Само собой, все заинтересованные стороны исходили из того, что брак — это выгодная сделка. Этот брак был выгоден сразу четверым. Пышная свадьба состоялась накануне зимы 1781 года в церкви Зимнего дворца. При этом молодая Браницкая была пожалована в статс-дамы. Александра Васильевна и в замужестве не прерывала связи с русским двором. Обычно она проводила в Петербурге зиму, уезжая на лето в обширные имения своего мужа в Южной России. Ему в приданое Александра Васильевна принесла имение Белую Церковь, которое ранее было центром земельных владений Браницких, но потом отошло Потёмкину. Выйдя замуж за человека расточительного, она несколько раз спасала его от разорения и бережливостью своею, может быть, и скупостью удвоила его состояние.
Браницкого (он был старше своей избранницы на 23 года) такой брак приближал к русскому двору. Потёмкину же был нужен сильный союзник в Польше, где он получил обширные владения после первого раздела этой страны Россией, Пруссией и Австрией в 1772 году.
Забегая вперёд , можно сказать, что в браке с Александрой Васильевной Браницкий имел двух сыновей и трёх дочерей. Между прочим, одна из них, Елизавета, станет довольно известной личностью. Её мы знаем как жену генерал-губернатора Новороссийского и Бессарабского, генерал-фельдмаршала Михаила Семёновича Воронцова. При одном упоминании этой семейной пары в памяти встаёт имя Александра Сергеевича Пушкина и его пребывание на Юге в качестве чиновника канцелярии и опального поэта. К ней он проявлял определённые чувства. А ему, тогда графу (позже стал князем и светлейшим князем), адресовал общеизвестную эпиграмму:
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
Спустя два года, когда Петербург задумал посетить наследник прусского короля Фридриха II, готовивший этот визит представитель Пруссии в России граф фон Герц подготовил для него характеристику самых заметных придворных Екатерины II. Среди них он указал на влияние и репутацию племянниц Потёмкина:
«Камер-фрейлина [Александра] и другая девица Энгельгардт (вероятно, Екатерина или Варвара. — А.Р.), две особы, которым весьма важно оказывать внимание довольно заметное, в особенности старшей. Обе они очень красивы и кажутся даже любезными. Для принца нетрудно будет всегда оказывать им приветливость, и я думаю даже, что он не почувствует никакого отвращения ими овладеть».
Императрица продолжала благоволить Александре и тогда, когда та стала женой довольно влиятельного польского магната, преданного России. Сегодня можно сказать, что императрица видела в ней своеобразного агента влияния, и даже согласиться с тем, что Александра неплохо с этой ролью справлялась. О чём свидетельствуют явно преувеличенные знаки уважения, оказываемые ей при дворе. Во всяком случае, когда графиня Александра Браницкая появлялась, все вельможные дамы, даже генеральши, следуя ритуалу, «подходили к её руке», и она без всякого смущения преспокойно её подавала им для целования.
Как складывались отношения уже замужней Александры с могущественным дядюшкой? Испытывавшая искреннюю сердечную привязанность к дяде, старшая племянница была глубоко огорчена, когда вынуждена была с ним расстаться. Одно несомненно: её чувства к Потёмкину сохранялись долгие годы и при первой же возможности она старалась оказаться рядом с ним, часто навещала его. Когда обстоятельства мешали ей приехать, она писала дяде, оправдывая своё пребывание в далёком имении семейными причинами:
«Благодарю Вас, мой родной батюшка, что написали приятное известие, что государыня изволила милостиво обо мне говорить, а что изволит удивлятца, што я живу в Белой Церкви, а если б изволила знать наши опстоятельства, то инова нечево делать, как сидеть в такой глуши… Прости, мой сударик, люби меня всегда, то Сашенька будет покойна. Целую ручки твои и ношки».
Её письма полны уважительного почтения к Григорию Александровичу, к которому она обращалась: «папа мой родной», «папа родной сударик», «батюшка мой родной». О нём тоже нельзя сказать, что, выдав племянницу замуж, он последовал известной пословице «с глаз долой — из сердца вон».
Во время приезда к нему в 1788 году в Елизаветград* она тяжело заболела, и Потёмкин, опасаясь за её жизнь, в мае даже пишет императрице: «У нас Александра Васильевна отошла было на тот свет, но вдруг и неожиданно Бог помог». А уже в сентябре того же года Александра вместе с сестрой Екатериной Васильевной Скавронской (урожд. Энгельгардт) появляются в лагере светлейшего под Очаковом.
* Город на Украине, позже дважды переименованный, сначала в Кировоград, ныне это
Кропивницкий.
Несколько позже Александра Браницкая приезжает к Потёмкину в военный лагерь накануне штурма Измаила. Война тех времён примечательна особым колоритом, придающим соотношению военных событий и бытовых черт специфическое наполнение. Сегодня покажется удивительным, но даже в столь напряжённые дни в армейской ставке не прекращались праздничные общественные балы. Они проводились еженедельно по два или три раза. Помимо них в двух маленьких великолепно убранных комнатах светлейшего каждый день собиралось избранное общество. В одной из них непременно «красовался вензель той дамы, в которую князь влюблён», писал один из участников этих торжественных пирушек граф Григорий Иванович Чернышёв князю Сергею Фёдоровичу Голицыну — мужу племянницы Потёмкина Варвары. Он передаёт родственнику князя интимные моменты из жизни военного лагеря, называя вместо имен только инициалы:
«Впрочем, Бог знает, чем всё это кончится, ибо ждут Браницкую, и уже послан офицер встречать её. Госпожа Л. должна немедленно приехать и везёт с собою молоденькую девушку лет 15 или 16, прелестную как амур. Говорят, что это П., но не знаю которая; не П. ли это, жившая при Дворе вместе с М.? Как бы то ни было, князю готовят жертву, которую добыл генерал Львов».
Тут следует затронуть некоторые подробности, касающиеся отношений Александры с Потёмкиным. Более чем ласковое, можно сказать, на удивление нежное отношение Екатерины II к Александре и тот факт, что родилась она в один год с великим князем Павлом Петровичем, породил слух, что на самом деле она никто иная, как дочь императрицы (одни считают — от Сергея Салтыкова, другие — от великого князя Петра Фёдоровича). Этот слух лёг в основу легендарной «подмены Павла» — будто бы вместо долгожданного мальчика-наследника у Екатерины родилась девочка (т. е. Александра), и её подменили сыном служанки-чухонки, который позже и стал императором*.
* Согласно наиболее популярной версии, дети Петра III — Павел и Анна, были детьми двух любовников Екатерины II. Павел Петрович — сыном Сергея Салтыкова, Анна Петровна — дочерью (что косвенно подтверждал и сам Пётр III) Станислава Понятовского, впоследствии, благодаря протекции Екатерины Великой, ставшего польским королём, содействовавшим разделу Речи Посполитой.
Признать, в таком случае, что у Потёмкина была плотская любовь (слóва «секс» тогда ещё не существовало) одновременно и с Екатериной II, и с её дочерью, мне очень трудно. Не потому, что подобных любовных треугольников мировая история не знает. А потому, что пойти на такое было бы, как мне видится, не в характере императрицы Екатерины.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 266. Императрица собственноручно изволила подписать: «быть подпоручиком»