Продолжение рассказа. Начало здесь:
Рубль падает по отношению к доллару, падает уверенно, и с этим приходится мириться. С этим ничего не поделаешь — таков общий вывод, озвученный телеведущим.
Рафаэлю Ириковичу не понятен пафос, с которым он это говорил.
«Ну да ладно», — решил Рафаэль Ирикович. Он уже давно перестал удивляться тому, что лилось с телеэкрана, и особенно — тому, с какими лицами они всё это говорят.
Он отпил кофе и покосился на часы. Подходит время спортивных новостей. И хотя маленький кухонный телевизор стоял в полуметре от него, он переключил канал с пульта.
Спортивный комментатор был не лучше предыдущего — легкомысленный жёлтый галстук, буйная, как будто непричёсанная, шевелюра. «Разгильдяй разгильдяем, — подумал Рафаэль Ирикович, — и откуда они таких только берут?»
— Да что ж ты!.. — вслух выругался он.
«Салават Юлаев» опять проиграл. И не кому-то из грандов, а заштатному «Автомобилисту». Куда всё это катится? Уже и в хоккей уфимцы разучились играть! Когда он жил и работал в Уфе, такого безобразия не было!
Раздался телефонный звонок. Рафаэль Ирикович схватил трубку и снял очки, разглядывая дисплей телефона.
— Тебе-то чего надо в такую рань? — произнёс он, увидев имя одного из коллег. Потом нажал кнопку ответа и громко, решительно рявкнул: — Да!.. Приветствую!.. Нет, не разбудил. По какому?.. Нет, я против! Нет, так не пойдёт! Я не хочу, чтобы они выиграли тендер!.. Нет, нет и ещё раз нет!.. Нет, Вадим Робертович, не пойдёт так!.. А я говорю, сделай что-нибудь!.. Давай, всего хорошего!.. В одиннадцать жду тебя на оперативке, там и поговорим! — Закончив разговор, Рафаэль Ирикович гневно отбросил трубку и пробурчал: — Разгильдяи! Без меня ничего решить не могут! Скоро в туалет сходить — будут у меня разрешение спрашивать!
Он нацепил очки на нос и вернулся к телевизору.
Утро безвозвратно испорчено, а вместе с ним и настроение Рафаэля Ириковича. В таком расположении духа от него ничего хорошего ждать не приходилось. Теперь он точно всех разнесёт в пух и прах.
Начнёт, скорее всего, с личного водителя — кстати, где он? Неужели опаздывает? Затем придёт очередь секретарши — опять, небось, чаи с утра гоняет и треплется по служебному телефону. Ну а потом оперативка: сам бог велел, и тендер тут — как раз подходящий повод.
В громадном холле, выполнявшем функции кухни, столовой и прихожей одновременно, появилась Анна Георгиевна, супруга Рафаэля Ириковича. Она только что вышла из ванной, на ней фиолетовый халат, вокруг головы намотано полотенце.
— Что за шум, а драки нет? — мило улыбаясь, спросила она. — На кого это ты с утра пораньше ругаешься?
— Я не ругаюсь, а говорю, — поучительно ответил тот. — Этот Ахметов заколебал уже, честное слово. Уже по утрам звонить начал! Понабрали бездарей!
— Рафик, — ласково сказала Анна Георгиевна, — может, ещё кофе?
Она знает подход к мужу — столько лет вместе. И ей не нравится, когда он такой сердитый, особенно — с утра. К тому же, у Анны Георгиевны к нему разговор, лучше, если он будет в хорошем настроении. И единственное, что может сейчас помочь, — это кофе. Несмотря на возраст и проблемы с давлением, Рафаэль Ирикович любит крепкий напиток и не отказывал себе в удовольствии употреблять его.
— Пожалуй, успею выпить ещё чашечку, — ответил Рафаэль Ирикович, глядя на часы. Он закинул галстук на плечо, чтобы не испачкать, и принялся намазывать масло на хлеб. — Эту страну погубит коррупция! — продолжал Рафаэль Ирикович нравоучительным тоном. — Пока к нам на работу будут устраивать всяких блатных идиотов, типа этого Вадима Робертовича, у нас в тресте будет бардак! Ну не может человек быть таким тупым и одновременно сидеть в кресле главного инженера! Так-то, Аня! С такими инженерами мы в лужу сядем. Человек должен добиться всего сам. Если он не бездарь, то пробьётся. А если бездарь, то и чёрт бы с ним, пусть идёт подметать улицу. И начинать надо с самых низов. Со станка, так сказать… — На минуту он задумался, разглядывая бутерброд, а потом прибавил: — Вот как я, например.
И да, он был прав.
Рафаэль Ирикович сделал блестящую карьеру. Точнее — делал, потому что должность начальника строительного треста республиканского уровня была далеко не пределом его возможностей и талантов. Да и возраст позволял подниматься по лестнице дальше. Так думали не только коллеги по работе, но и люди в министерстве и даже выше. Сам Рафаэль Ирикович тоже не скрывал амбиций. В определённом смысле, он был сам себе идеалом и примером для подражания. Не идолом или кумиром, а просто очень трудолюбивым и преданным своему делу человеком, исполненным честности и принципиальности.
Пожалуй, самой главной заслугой он считал то, что достиг своего положения, начиная с самых низов, «со станка», как он сам любил говорить. И без чьей-либо помощи: без блата, без могущественных родственников, без подхалимства и без подсиживания коллег.
Когда в двадцать с небольшим лет закончил уфимский техникум, постперестроечная разруха отбила желание возвращаться в родной Стерлитамак. Рафаэлю Ириковичу казалось, что только в столице республики можно реализоваться и обеспечить себе достойное будущее. Молодые выпускники тогда не особенно ценились, найти высокооплачиваемую работу по специальности было крайне тяжело, и ему пришлось довольствоваться местом токаря, в прямом смысле, у станка. Три года они с Анной Георгиевной и маленьким сыном скитались по съёмным квартирам, прежде чем смогли получить комнату в общежитии. В мерзком, грязном, полном тараканов и вечно пьяных соседей, общежитии.
Но потихоньку жизнь налаживалась. Благодаря своим способностям, Рафаэль Ирикович продвигался вверх по карьерной лестнице, доходы семьи росли. Через несколько лет купили свою первую жилплощадь — маленькую однокомнатную «хрущёвку» на окраине города, потом расширились до «двушки» в более престижном районе. Параллельно Рафаэль Ирикович пересел из старого дряхлого «жигулёнка» в почти новый «логан»…
Со временем, преуспевающий специалист вырос в опытного управленца, добился доверия руководства и был назначен на должность директора строительного комбината. А когда в Стерлитамаке с позором выгнали проворовавшегося начальника местного промышленного гиганта, его место предложили принципиальному и честному Рафаэлю Ириковичу. Тот, ни минуты не сомневаясь, согласился вернуться на историческую родину…
— Ты не передумал насчёт Артура? — спросила Анна Георгиевна, подливая кофе в чашку Рафаэля Ириковича.
— А чего тут передумывать-то? — удивился он. — Сам влип, пусть сам и выпутывается. Он же у нас самостоятельный. Живёт в столице, квартиру снимает. Пора бы уже и голову в порядок приводить.
— Рафик, ну не говори так. Мальчик попал в беду. Неужели тебе его не жалко?
— Ему уже двадцать лет! Перестань называть его мальчиком!
— Двадцать один, — поправила Анна Георгиевна.
— Тем более!
— Кроме всего прочего, он наш сын. Любимый сын. Все совершают ошибки. Вспомни себя в молодости!
— Я никогда не делал таких глупостей. Занять сто тысяч на такую ерунду! Это ж уму непостижимо! — Рафаэль Ирикович с укоризной посмотрел на жену. — И ты его ещё защищаешь!
— Рафаэль, ты же сам его всегда приучал быть смелым и предприимчивым! Если ребёнок ошибся, то это вина и родителей тоже. Недостатки воспитания…
— Смелым! — он поднял вверх указательный палец. — Смелым, а не глупым! Аня, его затея с этими машинками — верх тупости и недальновидности. Уроком ему будет!
— Ну, Раф, не будь таким упёртым! Он же хотел как лучше. Денег заработать… Артурчик приедет завтра, хочет провести выходные у нас. Поговори с ним. Ему нужна твоя поддержка. Ему нужна наша помощь.
— Пусть приезжает. Поговорим, поддержим, но денег не дам, — отрезал Рафаэль Ирикович. — На денежную помощь пусть не рассчитывает.
Видимо, даже у Анны Георгиевны, много лет знавшей мужа и имевшей к нему подход, бывали неудачи. Она бессильно опустила руки.
Во дворе просигналила машина. Анна Георгиевна подошла к окну и выглянула наружу. Увидев служебный автомобиль Рафаэля Ириковича, она сказала:
— Кажется, Саша приехал.
Грозный и раздосадованный начальник треста поднялся и двинулся к двери. Надевая на ходу пиджак, он проговорил:
— Опоздал на три минуты… Ну, Сашка, ну, разгильдяй! Останешься ты у меня без премии!
Продолжение: