Предыдущие главы:
Именно в университете у Мэри завязались одни из самых важных отношений в ее жизни, когда она познакомилась с молодым студентом-медиком из Ньюфаундленда по имени Кристофер Пратт (1935 г.р.). "Очарование Кристофера заключалось исключительно в его уме, - писала она, - в той части его мышления, которая касалась образов и идей".
В юности Кристофер рисовал, но семья настаивала на том, чтобы он изучал что-то практическое. Отец Кристофера хотел, чтобы он возглавил семейный бизнес по оптовой продаже скобяных изделий. Сначала Кристофер думал об инженерном деле, посещая подготовительные курсы в Мемориальном университете Ньюфаундленда в 1952 году. В 1953 году он переехал в Маунт Эллисон, записался на подготовительные курсы для врачей, но в итоге посещал только гуманитарные курсы, включая искусство. Несмотря на возражения родителей, Кристофер твердо решил стать художником.
Мэри и Кристофер знали друг друга с 1953 года и начали встречаться в начале 1955-го. В 1956 году Мэри получила диплом специалиста по изобразительному искусству, что позволило ей стать преподавателем рисования или трудотерапевтом - тем, кого мы сейчас назвали бы арт-терапевтом. Той осенью она переехала в Сент Джонс, штат Ньюфаундленд, чтобы работать трудотерапевтом и быть рядом с Кристофером, который бросил свою подготовительную программу в Маунт Эллисон и вернулся домой, чтобы сосредоточиться на живописи.
В сентябре 1957 года Мэри и Кристофер поженились. Вскоре после свадьбы в "Уилмот Юнайтед" они отплыли в Шотландию: Кристофер решил продолжить обучение за границей и был принят в школу искусств Глазго. Устроившись, Мэри попыталась записаться на курсы изобразительного искусства, но ей было отказано в приеме, так как она была беременна, а директор школы не хотел, чтобы она посещала занятия в ее “состоянии”. Систематическое исключение беременных женщин из профессиональной жизни было обычным явлением в 1950-х годах. Пратты вернулись в Сент Луис в июле 1958 года в связи с рождением их сына Джона. Мэри на лето переехала во Фредериктон, а Кристофер остался в Сент Джонсе. В конце лета семья воссоединилась и вернулась в Глазго.
В 1959 году Пратты вернулись в Маунт Эллисон, где Кристофер закончил третий курс обучения искусству, а Мэри возобновила обучение на степень бакалавра изящных искусств, распределив необходимые курсы на два года. Их старшая дочь Энн родилась в 1960 году. Ближе к концу обучения Мэри один из ее профессоров, Лоурен П. Харрис, дала свой совет, ставший знаменательным в ее рассказе: "Теперь вы должны понять, что в семье художников может быть только один художник, и в вашей семье это Кристофер". Возможно, этот совет не был таким жестоким, как кажется сегодня, и сама Мэри не была уверена, что это так, утверждая, что в конце концов она была благодарна за это, предполагая, что Харрис пытался спасти ее от супружеской вражды.
Мэри восприняла совет Харриса как вызов и приняла его с достоинством. Робин Лоуренс пишет: "Слова Харриса вызвали у Мэри яростное сопротивление, укрепив ее решимость продолжать рисовать". За прошедшие годы Мэри рассказывала эту историю много раз, со всеми небольшими вариациями, которых можно было ожидать. Одно остается неизменным: слова Харрис подтвердили ее желание рисовать. "Я всегда чувствовала, что из всего, чему я научилась в художественной школе, этот момент был, вероятно, самым важным", - однажды сказала она. И Мэри, и Кристофер окончили Маунт Эллисон в 1961 году, после чего вернулись жить в Сент Джонс. Кристофер устроился куратором в художественную галерею Мемориального университета.
В течение первых лет жизни в Ньюфаундленде Мэри могла работать художницей, преподавая искусство два раза в неделю по вечерам в рамках просветительской работы "Мемориала". Она участвовала в групповой выставке в художественной галерее Университета Далхаузи в Галифаксе. Растущая семья, естественно, требовала от нее все меньше времени уделять занятиям живописью. В начале 1963 года у Праттов родилась третья дочь, Барбара (Барби).
В том же году Алекс Колвилл решил оставить преподавательскую деятельность в Маунт Эллисон, чтобы полностью посвятить себя живописи. В университете Кристоферу дали понять, что он может занять место Колвилла, если захочет. В то же время отец Кристофера предложил им занять принадлежащий ему коттедж в маленькой деревушке Сент Мэри, недалеко от несколько более крупной деревни Маунт Кармел, на берегу реки Салмонье, чуть более чем в часе езды от Сент Джонса. Хотя Мэри никогда прямо не говорила, что надеется, что Кристофер согласится на работу в Маунт Эллисон, они оба знали, что она хотела бы занять этот пост. Вместо преподавания Кристофер выбрал Ньюфаундленд - чтобы посвятить полный рабочий день рисованию, он также решил уволиться из "Мемориала" и поселиться в коттедже.
Переезд в Сальмонье, возможно, и устраивал Кристофера, но для Мэри он стал своего рода изгнанием. Коттедж, задуманный как сезонный рыбацкий домик, не был утеплен, и в нем не было водопровода. Мэри вспоминала: "Сквозь половицы можно было уронить монету... Зимой, когда я была беременна, мне приходилось разбивать лед, чтобы набрать воды из ручья". В беседе с Робин Лоуренс она описала условия, в которых жила, как "средневековые". "Первые годы были такими тяжелыми, что мне больно о них вспоминать", - сказала она Сандре Гвин. Получивший университетское образование, протестант, приехавший издалека, непьющий (поэтому его никогда не видели в местной пивной или на танцах) и живущий в коттедже, когда-то принадлежавшем состоятельной семье из Сент Джонса, Пратт выделялся на общем фоне. "Я чувствовала, что была отрезана от своего детства и от всего, что я когда-либо знала", - сказала Мэри в 1989 году.
Помимо заботы о детях, Мэри также заботилась о Кристофере, чей уход из "Мемориала" сопровождался проблемами со здоровьем, связанными со стрессом, включая проблемы с желудком и повторяющиеся приступы паники, которые он объяснял преподавательской деятельностью и беспокойством по поводу своей карьеры художника. Они надеялись, что теперь, имея небольшой коттедж, они смогут жить на скромный, но растущий доход Кристофера как художника. В 1964 году у Праттов родился четвертый ребенок, Эдвин (Нед).
Привыкнув к сельской жизни и освободившись от ограничений "Мемориала", Кристофер преуспел в искусстве, но Мэри испытывала трудности. Она продолжала рисовать, но по мере того, как карьера Кристофера росла, ее карьера застопорилась. Например, у него была студия, где он работал полный рабочий день. После завтрака он отправлялся туда, на работу, выходил на обед, затем возвращался на вторую половину дня и оставался там до тех пор, пока не наступало время ужина. Работой Мэри были прежде всего ее дети и дом.
Тем не менее Мэри выкраивала время для рисования, работая за маленьким мольбертом, передвигая его из комнаты в комнату и пряча подальше от глаз (и подальше от маленьких пальчиков), когда не рисовала. Кристофер завоевывал национальную известность благодаря участию в биеннале Национальной галереи, персональным выставкам в Ванкувере, Монреале, Эдмонтоне и Кингстоне, а также растущей коммерческой карьере, включая представительство в галереях Торонто и Монреаля. Многие посетители приходили в дом, чтобы увидеть работы Кристофера и познакомиться с его семьей. Как вспоминает Сандра Гвин, большинство из них рассматривали Мэри как домохозяйку: "Посетители, включая Ричарда и меня, восхищались ее домашним хлебом и говорили комплименты о ее цветнике и детях. Никому не пришло в голову спросить ее о картинах, потому что никто не знал, что они вообще существуют". Мэри вспоминала, что она "была в ярости из-за того, что Кристофер каким-то образом собрал все это воедино, а я каким-то образом все это разом потеряла".
Продолжение следует...