Начало здесь. Глава 1.
Фарах выглядел раздавленным и слабым. Наталья впервые увидела его таким.
- Мне так плохо стало после этого, в глазах потемнело, - продолжал мужчина.
Он откинулся на спинку стула, плечи его безвольно опустились.
- Я такого обмана вытерпеть не мог. Жена с ребёнком после развода ушли к тёще жить, а я в квартире остался.
Наталья мелкими, почти невидимыми движениями пальцев заставляла перемещаться предметы на столе. Чуть-чуть подвинула фужер, чуть-чуть столовые приборы, завёрнутые в белую салфетку. Казалось, она ведёт сама с собой невидимую для других шахматную партию.
- Если я правильно поняла, твоя жена окрестила ребёнка и ты взбесился, когда узнал об этом? - лицо Натальи было серьёзным.
- Ну да, - Фарах качал головой, губы его плотно сжались.
- Всё, я поняла, Фарах. Спасибо, что рассказал, хоть тебе и нелегко это далось. - девушка пыталась поддержать его, как могла.
Повисла неловкая пауза.
Мужчина ожидал, что невеста захочет настоящую свадьбу с белым платьем и кортежем из машин. Он бы мог легко это организовать. Были и деньги, и друзья на автомобилях.
- Наташ, - теперь она разрешала ему так себя называть, - давай родителям твоим сообщим. Они же приедут на свадьбу?
- Знаешь, Фарах, мне не нужна шикарная свадьба. Платье, фата, пьяные гости. Вся эта карусель. Может, мы с тобой просто распишемся? У тебя свадьба уже была, а я просто не хочу.
- Ну родители-то твои приедут? - жених выглядел удивлённым.
- Знаешь, мои родители уже в возрасте, живут далеко. К чему это, заставлять их трястись на автобусе по бездорожью? Потом вместе съездим и всё расскажем.
- Хорошо, как скажешь, - согласился жених.
- Вместо белого платья с фатой я присмотрела вельветовое бордовое платье. Оно для регистрации подойдёт, а потом его на работу можно будет носить.
- Конечно, давай купим, если присмотрела, - Фарах легонько дотронулся до безымянного пальца её правой руки. - Кольца нужно купить. Обручальные. На твоём пальчике очень красиво будет смотреться.
После развода он не носил кольца, и решил купить себе новое, в знак заново начавшейся семейной жизни.
- Что же, невестушка, может возьмём что-нибудь покрепче кофе, и поедем ко мне, отпразднуем? - Фарах решил попробовать сблизиться с Натальей по-настоящему.
- Если ты решил, что подача заявления что-то изменит в наших отношениях, то совершенно напрасно, - Наталья и бровью не повела.
- Ой, ну конечно я пошутил. Кто-то из нас двоих может шутить, наверное? - он тут же пошёл на попятную.
Во время регистрации Наталья выглядела очень эффектно: причёска, сделанная в парикмахерской, макияж, которому она уделила больше времени, чем обычно.
Девушка была как всегда спокойна и уверенна. Фарах заглядывал в её лицо, пытаясь найти признаки, присущие взволнованной невесте: слезинки или слегка дрожащие губы. Но ничего не выдавало её эмоций. Прямая, ровно стоящая, она напоминала статую, нелепым образом оказавшуюся в торжественном зале Дворца бракосочетаний.
На женихе был новый костюм, специально купленный для этого значительного события.
Первая брачная ночь была для невесты скорее познавательной, чем приятной. У Фараха было достаточно женщин, и он предполагал, что у Натальи раньше не было близких отношений.
Он боялся натолкнуться на её закрытость и сопротивление, но его страхи не оправдались. Молодая жена была как ученица, внимательно слушающая своего учителя. Ей было приятно то, как он наслаждался её телом. С удивлением мужчина осознал, что Наталья была отнюдь не скромницей. Любившая хорошо и с аппетитом поесть, к телесным утехам Наталья относилась так же просто, как к хорошо приготовленному блюду. Если можно получить удовольствие, почему бы и нет?
Через несколько месяцев их близость стала очень откровенной и ведущий в этой игре на двоих время от времени менялся. Наталья открыла для себя новую сторону жизни и с явным удовольствием получала всё, что можно было получить.
Выйдя замуж, Наталья взглянула по-другому на отношения родителей. Ей казалось, что мать терпит отца, что ли. Не было в их отношениях лёгкости и открытости. В глазах отца иногда появлялся укор, он появлялся вдруг и, казалось, без каких-либо на то оснований. Мама ходила с таким лицом, как будто она знает о недовольстве мужа ею, и признаёт это. Для Натальи стало открытием, насколько важна для них с мужем та часть жизни, которую они, девочки, никогда не обсуждали с мамой.
Фарах был настоящим добытчиком. У них всегда были запас продуктов, разные сладости, и кое-что из алкоголя. Жизнь молодожёнов в это время походила на прекрасно отмечаемый праздник с застольями и фейерверками в самых разных их проявлениях.
Наталья, работая кладовщиком, поняла, что накладные на предприятии могут иногда заменяться в связи с ошибками, нечаянными или нарочными. Когда работала бухгалтером по материалам, тоже видела кое-какие вещи. Например, что продукция может отпускаться как сырье, что значительно снижало её себестоимость.
Со временем Наталья свела Фараха с нужными людьми. Он получал продукцию на комбинате и развозил её по сельским магазинам под реализацию. Пробным шаром были два деревянных ящика хозяйственного мыла. Постепенно обороты росли, а вместе с ними увеличился и денежный поток. Наталья исправно вела учёт. Доходы, расходы, сколько и на что было потрачено за месяц. У Фараха были и другие источники заработка.
- Знаешь, дорогой, - Наталья за ужином, сдобренным буты_лочкой красненького, обратилась к мужу, - я вот о чём думаю. Наверное, будет лучше, если я свою девичью фамилию возьму.
- Это ещё зачем? - удивлённо поднял кустистые брови озадаченный муж.
- Для дела, конечно. Вот, есть уже несколько накладных, где мы оба фигурируем. Две одинаковые фамилии. Не боишься, что проверяющие органы это может заинтересовать? - Наталья решительным движением отрезала кусочек говядины и принялась его с аппетитом пережёвывать.
- Слушай, даже в голову не приходило. Там объёмы так себе, кто в этом копаться будет? - Фарах дополнил бокалы жидкостью рубинового цвета.
- Вот то-то и оно. Сам знаешь, кто рубль украдёт, того посадят. А кто вагон - тот поделиться.
- Возможно, ты и права. Умна же ты, жёнушка, ничего не скажешь, - и он допил очередной бокал.
Скоро Наталья принесла в отдел кадров свидетельство о перемене имени и предъявила новенький паспорт.
Как известно, любопытнее женщины зверя нет. Кадровичка сидела одна в скромном кабинете с единственным окном. Частенько она сожалела, что словом перекинуться не с кем. «Бухгалтерия», конечно, зовёт чай попить в десять утра и в три часа дня, но, это если между ними всё хорошо. А слово кому не так скажи, и на неделю в одиночестве останешься, будешь к ним только за кипятком ходить. И то скажут: «Ой, мы мало поставили, что-то о тебе и не подумали». Да, конечно, не подумали они... Змеюки гремучие.
- Вот, Дарья Семёновна, документы свои новые принесла, - Наталья вошла, негромко постучав в деревянную дверь.
- А что такое случилось? Вот ведь замуж только вышла, сколько бумаг на тебя переоформляли - очки с толстыми линзами переместились выше, обнажив бледно-голубые глаза в обрамлении белёсых коротеньких ресниц.
- Ой, тут такая история, - пальцы Натальи стали медленно поворачивать обручальное кольцо на безымянном пальце, будто раздумывая, не снять ли его.
- Да что же случилось, Наташенька? - кадровичка переводила взгляд с кольца на лицо Натальи.
- Скажу Вам по секрету, Дарья Семёновна, Вы ведь никому?
- Ой, да что ты, девонька, конечно никому! - градус любопытства немолодой женщины достиг предела.
- Мы с мужем поругались страшно. Он ведь постарше будет, а ревнует, как школьник, честное слово. - Наталья страдальчески закатила глаза. - Вот я и сказала, возьму девичью фамилию обратно. А если ещё один такой безобразный скандал, и вовсе на развод подам.
- Да, да, да, - приговаривала Дарья Семёновна, которая давным-давно, много одиноких лет назад развелась со своим Петенькой, потому что он её маме не нравился: «И имя у него дурацкое, и фамилия, и привычка эта, качать ногой. Да и вообще, что ты в нём нашла, не понятно.»
- Вы-то меня понимаете, уважаемая Дарья Семёновна? - ладони Наташеньки были смиренно вложены одна в другую, она смотрела на них, склоня на бок головку с аккуратной модной стрижкой.
- Конечно, дорогая, конечно, - очки вернулись на место, - побыстрее займусь этим делом. Скоро зарплата, премия квартальная. Молоденькая ты ещё, опыта у тебя никакого с мужчинами. Ты заходи, если поговорить нужно. - полушёпотом добавила Дарья Семёновна, опыта с мужчинами у которой было не больше, чем у Натальи.
Время шло. Наталья привыкла жить семейной жизнью. С удовольствием готовила, прибиралась, стирала, взимала с мужа супружеский долг. Вследствие чего вскоре и забеременела.
- Рад, рад, как же я рад! - приговаривал будущий отец, приподняв Наталью за округлое место ниже талии. Он бы с радостью покружил её как в кино, но прекрасно понимал, что они находятся в одной весовой категории.- А ты кого хочешь, мальчика или девочку? - Ему хотелось говорить о ребёнке, представить, на кого он будет похож.
- Да я как-то не думала. Всё равно, лишь бы здоровый был, - откуда- то из глубины памяти Натальи появилось лицо мамы, опухшее от слёз, горестно-равнодушное. - Знаешь, Фарах, сейчас вспомнила, мама иногда сильно плакала. Это, наверное, когда кто-то из нас, детей, болел. Нас ведь много, пятеро ребят в семье. - Её взгляд устремился куда-то много дальше окна, прикрытого тюлевой занавеской.
- Расскажи, - попросил муж, он знал, что беременность меняет женщин, и мог предположить, что жена станет мягче и разговорчивее.
- Да, обязательно, - вернувшись в своё обычное состояние, сказала Наталья.- Как-нибудь обязательно, - завеса колыхнулась, но не открылась, какая-то часть жены так и осталась неизвестной ему.
Наталья сообщила мужу, что поедет к родителям и расскажет им обо всем сама.
- Ты что, беременная, будешь туда - обратно трястись, давай я тебя отвезу.
- Нет, я тихонечко доберусь, ты за меня не волнуйся, я крепкая. Лучше занимайся делами. Ребёнку нужно будет много, когда он родится, - обняв мужа, сказала она.
Фарах мечтал о мальчике. Представлял, как он будет с ним играть, гулять. Возить его в садик. Как научит быть его настоящим мужчиной. Он даст сыну всё, чего у него самого не было в детстве.
Наталья долго тряслась на гремучем автобусе по пыльной дороге. Вот знакомый поворот, вот старое кладбище с разрушенной временем и равнодушием людей церковью. Вот усталый автовокзал с одной-единственной деревянной лавкой во всю его длину.
С небольшой авоськой, полной бумажных свёртков, Наталья легко шагала в удобных босоножках. Улица за улицей, поворот за поворотом, проносилось перед глазами её детство. Чумазые мальчишки и девчонки, разбитые коленки.
Пироги с капустой и с яблоками, запиваемые хрустальной колодезной водой. Как же вкусно всё было в те далёкие времена!
Вот, наконец, и дом. Наталья вошла в ворота без стука. Какими убогими показались ей и двор, и серый некрашеный домишко. Всё те же курицы в загаженном помётом дворе. Старая собачья конура и ржавая цепь, грязное блюдо перед ней с обглоданной костью. Наталья открыла входную дверь. Сморщилась от неприятного запаха. В печке сушится яблочная пастила. Варится суп. Похоже, как обычно, щи. Склонив голову, она перешагнула через высокий порог. Мама сидела напротив узенького кухонного окна, вязала шерстяные носки. «Ах да, вот ещё что, овечья шерсть, как же я забыла.» Все неприятные запахи дома вмиг окружили на Наталью, взяли её в плен, настойчиво проникая в дыхательные пути. Тошнота подкатила к горлу.
- Мама, здравствуй, - сказала она, подходя к Вере.
Не давая матери встать и обнять, прижать к своему исхудавшему телу, Наталья легонько наклонилась к ней и поцеловала в щеку.
- Доченька, ты приехала, надо же, какое счастье, - бормотала Вера.- А что же не предупредила, телеграмму не дала? Мы бы у соседей баню попросили истопить.
Наталья правой рукой заправила за ухо непослушную прядь, не привыкшую ещё к новомодной причёске. На безымянном пальцы блеснуло толстое выпуклое золотое кольцо.
- Наташенька, ты что же? - рука поднялась навстречу дочери и бессильно опустилась на колени.
- Да, мама, об этом я и хотела тебе сказать. Я замуж вышла. А ещё я беременная, жду ребёнка.
Вера безвольно опустила спицы с недовязанным носком, клубок с коленей упал и покатился к печке.
- Ну как же так, доченька, как же так? Ты что, нас с отцом стыдишься? Почему нам ничего не сказала?
- Мама, что ты говоришь? - в голосе Натальи послышался укор. - Просто я все время на работе, мне некогда, и вам чего трястись туда-сюда. Мы свадьбу не делали, ни к чему это нам.
- Прости, доченька, это я от неожиданности упрекнула тебя. Давай самовар поставлю, чай попьём.
- Да, давай, мама, чай попьём. Аппетита нет совсем с дороги. Обедать я, наверное, не буду. - Старая убогая обстановка и утварь показались Наташе близкими к нищете.
Низкие потолки, замызганный пол, обшарпанная мебель, старые занавески. Казалось, ничего не изменилось в этом доме. И в то же время для Натальи изменилось всё.
- Его зовут Фарах. Он татарин. Мы живём в его квартире. Я работаю на комбинате, помнишь, я тебе рассказывала, где практику проходила. Он на базе продуктовой работает.
- Доченька, любит ли он тебя? - глаза Веры были наполнены тоской и надеждой.
- Ой, мам, ну конечно любит. Куда ж без этого? - Наталья разговаривала с матерью раздражённо-снисходительно.
Она видела в потухших глазах матери укор, который что-то задевал в её сердце. Отчего ей становилось нехорошо.
- Доченька, надолго ли ты приехала? Взрослая какая стала, поверить не могу.
- Завтра уже обратно поеду, мам, - будь её воля, Наталья сейчас же уехала бы обратно.
- Ну как же, Натуся, доченька, выходные же сейчас, - Вера, казалось, не могла разглядеть настоящее лицо дочери за этой чужой маской.
- Да, мама, выходные. У нас же теперь своя семья, свои дела есть. Друзья и дача. - Наталья говорила так внушительно, что непонятно было, кого она больше хочет убедить, себя или маму.
- Друзья и дача, - эхом повторила Вера.
Вера накрывала на стол, покрытый затёртой местами скатертью с ромашками. Доставала баранки, варенье, кусковой сахар. Наталья смотрела на неё с жалостью. Ржаной хлеб, как обычно.
- Мама, а что, белого хлеба у вас нет?
- Белого нет, Натусенька. Мы и к чёрному привыкшие, спасибо, что такой в доме есть.
- Просто у меня от ржаного изжога, сама понимаешь. Песку рассыпного тоже нет?
- Ну, доченька, ты же знаешь, отец любит кусковой.
- Да, конечно, - сказала Наташа, кивая головой. - Отец любит кусковой.
«Мы все не в счёт, как обычно», - подумала она.
- А где он, отец-то? - Наталья должна было поинтересоваться, где остальные обитатели дома.
- Так у себя в сарае, чинит там что-то опять, - Вера улыбнулась своим мыслям. - Хозяйственный он у нас.
- Да, конечно, всё, что можно починить, нужно починить, - под нос себе пробубнила Наталья.
- Что ты говоришь, доченька? - взгляд сине-голубых глаз Веры будто на минуту превратил её в молодую, полную сил женщину.
- Да ничего, говорю, деловой у нас отец-то. Всё делает что-то, - Наталья будто устыдилась своих мыслей.
- Ну да, Наташенька, пенсия-то невелика. Не хотели уж в этом году, да все равно овец взяли. Жить-то как-то надо.
- Да, да, конечно, - кивала Наталья.
- Дочь, а ты чай с молоком будешь, - спросила мать, доставая из холодильника литровую алюминиевую кружку. - Козье, утрешнее, для тебя и для ребёночка полезно.
Все внутренности Натальи скрутило. Козье молоко. Ужас, как только она жила в этом доме. Наталье казалось, что она выросла, а дом наоборот, стал меньше. Растерял с годами свою яркость, весёлость и состарился вместе с матерью, разделяя с ней её безнадёжную убогость.
- Вот, мама, я тебе платок привезла, - Наталья развернула платок с кистями, богато украшенный некрупными цветами.
- Ой, ну что ты, доченька, не надо было!- прижала худые руки к груди Вера. - Самим, наверное, не хватает?
- Да нет, мама, самим хватает. Все в порядке, не переживай. Где Аннушка? Бегает, наверное?
- Аннушка с девчатами ушла на ЗаготЗерно купаться.
В это время в дверь вошла худенькая девочка-подросток. Как у всех Ершовых, её голова была чуть-чуть наклонена вперёд. Она выглядела так, будто прислушивалась к миру вокруг себя.
- Наташа! - бросилась она на шею сестре.
- Привет, Аннушка, — сказала Наталья, погладив её по голове с туго заплетённой русой косой.
- Какая ты красивая! - восхищённо заметила Аннушка.
- Я замуж вышла, - сказала Наталья. - Беременная, вот ребёнка мы ждём. Приехала поделиться новостью с вами.
Аня чуть не подпрыгивала от радости.
- Как здорово, надо же! Ребёнок, у тебя будет ребёнок, ты станешь мамой!
Наталья смотрела на Аннушку с лёгким сожалением. Когда-то и она была такой же милой и доверчивой девочкой.
- Я тебе платье привезла. Надеюсь, не коротко будет. - Наталья достала очередной бумажный свёрток.
- Ух ты! -всплеснула ладошками Аня - Не надо было, Натусечка, не надо было!
«Не надо было, - про себя подумала Наталья. - Так и живёте здесь, как не надо было.»
Продолжение Глава 64.