Прибыли мы в Харьков уже после обеда, доложились дежурному по училищу, который направил нас в казарму четвёртого курса, они тоже был на полётах. Парткомиссия должна была состояться завтра с утра. Вообще было как раз то время, когда в училище курсантов вообще не было, а абитура ещё не начала съезжаться. Похоже это была "расслабуха" и для всех офицеров и прапорщиков, которые оставались на базе.
Иначе не объяснить того, что встретивший нас в казарме прапорщик указал на голые кровати и кучу матрасов и подушек без наволочек, буркнул:
— Располагайтесь, — и попытался быстренько смыться.
— А бельё? — чуть ли не хором, взвыли мы.
— Белья нет, товарищи курсанты, бельё на санобработке, так что не обессудьте...
Такого отношения к курсантам третьего курса, освоившим уже два типа самолётов, мы не ожидали и были так обескуражены, что даже не препятствовали поспешному бегству прапорщика в сторону выхода.
— Я в таких условиях спать не буду, — начали возмущаться некоторый из нашей компании и получили бурную поддержку всех остальных.
Молчал только Коля, наш сержант. Видно было, что он ещё не совсем отошёл от своего кульбита под колёса поезда, но принимать решение надо было ему, всё-таки он был старшим нашей группы. МЫ выжидательно смотрели на него.
— Так, — сержант, окинул нас, рассевшихся на голых кроватях, внимательным взглядом, — переночевать где найдётся у всех?
Оказалось, что у всех нашлись места, где можно было бы перекантоваться до утра. Может у кого то и не было, но как об этом сознаться, несолидно для третьекурсника.
— Значит так, чтобы завтра в восемь ноль-ноль, все были здесь без опозданий. Мне показалось, что сержант ещё не закончил говорить, как в казарме уже никого не было.
Прапорщик, появившийся через час с пачкой белья (а то ещё пожалуются начальнику политотдела), даже не удивился, бросил пачку в каптёрке, запер на ключ и, с миром, отправился домой. Уже вечерело.
Меня мои ноги понесли в Чугуев, там жили родственники и та самая Ирина, с которой меня познакомила меня моя тётушка и с которой уже не виделся почти четыре месяца. Пошёл на трассу ловить попутку. Надо сказать, в те времена это была не проблема, многие водители брали "солдатиков" за бесплатно, а междугородние автобусы тоже подбирали, правда уже за деньги, по тарифу, но, как мы понимали, мимо кассы.
Пока добирался, уже стемнело и "в окнах погасли огни". К кому пойти? Родственники и зазноба жили по-соседству. Минуту, не больше, стоял в раздумье. Эх, жаль не было тогда сотовых телефонов, позвонил бы, встретили, обогрели, накормили. А так, как снег на голову, вроде неудобно, но как тянет к тому дому, где она...
Дом одноэтажный, звонков сроду не было, на ночь двери, конечно, запирали, обычно стучали в окно, так слышнее. Стучу, сначала потихоньку, потом посильнее. Стучал минут пять, наконец загорелся свет. Мамаша, увидев меня в свете окна, всплеснула руками....
Встретили, обогрели, накормили. Спать оставалось четыре часа, но какой там спать, завтра парткомиссия.
Назавтра все собрались вовремя. Всё прошло без происшествий, всех приняли кандидатами в члены КПСС, поздравили, проводили, вот только билеты на обратный поезд в Близнюки, были только ночью, пришлось ждать в забитом до отказа зале ожидания. Помню тогда первый раз и, наверное единственный, спал стоя, как лошадь или конь, опёршись на широкий подоконник окна и уткнувшись головой в раму...
Зато запомнился приём в кандидаты на всю жизнь. Может и у кого-то из читателей это событие стало незабываемым? Делитесь в комментариях, а чтобы не пропустить другие рассказы и воспоминания не забудьте подписаться на канал.
Рекомендую почитать ещё:
