Часть 5. Роман «Оборванное счастье».
...Первым достал «Дневник ученика 10-Б класса, школы № 5». Вот в чём дело. Я учусь в другой школе и на год раньше. Вот почему я не знаю своих одноклассников. С оценками вроде всё нормально, иногда только тройки проскакивают, зато по поведению всегда «Отлично», видимо, «в связях, порочащих его, не замечался».
Знакомство с новой жизнью
Что ещё было не так, как в прошлой жизни, так это то, что здесь я учил английский язык и оценки довольно не плохие. Точно, я и тогда, в пятом классе, записался на английский и даже посетил пару занятий, но потом на пионерском собрании меня избрали «Председателем совета отряда», а наша «классная», Гильда Карловна, вела немецкий язык и уговорила меня перейти в немецкую группу, чтобы, как она говорила: «Чаще нам с тобою встречаться для обсуждения дел в классе».
Так я стал изучать немецкий язык, и это повлияло на мою дальнейшую судьбу. В лётном училище роты тоже формировались по изучению языка, одна рота изучала немецкий, а другая английский. Попробовал порыться в памяти насчёт знания английского. Что-то стало всплывать, видимо в мою память из прошлой жизни добавились и знания, полученные, до этого момента, в этой. Полистал учебники, которые были в папке.
К своему удивлению, обнаружил, что легко вспоминаю школьный материал, практически по всем предметам. Уже хорошо, не придётся всё изучать заново. До вечера просидел, изучая учебники, которые были в папке. Перед сном пришла медсестра, поставила укол в то место, откуда ноги растут и всю ночь я спал «как убитый».
На следующий день она пришла одна, с портфельчиком, опять сразу после школы. Когда я вышел на улицу, она медленно подошла ко мне и заглянула в глаза. Мне стало не по себе:
— Что? — прошептал я. Говорить нормально было ещё больно.
— Ничего, — опустила она свои длинные ресницы, — ты какой-то другой, Серёжа. И вчера ты смотрел на меня, как будто первый раз увидел.
Надо было как-то выкручиваться. Помог весь опыт общения с женщинами предыдущей жизни:
— А может я только вчера увидел, какая ты красивая и как ты мне дорога…
Она бросила на меня свой пронзительный взгляд, подошла, прижалась и положила голову мне на плечо. Я попытался обнять её за талию, но она быстро отстранилась, повернулась и пошла к лавочке в сквере перед больницей. Мы просидели на лавочке больше часа, болтая обо всём и ни о чём.
Я расспрашивал про ребят, стараясь запоминать имена и фамилии одноклассников, про которых она рассказывала. Я любовался её манерой говорить, заглядывая мне в глаза, как бы стараясь прочитать мои мысли, а у самого в голове нет-нет, да закрадывалась мысль: «Майор, она ж тебе в дочки годится…»
Перед уходом она спросила:
— А тебя когда выписывают?
— Обещали завтра…
— Просто завтра вечером открывается танцплощадка в горсаду, может, сходим, — улыбнулась она застенчиво.
— Конечно, сходим, — обрадовался я. Где как не в танце можно, наконец, понять, как близки наши отношения…
Домой, старые друзья
Договорились встретиться прямо на танцплощадке, она сказала, что придёт с подружками. Меня выписали назавтра, и я отправился домой, туда, где жил в прошлом. В вещах, в которых я пришёл в больницу, был ключ от квартиры. Дома было всё, как и прежде, родителей дома не было, я прошёл в свою комнату и начал по новой знакомиться с ней, заглянул в шифоньер, где вмещались вещи всей нашей семьи, посмотрел, что же можно одеть на танцы.
В шкафу висел мой костюм, который, наверное, уже купили на выпускной, но, в то время, на танцы в костюмах мало кто ходил. Решил, что пойду в тех же клешах, в которых ходил в школу, рубашку только новую надо надеть.
Вспомнил, что в детстве я иногда лазил по карманам вещей родителей, которые висели в шкафу. У мамы никогда, а у отца частенько находил какую-то мелочь. Вот и сейчас в кармане зимнего пальто лежало семьдесят копеек, подумав, решил взять, на танцы должно хватить. В это время в дверь позвонили.
Открыв дверь, я увидел Костю, соседа по дому с первого подъезда, моего ровесника. Костя учился в другой школе, уже в это время любил выпить, хотя пить не умел. Первую рюмку никогда не мог проглотить сразу, гонял содержимое туда-сюда несколько раз и только потом проглатывал. Вторая стопка уже шла нормально.
В девяностых он стал рэкетиром, подраться он с детства любил, а убегать не мог, одна нога была короче, последствия полиомиелита. Позже он пропал из моей жизни, поговаривали, что посадили или пристрелили где-то на очередной "стрелке".
— Здорово, болезный, выпить есть, — с порога начал Костя.
Помнится, он частенько за этим приходил ко мне. У нас в серванте всегда стоял графинчик с самогонкой, родители от меня не прятали, доверяли, отец пил в меру и только по праздникам. Много я Косте не давал, чтобы родители не заметили, но он и этому был рад.
Сам я был не любитель этого дела, хотя первый раз напился в седьмом классе. Тоже пацаны посодействовали. Перед школьным вечером скинулись на «Солнцедар». Ну как скинулись. Мама мне на вечер дала рубль, на мороженое. Подхожу к школе, а навстречу Лёха, второгодник, и ещё двое однокашников с «Барабы», так у нас частный сектор называли. Понятно, Лёха был инициатором:
— Фома, деньги есть? — это он мне такую кличку по фамилии дал. Он вообще всех парней кличками наградил. Так с кличками всю жизнь и прожил, сидел несколько раз, чаще «по хулиганке», всегда по пьянке.
«Солнцедар», продавался в бутылках из-под шампанского, хотя был и не шипучий и стоил один рубль две копейки. Вот так мы скинулись, мой рубль и их две копейки, правда, Лёха ещё каких-то леденцов грамм сто взял: — «чтобы не пахло».
Зато мне первому дали «из горла» выпить, сколько хочешь, ну я и, чтобы не осрамится перед собутыльниками, высосал больше стакана, наверное. Развезло меня уже на вечере и «классная» отправила домой. Хорошо без последствий, только с мамой поговорила, а она даже отцу не сказала, сама «повоспитывала».
Костя, по хозяйски, прошёл в зал, достал из серванта хрустальный графинчик и стопку:
— Серёга, я немного налью? — я махнул рукой, в знак согласия, — А ты будешь?
— Нет, я сегодня на танцы иду, мне надо быть в форме…
— Дурак, — заржал Костя, наливая себе полную стопку, — кто же на танцы трезвый ходит.
— Я с девушкой.
Костя уже начал гонять туда-сюда свою порцию, поэтому ничего не ответил. Наконец, проглотив, он заявил:
— Я тоже с тобой пойду.
Танцы, танцы, танцы
Мы пришли с Костей почти к началу мероприятия, музыка уже вовсю играла, старался местный Вокально-инструментальный ансамбль, но танцующих в центре было мало. Девчонки жались стайками у дощатой стенки ограждения танцевальной площадки, парни в другом конце покуривали в кулак, разговаривали и периодически громко ржали, поглядывая на девчонок. В одной из девчоночьих стаек я заметил Катерину, хотел подойти, но Костя потащил меня к группе знакомых ему парней:
— Привет парни, как дела, — начал он пожимать руки всем по очереди, и я за ним. Парни со мной здоровались, видимо узнавали, хотя я никого не знал или уже не помнил.
— Поговаривают, «Третья почта» сюда завалиться собиралась, — сказал один из парней.
— О-о! Значит, сегодня весело будет, — хохотнул Костя, потирая руки, другие не очень-то разделили его веселья.
«Третьей почтой» у нас называли район, где на самом деле было третье почтовое отделение, в окружении частных домов, которые постепенно сносили и строили пятиэтажки, впоследствии прозванные «хрущёвками».
Вообще весь наш небольшой городок был поделён на районы, в каждом из которых была своя молодёжная группировка. Сильно не враждовали, но подраться на танцах, толпа на толпу, было в порядке вещей.
«Третья почта» была самая задиристая и запросто могла появиться в чужом районе, только с цель подраться, особенно если кого-то из них в этом районе «обидели». А народ на танцплощадку всё прибывал:
— Третья почта, — кивнул в сторону входа парень из нашей компании. На площадку, один за другим, заходили довольно крепкие парни, где-то нашего возраста и сразу организовывали свой кружок, поглядывая оценивающе на остальных присутствующих…
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке
Следующая часть будет опубликована уже в ближайшие дни, поэтому Подписывайтесь на канал, чтобы мы не потерялись 🔻
Выбор читателей:
