Из проулка выбежала молодая женщина в распахнутой шубейке и бросилась к тете Люде.
- Мама! Ты что?! Где ты ходишь?! Да что с тобой?!
Дочь схватила мать за плечи и встряхнула. Но у той лишь качнулась голова и никакой реакции.
- Ох, да ты ранена! – вдруг закричала Наташа, глядя на свою руку. – Мамочка!
Недолго думая, я побежала в коридор, натянула куртку и выскочила из дома. За мной громко пыхтела Варвара.
Подбежав к Блоховым, я сразу ничего такого не заметила, но потом мое сердце ухнуло вниз. Ладонь Наташи была испачкана кровью.
- Давайте отведем ее к нам! – я повернулась к Варваре, а потом обратилась к дочери Блохова: - Бегите в медпункт! Приведите медсестру! Не тащить же туда тетю Люду, в самом деле!
- Хорошо! – кивнула Наташа и бросив испуганный взгляд на мать, побежала обратно в проулок.
- Помогите мне! – окликнула я соседку, которая с открытым ртом рассматривала покачивающуюся Блохову.
- Ага, ага… Сейчас! – она подхватила женщину под руку с одной стороны, а я с другой. – Людка, ну давай, пойдем! Два шага ведь пройти!
С трудом, но мы все же завели ее во двор, а потом подняли на крыльцо. Бабушка уже открыла дверь и теперь стояла на пороге бледная, с горящими глазами.
Усадив тетю Люду на диван в большой комнате, я осторожно сняла платок с ее плеч.
- Матерь Божья… - охнула Варвара, прикрыв рот рукой. – О-о-ой…
Справа воротник светлого пальто женщины был в крови. Переборов страх и отвращение, я склонилась над ней, чтобы посмотреть, где именно находится рана. Она была на шее, но уже не кровоточила, что не могло не радовать.
Тетя Люда никак не реагировала на нас, глядя перед собой стеклянными глазами.
- Что там? – Варька вытянула шею, заглядывая через мое плечо.
- Кровь уже не идет, но требуется обработать рану, - ответила я. – Думаю, медсестра с этим справится.
- А я говорила тебе, Петровна! Говорила! – выдохнула соседка. – Вот тебе доказательство! Долго будем делать вид, что ничего не происходит?
- А ты что предлагаешь? – тихо сказала бабушка. – Ну, говори? Как мы должны поступить?
Я с интересом прислушивалась к их разговору. Опять эта история с упырями? Нет, понятно, что происходят странные вещи, но мне все казалось какой-то дурью, с примесью мистики.
Хлопнула входная дверь и через минуту в комнату заглянула Наташа.
- Ольга Ивановна, сюда!
За ее спиной появилась медсестра. Она подошла к Блоховой и внимательно осмотрела рану.
- Ничего страшного. Кровь остановилась. Сейчас я обработаю ранки.
- Но почему мама в таком состоянии? – всхлипнула Наташа. – Она не реагирует на меня!
- Людмила находится в шоковом состоянии, - ответила медсестра и попросила: - Принесите воды.
Бабушка пошла на кухню, а я задумалась над словами Ольги Ивановны. Она сказала не рана, а ранки. Значит, она на шее Блоховой не одна?
Когда бабушка принесла кружку воды, медсестра поднесла кружку к губам женщины.
- Давай, Люда, выпей.
Та стала послушно пить мелкими глотками, шумно выдыхая носом воздух. А потом Блохова заплакала. Жалобно, испуганно…
- Ты можешь сказать, что случилось? – спросила Ольга Ивановна, заклеивая раны пластырем, под которым был бинт с лекарством. – Как ты поранилась?
- Он… он… напал на меня! – замогильным голосом прошептала Блохова. – Я была у мужа на кладбище… А он подошел сзади… Я не слышала шагов…
- Кто он? – медсестра внимательно смотрела на нее.
- Не знаю… Холодный, будто труп… А потом я почувствовала его клыки на шее, как ледяные иглы, пронизывающие плоть… - Блохова вцепилась в ее руку. – Это был сам дьявол!
- И что было потом?
- Не помню… Я ничего не помню! – вдруг закричала тетя Люда, пугая всех собравшихся в комнате. – Не помню-ю-ю!
Медсестра заставила ее выпить успокоительного и минут через пятнадцать женщина успокоилась.
- Отведи мать домой, Наташа, - тихо сказала Ольга Ивановна. – Пусть поспит. Я сейчас зайду к участковому и все ему расскажу.
Они помогли Блоховой одеться и вывели ее из дома, оставив нас растерянно смотреть им вслед.
- Ну что? Поднялись упыри из могил? – снова завела свою пластинку Варвара. – Не будет нам покоя теперь! Пойду, предупрежу соседей, чтобы не шастали по лесу и вечером дома сидели! А то сожрут как Людку Блохову!
Она выскочила из комнаты, а потом я увидела, что Варька бежит по улице мимо нашего окна. Все, помчалась сплетни разносить.
- Не знаю теперь, как ты на работу ходить будешь, - устало произнесла бабушка. – Может тебе лучше в город вернуться?
- Ба, ну ты что? – я обняла ее. – Тоже веришь в упырей? Как же они днем ходят? Сама ведь говорила, что по ночам они жертву выискивали.
- Самые древние упыри не боятся солнца, - сказала бабушка. Её голос, хрипловатый и чуть дрожащий, напомнил мне странное ощущение чьего-то присутствия в заснеженных зарослях. Я, будто попала жуткую сказку, в которой скрывались старые легенды и забытые страхи. - Милая, они существуют, так же как и мы, лишь по другую сторону жизни.
Я попытался представить себе этих упырей — мифологических созданий с длинными когтями и острыми клыками, но перед глазами появлялся лишь облик графа Дракулы из мультфильма.
- Существует предание, согласно которому самые первые упыри — это не простые создания ночи, а хранители древних знаний, обладающие уникальными способностями. Они могут утолять жажду , поглощая не только кровь, но и солнечные лучи, - тем временем продолжала рассказывать бабушка. – И то, что начало происходить в деревне дело рук древнего, а не тех, кого он создал по образу и подобию своему. Вернулся упырь… Столько лет прошло, а его сюда тянет.
Я молчала, не зная, что сказать в ответ. Какое-то массовое помешательство.
- Может это делает обычный человек, - все-таки попробовала я переубедить бабулю. – Придурков хватает. Маньяк какой-нибудь.
- Ты можешь верить, можешь не верить, но случилось самое страшное. Блохову ведь упырь не сожрал, он ее лишь пометил, - зловещим голосом произнесла бабушка. – В ней его яд. А это куда страшнее смерти. Поэтому я не хочу, чтобы ты здесь оставалась.
- Хватит уже! – я начинала нервничать. – Никуда я не уеду и слышать об упырях больше ничего нее желаю! Вот пусть ваш участковый работу проведет по обнаружению преступника, шастающего по деревне! А у меня электрошокер имеется. Если что, так встряхну, быстро забудет как фигней страдать!
Бабушка лишь покачала головой.