Внимание! Прежде, чем читать дальше, прочтите Необходимое предуведомление.
Борьба за существование бывает межвидовая и внутривидовая. Последняя, применительно к человеку, вызывает наиболее сильные эмоции у противников эволюции.
В наше время суть внутривидовой борьбы понимается не в уничтожении соперника, а в повышении шансов собственных генов закрепиться в потомстве. (Это не моя идея, но, к сожалению, я не зафиксировал, где именно я с ней столкнулся.) Именно так объясняют Гипотезу бабушки (о менопаузе): отказываясь от производства новых детей своим уже уставшим организмом, женщина направляет усилия на помощь своим дочерям в выращивании внуков, несущих в будущее её гены.
Способы ограничения репродукции генов для соперника различны: это и ограничение в пище в случае её недостатка, и лишение доступа к воспроизводству (как, например, склещивание у собак). Причём подвергнутый лишению может относиться к этому "с пониманием". Он может быть полезным для группы стайных животных, поэтому совсем не обязательно происходит жестокое убийство.
Например, если альфа-самец будет систематически убивать своих "соперников", то самцы разбегутся, и группа потеряет конкурентную силу. А самки станут бегать налево и альфа-гены растворятся в общей массе.
Альфа-самец обычно превосходит остальных физически. Если группа будет культивировать в своём потомстве исключительно физическую силу, то это будет происходить за счёт других качеств, что не полезно для группы в целом.
То же о самках. С.В. Дробышевский в одной из своих лекций на тормознутом YouTube приводит историю о том, как в одной из групп шимпанзе не было морального запрета на каннибализм (две самки практиковали это и не подвергались общественному осуждению), в результате чего группа постепенно исчезла. Рабочую ссылку на эту лекцию можно найти у меня там.
Ещё пример. Когда человечество жило охотой, имела место межвидовая борьба по схеме "хищник — жертва". Внутривидовая борьба за существование заключалась не в том, что более сильные охотники (то есть имеющие более развитые охотничьи умения) убивали более слабых; просто сильные выкармливали больше здорового и крепкого потомства.
Простая математическая модель: в начале сильных и слабых было поровну. Условно, по одному. По 50%. Слабый породил 1 ребёнка, а сильный двух и научил их охотиться. В новом поколении слабых 33%, а сильных 67%. В следующем поколении слабых снова 1 экземпляр, а сильных уже 4 — 20% и 80% соответственно. Через несколько поколений доля слабых станет исчезающе мала.
Тем не менее, природа — дама жестокая. Её не волнуют переживания отдельных индивидов. Она обеспечивает существование и развитие вида. Её не интересуют мужские заболевания, возникающие по завершении детородного периода (то есть когда отбор уже не может происходить). А родовые боли целесообразны; гипотетические изменения в женской анатомии, направленные на устранение болей, вредны для вида. Я наблюдал роды у кошки, которая совсем не прямоходящая; отчетливо было видно, что она испытывала боль. Это ужасно для каждого из нас, но целесообразно для нас всех.
Малые дети, радующиеся благополучному исходу при просмотре мультика Акулёнок, не замечают одного пустяка: Акулёнок остался голодным. И если так будет повторяться и дальше, то он просто умрёт.
Но мы же взрослые люди!
Утешиться можно тем, что эволюционный отбор у человека, с развитием цивилизации и морали, перестал играть такую важную роль.
Считается, что в условиях современного общества (в первую очередь высокого уровня развития медицины) влияние на эволюцию человека таких факторов, как естественный отбор, волн численности и изоляции, значительно снизилось. Неизменным осталось лишь влияние мутационного процесса. Делается вывод, что в обозримом будущем ожидать существенного изменения биологического облика человека не приходится. И единственное направление эволюции, в котором человек будет продолжать эволюционировать, это путь по приобретению резистентности к болезням, которые до сих пор приводят к летальному исходу.
При стабильных условиях существования вид стабилен. Незачем меняться. Отбор, конечно, никуда не девается, но различия минимальны. Эволюционные "скачки" происходят, когда условия существования изменяются. Тогда в полную силу включается естественный отбор в пользу лучше приспособленных к новым условиям.
Но человек, благодаря развитию цивилизации, сам создаёт себе среду обитания, наилучшим образом приспособленную к его имеющимся качествам. Поэтому дальнейшая биологическая эволюция человека затухает.
Также мы видим, что ограничивающие факторы в человеческом обществе (чайлдфри, одна семья — один ребёнок) появляются сами собой по причинам социального характера. Вследствие этого три тезиса Мальтуса теряют актуальность, и накал внутривидовой борьбы снижается.
Я обнаружил проявления эволюции человека, не обусловленные конкуренцией особей, хотя их тоже можно назвать следствием борьбы за существование. Проблемы, вызванные узким тазом у женщин, не приводят более к высокой смертности роженицы и ребёнка. Благодаря успехам медицины человек как биологический вид существенно повысил резистентность к возбудителям гриппа, воспаления легких и других болезней, ранее высоколетальных. Наверное, перечисление можно продолжить.
За цивилизацию приходится платить дорогой ценой:
Исследования показывают, что в современном обществе идёт отрицательный отбор по генам, которые способствуют высокому уровню образования и интеллекта, а также хорошим показателям физического здоровья. Этот вывод сделан, в частности, по результатам масштабного исследования 110 тыс. человек. Скорость деградации невелика, но достаточна, чтобы средний IQ снизился на 30 пунктов за тысячу лет, что означало бы «распад цивилизации».
Я невысокого мнения об IQ как объективном методе оценки интеллекта. IQ измеряет только одну сторону многообразного явления, называемого интеллектом. Вряд ли мой личный IQ соответствует успехам, которые я имел в математике. Тем не менее, в статистике использовать IQ можно. Кроме того, вследствие благоприятных условий жизни, порождённых цивилизацией, уже наблюдается деградация человечества по такому параметру, как объём мозга.
Выход, как ни неприятно это кому-то осознавать, в евгенике.
Евгеника была широко популярна в первые десятилетия XX века, но впоследствии стала ассоциироваться с нацистской Германией, отчего её репутация значительно пострадала. В послевоенный период евгеника стала рассматриваться в академических кругах как теоретическая основа преступлений нацизма, таких как практика расовой гигиены, эксперименты нацистов над людьми и уничтожение «нежелательных» социальных групп.
К концу XX века развитие генетики и репродуктивных технологий, а также очевидное развитие демографической ситуации и социальных тенденций в направлении, предсказанном сторонниками евгеники, снова подняло вопрос о значении евгеники и её этическом и моральном статусе в современную эпоху.
В современной науке многие проблемы евгеники, особенно борьба с наследственными заболеваниями, решаются в рамках генетики человека.
В мягкой форме, вроде рекомендаций некоторым парам по результатам генетических анализов о воздержании от детей — евгеника уже действует. С развитием морали в направлении повышения ответственности перед обществом и видом в целом эта тенденция может возрастать. Но существенно, чтобы не было людоедской "практической евгеники", то есть чтобы это не стало внедряться принудительно в виде организованных убийств или в форме калечащих операций.
Картинка для Дзена и из Дзена:
