанией. Поэтому, как только он вернулся из школы, вызвала его на серьезный разговор — даже специально для этого пораньше ушла с работы.
— Что происходит, сын? — спросила Светлана, стоило Максу переступить порог. — Кому ты должен? Скажи, пожалуйста, что все хорошо, и что у тебя не будет проблем с полицией!
— Ты что, мама! Я же говорил, мопед Андрюхе…
— Не ври мне! Я звонила его матери. Она сказала, никакого мопеда у него никогда не было!
Макс молча открывал рот, как выброшенная на берег рыба, и не мог подобрать слов. Он испуганно посмотрел в глаза матери, которая начала плакать.
— Только смотри, если у тебя будут проблемы с законом…
— Нет-нет, мам, я ничего не делал! — испуганно затараторил сын. — Никому я ни за что не должен. Я просто хотел с Алисой поехать в соседний город погулять, ну может, в ресторан сходить…
— И все? — недоверчиво переспросила Светлана. — Ты точно меня не обманываешь?
— Честно, мам! Я просто понял, что если попрошу денег, вы не дадите. Вот и придумал историю с мопедом…
— И думал, что тебя никто не поймает?
— С Андрюхой я договорился, мы легенду сверили, — Макс понуро опустил голову. — Даже специально рубашку испачкал. Я же не знал, что ты на его маму выйдешь!
— Да уж, сын! Похоже, неправильно мы тебя воспитывали. Все! С сегодняшнего дня не смей просить денег. Даже если правда мопед чей-то разобьешь! И готовься поступать сам! Если на бюджет не пройдешь, мы ни копейки на твое обучение не потратим! Ты меня понял?
— Да, мам, — пробурчал Макс.
На бюджет он все-таки поступил. И потом быстро нашел подработку, чтобы больше никогда в такие ситуации не попадать ― понял, что перегнул палку. Да и Алиса его мотивировала зарабатывать побольше.
Автор: Виктор Ляшко
---
Помолись обо мне
Нина Яковлевна влачила свое одинокое существование в малюсенькой квартире углового трехэтажного дома на Заводской улице маленького городка Ленинградской области. На просторной площадке подъезда умещалось аж семь малометражек, и Нина Яковлевна не могла понять замысла архитектора. Зачем такая просторная площадка? Не лучше ли увеличить площадь квартир?
Ответов на свои вопросы она не получила – спрашивать не у кого была, а всякими «гуглами» и «яндексами» она пользоваться, увы, не умела – компьютера не было. Какой компьютер, у нее даже телевизор был старенький, тридцати лет от роду, и телефон – самый, что ни на есть, простенький, кнопочный, хотя у многих Нины Яковлевны соседок дома красовались широченные плоские телевизоры на стене вместо картин, да и телефоны – тоже, такие же, как и телики, только чуть поменьше.
По утрам Нина Яковлевна, позавтракав чаем с жареными гренками, одевалась и уходила на «промысел». Нина Яковлевна спешила на рынок за молоком: фермеры из соседней деревни приезжали в город в дребезжавшей саренькой «Ниве» с тележкой и продавали домашнее жирное, как сливки, молоко, желтоватый творог и сметану, ложка в которой стояла торчком. Нина становилась в очередь и терпеливо ждала, выслушивая сплетни таких же, как она, пожилых мужчин и женщин, шустро крутившихся с утра по хозяйству.
Разговоры были одни и те же: политика внутренняя и внешняя, дети, внуки и хреновая работа городской администрации. Все сводилось к одному: раньше было лучше! И солнце – ярче, и трава – зеленее, и генеральный секретарь – добрее и рачительнее относился к своему многострадальному народу.
- Я помню, - начинал какой-нибудь седой дяденька в пыжиковой шапке, - шести утра еще нет, а техника в ряд выставлялась – и вперед, дорогу чистить. Мы на завод, как баре шли – все сугробы убраны. А теперь внучке с коляской во двор не выйти – все завалено снегом! Бардак! Сталина на них нет!
Нина Яковлевна хотела возразить. Она ясно помнила, она пробиралась на тот самый завод с санками (по пути надо было закинуть в садик сынишку) по сугробам. Тогда она, еще молодая и сильная, воображала себя полярником в сложной экспедиции или просто – ездовой собакой. Потому что, язык был на плече, а тело – в мыле – не пройти и не проехать! И кругом – такие же граждане – волочились по пояс в снегу, пытаясь пробить колею для других. К обеду город был испещрен тропками, и люди уже могли спокойно ходить по своим насущным делам.
Но она не возражала и не спорила. Лучше, так лучше. Зачем обращать на себя праведный гнев нервной толпы? Тем более, Нина Яковлевна понимала, что раньше было действительно лучше – потому что, все, сейчас терпеливо дожидавшиеся своей очереди, были намного моложе и счастливее. И Нина Яковлевна – в том числе.
Все очень просто. Нину тогда звали Ниночкой. Ее не донимали болезни. Она с удовольствием смотрела на свое зеркальное отражение. Малюсенькая хрущебка со смежным санузлом (метр – ширина, два – длина) и отсутствием лоджии была настоящим царским подарком для Ниночкиной семьи. Не надо ходить за водой, в баню, мучиться со стиркой, топить печь, ругаться с соседями. Своя квартира, Господи! Какое счастье!
А квартира была просторной – восемнадцать квадратов в комнате! И удобная ниша для сына Ванечки. Игорь (муж) смастерил топчан, аккуратно вместившийся в нишу, повесил книжные полки. Нина нашла красивую гардинную ткань, обметала ее на швейной машинке и протянула на проволоке – отличные занавески получились. Ванька мог задернуть занавес по вечерам и уютно расположившись в своем уголке, читать или спать – никто его не беспокоил.