Глава 56
Вечер выдался таким хорошим, что Катя даже назвала его про себя душевным, несмотря на то, что новая собака Лены испортила жаркое, над которым их мать трудилась весь день: псина мало того, что утащила кусок, так ещё и противень опрокинула. К счастью, Карина Сергеевна всегда была готова к чему-то подобному, и у неё имелись в запасе куски замаринованного мяса, которые Виктор Анатольевич смог пожарить на гриле. Так что никто голодным и разочарованным не остался.
Катя было грустно видеть, как заканчивается день, но когда солнце опустилось за горизонт, окрасив небо оранжевыми полосами, настало время попрощаться. Девушка отвезла Глеба к его дому и припарковала машину у здания, где он жил. Ей было любопытно, как там всё выглядит внутри. Оформил ли он его или это было просто открытое пространство с кроватью и грязным бельём, разбросанным по полу.
– Это нечто вроде студии? – спросила она, кивнув в сторону жилища.
– У меня есть спальня, но остальное – просто открытое пространство. Все бесполезные перегородки я снёс. Хочешь посмотреть?
Кате не терпелось заглянуть в его жизнь, и тот факт, что он приглашал её, заставил захотеть воспользоваться этим предложением, но она была скептична.
– Ты думаешь, я так легко сброшу с себя одежду? – иронично поинтересовалась она.
Мужчина рассмеялся и провёл рукой по коротким тёмным волосам на подбородке.
– Нет. Я просто отлично провожу время в твоём обществе и не хочу, чтобы это заканчивалось.
Катя была шокирована не только его честностью, но и искренностью тона.
– Ого. Хорошо. Как девушка может отказаться от этого?
– Она не может, – Глеб широко улыбнулся.
Его спутница рассмеялась.
– Нет, точно не может, – она вынула ключ из замка зажигания и последовала за Глебом к входной двери.
В прихожей висел велосипед на крючках, и хотя он находился в отличном техническом состоянии, было очевидно, что им часто пользовались. Пока девушка следовала за мужчиной по лестнице, в её голове мелькали миллионы видений о том, как будет выглядеть его мансарда, но ни одно из них не было даже близко к реальности. Когда они добрались до верха, она вошла в открытую планировку и осмотрелась с удивлением.
Пол был выложен дубом в оттенке грецкого ореха и вёл к зоне отдыха с одной стороны с коричневыми кожаными диванами и широкоэкранным телевизором. Кофейный столик из восстановленного дерева с журналами о горных велосипедах в центре.
В другом направлении была кухня с подвесным освещением, – свисающим тремя куполами над ржавым белым островом с коричневыми гранитными столешницами. Деревянные табуреты с кожаными сиденьями и золотыми заклёпками стояли у острова снаружи, обращённые к зоне отдыха.
– Я впечатлена, – сказала Катя, оглядывая остальное пространство и восхищаясь не только чистотой, но и уютом места.
– Не то, что ты ожидала, я полагаю.
Катя покачала головой.
– Совершенно.
- Дай угадаю. Ты ожидала постеры с девушками, коробки из-под пиццы на ящиках из-под овощей, которые я использовал как сиденья, и грязную посуду в раковине. Я прав? Ах, да, ещё повсюду разбросанное грязное бельё.
– Что-то вроде того.
Катя вошла в зону отдыха и заметила маленький столик в углу. На нём стоял небольшой аквариум с ярко-оранжевой золотой рыбкой, которая выглядела так, будто ей нужно сесть на диету. Она подошла к аквариуму и опустилась на колени, чтобы посмотреть прямо на рыбку.
– Как её зовут?
– Марк Анний Катилий Север, – ответил Глеб торжественным тоном.
Девушка рассмеялась.
– Мне нравится. Как пышно, торжественно и длинно.
– В честь древнеримского владыки, последнего из пяти хороших императоров.
– Я не думала, что ты любишь рыбок.
– Ты права, не люблю. Это не моя рыбка. Она принадлежала моему брату. Он же ей имя придумал.
– Если это рыбка твоего брата, то почему она у тебя?
– Он не может держать рыбку там, где находится.
– И где же это?
– В двух метрах под землёй.
Глаза Кати расширились, и она мысленно отругала себя за то, что не сложила два и два. В ту ночь в его мастерской он сказал ей, что у него нет никого, кто бы о нём заботился. Она должна была догадаться.
– Прости. Мне так жаль, – если бы она знала, то не была бы такой прямолинейной. Она бы вела себя немного осторожнее, зная, что утрата, словно старая глубокая рана, до сих пор причиняет её спутнику боль.
Она не могла даже представить, каково это – потерять кого-то из близких. Её сёстры и братья были частью её, и лишиться одного из них было бы как отрезать одну из её конечностей. Она хотела бы сказать больше, но всё, что могла сделать сейчас, – это извиниться за то, что не подумала.
– Почему тебе жаль? Ты не знала, – пожал плечом Глеб.
Да, не знала, но это ничего не меняло. Ей всё равно было ужасно неловко. Но, если откровенно признаться, то больше всего любопытно. Она узнала Глеба намного больше за последнее время, но всё ещё чувствовала, что многое о нём неизвестно. Он мог бы легко обойти эту тему, но не стал, и, возможно, это потому, что он хотел, чтобы девушка узнала. Может быть, он наконец открывался ей, снимая один из многих слоёв, за которыми прятался.
– Как он умер? – спросила Катя, глядя на рыбку и молясь, чтобы не пересечь границу. Она не хотела, чтобы Глеб закрылся от неё – не когда он наконец начал открываться.
– Рак, – сказал он, произнеся это слово так, будто оно жгло его язык.
Девушка выпрямилась, повернулась спиной к золотой рыбке и посмотрела на Глеба с молчаливым приглашением. Она не собиралась спрашивать что-либо ещё, но если он был готов говорить, была бы рада послушать. Он долго молчал, и Катя забеспокоилась, что он собирается сменить тему и воскресить стену, которую ей удалось разрушить. Затем он провёл рукой по волосам, и лёгкая ухмылка тронула его губы. Это была не его обычная ухмылка, полная сарказма. Нет, эта оказалась полна мира боли.
– Смерть – это плохо, знаешь, но рак – это пытка, которая тянется и тянется. К тому времени, когда приходит смерть, ты приветствуешь её с распростёртыми объятиями, несмотря на заявления, которые ты делал в начале о том, как будешь бороться до конца.
Он глубоко вздохнул, и Катя почувствовала необходимость сказать что-то утешительное.
– Я не могу представить, что это было бы легко, особенно зная, что ты наконец можешь найти покой, избавившись от боли. Если твой брат был хоть немного похож на тебя, я уверена, что он боролся до конца.
Глеб покачал головой, но это не отвлекло Катю от гримасы, исказившей его черты.
– Мой брат был сильнее меня. Всегда. Даже когда мы были детьми, я не мог победить его в армрестлинге или обогнать. Он был на полголовы ниже, но то, чего ему не хватало в росте, восполнял силой. Боролся до конца. Я был тем, кто сдался. В начале молился, чтобы он победил это и ему стало бы лучше, и мы могли бы вернуться к нашей жизни. Вернуться к поиску нашего следующего приключения... но потом, наблюдая, как он угасает день за днём, наблюдая, как жизнь вытекает из него… Я начал молиться, чтобы рак забрал его, прежде чем от него ничего не останется, потому что не мог этого вынести. Не мог сидеть у его постели, пока он угасал. Он был моим лучшим другом, единственным человеком, на которого я мог положиться в любой ситуации, но когда он нуждался во мне больше всего... я подвёл его. Чувствую себя виноватым каждый день. Он никогда бы не сдался надо мной, несмотря ни на что, – Глеб прочистил горло и отвернулся, не в силах смотреть девушке в глаза. – Ну и брат я, да?
Катя шагнула к нему, положив руку на плечо.
– Надеюсь никогда не оказаться в такой ситуации, но думаю, что если бы оказалась, я бы не хотела, чтобы мой брат или сестра страдали. Я бы тоже молилась, чтобы это закончилось.
– Ты просто говоришь это, чтобы я почувствовал себя лучше.
Она встретила его пылающий взгляд, нуждаясь в том, чтобы он не только услышал, что она собирается сказать, но и понял, что имеет в виду.
– Думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо на этом этапе, чтобы понять, что это не мой стиль. Я честна до ужаса. Не лгу, особенно не тем людям, которых люблю.
Его глаза расширились от её заявления, но он ничего не сказал. Он стоял там, глядя на неё, пока она не почувствовала себя неловко и ужасно смущённой. Не знала, что они делают, но, очевидно, чувства не должны были быть задействованы. Её чувство времени всегда было ужасным, но это, возможно, было хуже всего.
Катя отступила, готовая убежать и притвориться, что эти слова никогда не слетали с её губ. Она собрала бы остатки своего достоинства и ушла бы оттуда с высоко поднятой головой, не позволяя Глебу знать, что отсутствие его реакции пронзило дыру в её сердце.
– Мне пора идти, – сказала она, её слова были быстрыми, граничащими с паникой.
Мужчина ничего не сказал, чтобы остановить гостью, поэтому она развернулась и поспешила вниз по лестнице к двери. Как раз когда собиралась распахнуть её и исчезнуть в ночи, его рука легла на дверь и всё остановила. Его тело прижалось к её. Катя сделала прерывистый вдох, когда мужское дыхание согрело её ухо.
– Пожалуйста, не уходи, – сказал он, его голос был напряжённым и хриплым.
– Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должна?
Одна рука легла ей на бедро, другая на лицо, когда он нежно повернул её, пока она не посмотрела в эти тёмные красивые глаза, которые заставили её колени стать ватными.
– Потому что я тоже забочусь о тебе.
Прежде чем последнее слово слетело с его языка, она прижалась губами к его. Отчаяние взорвалось внутри, и Катя запустила пальцы в его волосы.