Глава 57
Катя уткнулась лицом в бок Глеба, её мягкая, тёплая рука лежала на его талии, а палец чертил круги на груди. Мужчина подумал, что именно так он хотел бы засыпать каждую ночь и просыпаться каждое утро. Мысль о том, чтобы провести, подобно дедушке и бабушке Кати, следующие пятьдесят семь лет своей жизни так, больше не пугала его, как раньше. Но тот факт, что это не тревожило, неожиданно взволновал и к тому же опечалил.
Его брат никогда не испытывал и уже не испытает ничего подобного. Познать истинное счастье с другим человеком было в списке желаний каждого из братьев Бажовых. Но увы, Матвей больше никогда не обрадуется ни единой земной вещи.
Глеб нежно провёл рукой вверх и вниз по спине Кати, глядя как это заставило её прижиматься к нему. Она взяла его запястье в свою руку, проводя подушечкой большого пальца по татуированному велосипеду и словам «Движение – жизнь».
– Расскажи мне об этом, – попросила девушка.
– Я сделал эту татуировку в день, когда у Матвея диагностировали болезнь. Мы оба такие набили. Поклялись друг другу, что, несмотря ни на что, будем двигаться дальше. Я думаю об этом сейчас и задаюсь вопросом: знал ли он, несмотря на то, во что заставил меня поверить, что не выживет? Эта татуировка была его способом напомнить мне после его ухода, что я должен продолжать жить. Что не могу остановить свою жизнь. Он хотел, чтобы я продолжал приключения, которые стали для него невозможны, познавал как можно больше новых направлений.
– Ты это сделал?
– Через неделю после его смерти я собрал сумку, бросил велосипед на багажник машины и уехал. У меня не было цели, не было плана. Всё, что я знал, – это то, что мне нужно было уехать.
– Куда ты поехал?
– Сначала по Ленинградской области, затем были Великий Новгород, Псков, Тихвин, Бологое, Торжок, Старица… Так я однажды открыл для себя Травнинск. Не могу это объяснить, но в этом месте было что-то, что привлекло меня, когда проезжал через него.
– Такое этот городок оказывает влияние на людей, – заметила Катя.
Глеб рассмеялся, прежде чем продолжить.
– Мы с Матвеем говорили о том, чтобы открыть велосипедный магазин вместе, как наш пенсионный проект, лет через тридцать. Когда я проезжал через этот город, задался вопросом: почему тогда, а не сейчас? У меня имелись деньги и не было желания возвращаться к своей старой жизни. Я хотел полного изменения и решил, что это оно. Знал, что мог бы открыть велосипедный магазин где угодно, в месте с более чем девятью сотнями жителей.
– Девятьсот двадцать два по последним подсчётам, – заметила Катя.
– Точно, половина из которых – твоя семья.
Она наклонила голову и рассмеялась, и мужчина поцеловал её в лоб.
– Ну, да.
– Этот город просто казался правильным, и, как глупо это ни звучит, мне подумалось, что Матвей привёл меня сюда. Хотя он ушёл, он всё ещё указывал мне правильное направление.
– Я рада, что он привёл тебя сюда.
– Шутишь? Ты меня ненавидела.
– Ты был не самым приятным человеком, которого я когда-либо встречала, но твоя внешность дала тебе несколько бонусов.
– Правда? – спросил Глеб он, глядя на неё с улыбкой.
– Если ты думаешь, что я буду поглаживать твоё огромное эго, ты сильно ошибаешься.
Живот девушки заурчал. Глеб провёл по нему рукой и улыбнулся.
– Давай накормим тебя. Тебе понадобятся силы.
Он отвёл её на кухню, указав на один из табуретов. Катя села, и прохладная искусственная кожа, прижавшаяся к ней, показалась приятной. Глеб быстро двигался по кухне, открывая шкафчики. Девушка невольно любовалась: тело мужчины было подтянутым и атлетичным, вероятно, благодаря постоянным велосипедным прогулкам.
Катя облизнулась, наблюдая, как он собирает ингредиенты, прежде чем зажечь плиту и поставить на неё сковороду. Не выдержав, девушка соскользнула с табурета и подошла к мужчине сзади, обняв его за талию и поцеловав в спину. Он взял её руку и чмокнул в костяшки пальцев.
– Что ты готовишь? – спросила она, когда он разбил яйцо в миску.
– Омлет, если тебя это устраивает.
– М-м-м, идеально.
– Что ты хочешь добавить?
– А что добавишь ты?
– Грибы, бекон и помидоры.
– Я возьму то же самое.
– Есть ли какая-нибудь еда, которую ты не любишь?
Она наклонила голову, размышляя. Всегда имела хороший аппетит и любила пробовать что-то хотя бы раз, прежде чем решить, нравится ей это или нет.
– Суши.
– А мне нравится. Это так вкусно.
– Это единственное, что я просто не могу есть. Пробовала. Просто предпочитаю приготовленную пищу.
– Это блюдо не для всех, понимаю.
Катя прислонилась к стойке, взяв одну из помидорок и положила в рот.
– А ты? Есть ли какая-нибудь еда, которую ты не любишь?
– Я способен есть что угодно.
– Должно быть что-то, что тебе совсем не нравится.
Он вылил яичную смесь на сковороду и задумался. Брови сдвинулись, пока размышлял. Затем, через минуту, сказал решительно:
– Гороховое пюре.
Катя рассмеялась над его тоном.
– Ненавижу его всей душой, – добавил мужчина.
– Это так неожиданно, – сказала она, продолжая смеяться. – А почему вдруг?
– Моя мама однажды приготовила мне это, когда я был сильно голоден, и уверяла, что это будет самое вкусное блюдо, которое я только пробовал. Но стоило мне сунуть ложку в рот, как едва не стошнило. Да, это удивительно: я люблю гороховый суп, могу есть овощ даже сырым и вместе со стручками, но пюре… Ненавижу.
– Поразительно, – хихикнула Катя. – Может, мама его просто неправильно приготовила?
– Вряд ли, она всегда умела. Просто… не знаю. Так получилось.
Катя заметила, что он упомянул свою маму, что только усилило её любопытство к мальчику, которого не знала. Что с ним случилось? Почему теперь один? Она боялась спрашивать, чтобы не разрушить счастливый момент, но если когда-нибудь собиралась снять с него все слои и добраться до сути, должна была перестать сдерживаться из-за страха.
– Что случилось с твоей мамой?
Тело Глеба напряглось рядом с ней, но только на мгновение, прежде чем он взял лопатку и сложил омлет в полумесяц.
– Она тоже мертва, – сказал он.
Когда Катя поняла, что мужчина не собирается продолжать, надавила:
– Как она умерла?
– Автокатастрофа.
– Сколько тебе было лет?
– Двенадцать.
Её сердце разбилось за маленького мальчика, который потерял мать в таком юном возрасте. За молодого человека, который рос без неё. За мужчину, которым он стал сейчас, который все ещё нёс боль, очевидную в его резком тоне.
– Какой она была?
Напряжение в теле Глеба, казалось, ослабло, когда на его лице появилась лёгкая улыбка.
– Добрая, любящая, всегда донимала меня, чтобы я чистил зубы перед сном, надевал зимой шапку и убирал за собой.
– Звучит здорово.
– Она была самая лучшая.
Катя прислонилась к нему, прижав губы к бицепсу.
– Я уверена, она была бы тобой горда.
– Надеюсь.
– А как насчёт твоего отца?
Его тело стало жёстким и напряженным. Рука, которая лежала на краю стойки, сжалась так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Этого достаточно на сегодня, – сказал Глеб, и хотя Катя хотела продолжать давить, она знала, что лучше оставить попытки проникнуть в чужое прошлое. По крайней мере, на сегодня.
Глава 58
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки. Всегда рада Вашей поддержке!
Начало романа здесь: