Он торопился поэтому даже не глядел под ноги. А зря, ведь этот первый в этом году гололед и стал причиной того, что он не только не попал домой в этот день, но и круто изменил всю его дальнейшую жизнь…
– Эй, парень, слышишь меня? – ударяла его по плечу Нина Васильевна, которая шла за ним по этой коварной дорожке, ведь почти каждый год и она здесь падает, да и не только она.
А парень только-только стал приходить в себя. Он, как сквозь пелену тумана разглядывал склонившуюся над ним женщину.
– Ну, слава Богу, очнулся! Тебя, наверное, в больницу надо отправлять, я ведь над тобой пять минут уже стою. А ты только в себя пришел. Ты меня слышишь?
– Да, – ответил тот.
– Как тебя зовут?
Но он смог только пошевелить губами, так как сил ответить на вопрос у него не было. – Да, здорово же ты растянулся, да прямо навзничь, да еще и с твоим ростом, ты видно ударился головой сильно, и шапка твоя не спасла от такого удара об асфальт.
Михаил начинал приходить в себя.
– Я ведь его и не подниму, а сам он не встанет. Нина Васильевна вытащила телефон из сумки и позвонила:
– Шурочка, ты дома, я тут недалеко, напротив почты. Тут парень упал, но я его не подниму. Выйди помоги, пожалуйста. Да видно ко мне его придется отвести.
И скоро Нина Васильевна увидела идущую в их сторону девушку.
– Добрый день, тетя Нина. Ох и холодно, а к тому же и скользко. Ой, Нина Васильевна, так он же в крови. Гляньте под головой у него. Нет к вам его нельзя, я сейчас сюда Скорую вызову, и она быстро набрала номер и сказала :
– Я не знаю фамилию потерпевшего, но моя соседка видела, как он поскользнулся и упал, а сейчас вижу, что голова у него разбита, кровь течет. Думаю, что даже мы вдвоем его не поднимем. Ну вы во двор дома 14 по улице Южной заезжайте, а мы вам помашем руками, я вообще-то, медсестра.
– Судя по всему хорошо парень приложился, даже голову разбил, – подумала девушка, разглядывая высокого симпатичного парня.
Вскоре подъехала Скорая. Поднимали его все. И уже когда он стоял, ничего не понимая, Шурочка спросила:
– Сам дойдешь?
Но парень, не отвечая, двинулся к машине. Видно у него и сомнений не было в том, что ему нужно в больницу. Но уже с трудом забираясь в машину, он вдруг сказал:
– Маме надо позвонить, маме…
– Телефон-то у тебя где?
Он похлопал по карманам, телефона не было.
– Ты бы назвался, а мы завтра тебя навестим.
– Михаил Дубинин, – прошептал он, но водитель уже закрывал дверь, и через минуту машина отъехала.
– Давай-ка поглядим, может он выронил телефон, – предположила Нина Васильевна, и они стали осматриваться.
– Да, вот он, смотрите, – крикнула Шурочка, – вон он, на кустик упал. Значит не разбился. Ну пойдемте домой, я замерзла.
Жили они на третьем этаже на одной площадке, и сейчас зашли в квартиру Нины Васильевны.
– Тетя Нина, вы звоните сами, а то его мама услышав мой голос может отключиться.
– Ты мне набери, а ей все и скажу.
Шурочка набрала номер телефона. “Мамуля” так отображался номер ее телефона в телефоне парня. Шурочка убежала. А Нина Васильевна, слышала пока только вызов. Ну вот раздался спокойный женский голос:
– Ты уже выехал, Мишенька?
И Нине Васильевне стало вдруг ее жалко, ведь она сейчас ее очень расстроит, но она все же произнесла:
– Это не Миша, и он, к сожалению, не выехал. Дело в том, что у нас тут гололед, и он пятнадцать минут назад упал, а мы с соседкой отправили его в больницу.
– Как в больницу? – испуганно спросила женщина.
– Так я сказала, что у нас тут “загололедило”, вот он и упал, а телефон мы нашли уже после того, как его увезли. Но вы не беспокойтесь, завтра я его навещу и отдам ему телефон. Руки и ноги у него целы, а вот с головой плохо, он даже сознание потерял, когда упал. Ну в больнице-то ему помогут. А завтра вы уже с ним сами поговорите, ближе к полудню. Я с самого утра тоже боюсь идти, скользко еще будет.
Но на утро к ней зашла Шурочка и предложила:
– Нина Васильевна, давайте телефон, я сама отнесу, мне все равно в ту сторону, а там опять так скользко.
– Погоди, дай-ка я ее номер запишу, мало ли, может еще звонить придется.
Шурочка, взяв телефон, уже заторопилась на работу, но решила подождать. А Нина Васильевна тут же и позвонила маме Миши:
– Это опять я, доброе утро, вы за Михаила не беспокойтесь, к нему моя соседка будет забегать. А я каждый день ему что-нибудь передавать буду, он у вас такой здоровущий, ему больничной порции только на один зуб хватит.
И тут женщина заплакала:
– Он ведь не просто так ко мне ехал. Мне нужно было сегодня на прием ехать, теперь не знаю как мне быть вот стою на своей автостанции и думаю ехать мне или нет, вдруг надо будет там остаться? А переночевать-то мне негде.
– Так запишите мой адрес, переночуете у меня.
И Нина Васильевна продиктовала свой адрес.
– Я сейчас вам позвоню со своего телефона.
И она обратилась к Шурочке:
– Бери телефон и иди, а то опоздаешь. А я еще раз уже со своего телефона позвоню, вот ведь какая история вышла.
Шурочка ушла, а она позвонила со своего телефона и подтвердила еще раз:
– Я рада буду вам помочь, а вы не стесняйтесь, ведь сейчас я вам помогу, а потом мне кто-то поможет. Обычно так и бывает. Так что я вас в беде не оставлю, а зовут-то вас как?
– Антонина я. Спасибо вам большое.
Шурочка работала в хирургическом отделении процедурной медсестрой. То есть работала только днем, а вечером после работы она зашла к Нине Васильевне и отчиталась:
– Ваш подопечный получил травму головы и вывих левого плеча, лежать ему недели три, не меньше. И тут в дверь Нины Васильевны постучали:
– А вот и его мама, видно домофоном она пользоваться не умеет, и ждала, когда кто-то или заходить или выходить будет.
И она пошла открывать: перед ней стояла женщина приблизительно такого же как она возраста, лет сорока с небольшим.
– Здравствуйте! Я прошу прощения но раз Вы меня…
– Приглашала, приглашала, заходите, Антонина, я пока ужин приготовлю, а Шурочка все тебе про сына расскажет.
Проинформировав ее о состоянии Михаила, Шурочка пошла домой.
А Нина Васильевна с гостьей долго сидели сначала за ужином, а потом просто перед темным экраном телевизора. И гостья рассказывала о своем недуге, о деревенском житье-бытье, о сыне, который учится на третьем курсе университета, и живет в общежитии. Поведала она и о том, что у нее в деревне домик, дочка младшая и мама, которой уже седьмой десяток пошел.
Тут они сразу и выяснили, что обе одногодки.
– Вот только не дал мне Бог ребенка, а муж умер рано, сердце у него больное было. Вот и осталась одна, а родственники только дальние, да и те живут очень далеко, в Забайкальском крае. А я их, честно говоря, и не помню, когда они уехали туда, я была совсем маленькая. сначала, когда живы были родители, они писали. А теперь и писем-то никто не пишет, а номера их телефона у меня нет.
А потом Тоня спросила:
– Можно ли у вас остаться еще надо на два дня, мне еще три анализа надо сдать.
И Нина оставила ее у себя на эти два дня.
– Мне только в радость, одной, да еще зимой тоскливо, а сейчас мне так приятно, что я могу вас угостить, могу поговорить с вами просто так, по душам, выслушать вас, может и помочь.
– Так вы, Нина Васильевна, и так помогли Мише, он вам спасибо сказать велел, я его видела уже.
Антонина пробыла в городе еще два дня и уехала домой. А Нина Васильевна старалась подкармливать Михаила, а носила ему еду Шурочка.
– Как хорошо-то и мне тоже, я ведь для себя ленюсь готовить. А тут и сама ем в удовольствие, и парня кормлю.
Недели летели быстро, и вот наконец-то Шурочка объявила ей, что парня выписывают и завтра он придет ее благодарить.
И вот он стоит на пороге, высокий, очень высокий, хотя и она не маленькая.
– Нина Васильевна, спасибо вам большое за все!
И парень вручает ей букет цветов и торт.
Ой, тогда нужно и чайник ставить, будем чай пить.
Но тут пришел дед Шурочки Тимофей Ильич.
– Погоди, Нина, вот внучка вернется, тогда и будем пить, а пока посидим, подождем. Миша нам про себя расскажет, а то я ведь с ним знаком заочно, мне Сашка все уши про него прожужжала. Вот и хочу убедиться, насколько это правда, – улыбаясь, говорил Тимофей Ильич, глядя парню прямо в глаза.
Михаил смутился, но рассказал ему о своей учебе, о планах найти работу в городе по специальности. Пока он только крановщик, после девяти классов он закончил курсы, потом поработал немного крановщиком, и поступил сначала в колледж, а теперь заканчивает университет, а окончив его, он будет инженером -сварщиком.
– Хорошая профессия, – произнес Тимофей Ильич, – но а как ты к моей внучке относишься.
Ну тот только пожал плечами.
–Ты что, старый, совсем с ума сошел, они и без тебя разберутся.
Только сейчас Нина Васильевна поняла, что у них любовь, и радостно посмотрела на парня, он ей сразу понравился, еще в тот день, когда лежал на снегу и был абсолютно беззащитным. А Шурочку она с самого детства любила, все эти годы помогала деду воспитывать ее. Ведь ее родители и жена Тимофея погибли в аварии. А Тимофей все эти годы горевал по своим родным, потом воспитывал Шурочку. А с некоторых пор все норовил за ней ухаживать. Соседки смеялись, глядя на нее:
– Невеста, не упусти жениха.
Но она, привыкшая к одиночеству, сначала не принимала его всерьез, но он настойчиво помогал даже, когда она его не просила, открыто давал понять, что она ему нравится, несмотря на то, что она, Нина, его игнорирует.
Хотя с некоторых пор она стала принимать его предложение погулять, но упорно объясняла и себе, и ему, и даже соседкам, что делает это только потому, что это полезно. Теперь почти каждый день Нина Васильевна видела Михаила, складывалась впечатление, что ни Шурочка, ни он, больше ничем и не занимались, а только встречались у подъезда и шли гулять.
А вот с мамой Миши они часто переговаривались по телефону, а когда зима плавно перешла в весну, то Антонина, приезжая в город, останавливалась у нее, и тогда они до полночи разговаривали, словно задушевные подруги, А как-то проговорились друг другу, что есть и у одной и у другой “друг сердца” вот тогда и задумались они обе, а правильно ли они делают, отказываясь от своего счастья.
– Ну ладно у меня семья, – удивлялась Антонина, у меня перед ними определенные обязательства. Но ведь ты одна, что тебе мешает выйти замуж, или он тебе не нравится?
– Нравится, но я как будто боюсь, что у меня не будет той свободы, какая есть сейчас, и что я и ему буду чем-то мешать.
– А зачем она тебе, это свобода, ты сейчас каждый день в ресторан, в театр ходишь, или просиживаешь часами в салонах красоты?
– И еще я боюсь, что он не примет всех моих вредных привычек, и мы начнем ссориться.
– Но ведь вы живете рядом, он все твои привычки наверняка знает, как свои пять пальцев. А я вот с ним так никак не познакомлюсь. А ведь пора бы, Миша говорит что у них с Шурочкой все серьезно. А ему еще год учиться, да и жить им будет негде, а на ее зарплату квартиру не снимешь, – перешла Антонина на свои проблемы.
А ближе к лету ей стало не до поездок в город. И Нина Васильевна предложила ей свою помощь:
– Я конечно ничего не знаю и ничего не умею, но ты мне все покажешь и научишь, и я помогу тебе с огородом, да и хочется мне побывать в деревне.
И вот уже Антонина ее встречает. Нина выходит из автобуса, и, обнявшись, они так и идут к дому, где и живут втроем ее мама, она и младшая дочка. Миша же уже заканчивал третий курс и даже устроился на работу на лето. И еще Антонина сказала ей, что они уже на конец октября запланировали свадьбу, то есть тогда, когда все домашние дела будут сделаны, и их маленькое хозяйство будет готово к зиме.
– Свадьба будет скромная, ведь родственников у нас почти нет.
Нина Васильевна рада была за ребят и уже в деревне определилась с подарком, решив подарить им робот-пылесос. Все лето она практически провела у Антонины. А когда вернулась, сразу пошла к соседям поздороваться и поблагодарить Шурочку за то, что она поливала ее цветы.
А на следующий день к ней неожиданно нагрянул Тимофей:
– Нина, голубушка, давай-ка мы с тобой сходим в магазин за новыми шторами на окна, мои-то уже сто лет висят, всякий вид потеряли. Надо сменить.
Нина Васильевне было тяжело смотреть, как энергично Тимофей готовится к свадьбе, он словно помолодел, а ее жизнь текла в том же русле, скучном и неинтересном. И она отчаянно завидовала и Тимофею, и Мише, и Шурочке.
Она сходила с Тимофеем в магазин и выбрала им шторы, Заодно и себе присмотрела, решив, что при случае с зарплаты купит и себе, ведь надо же было хоть чем-то скрасить свою одинокую жизнь. Дома они отдали Шурочке шторы и чтобы не мешать ребятам, так как там был и Михаил, пошли к ней домой. Вот там-то и состоялся их серьезный разговор.
– Нина тебе, 42 года, а мне почти 55. И мы ведь с тобой могли бы создать семью, и даже, возможно, у нас были бы дети. Но этого не произошло, я не настаивал, дурак. А ты наверное думала, что все это несерьезно, но и я, и ты все также тяготимся своим одиночеством, может мы все-таки поженимся. Я не хочу от тебя скрывать и своих меркантильных интересов.
– Да, мне не хочется жить вместе с ребятами, не хочется мешать им, особенно в первое время, но и оставлять их одних я не намерен, а ты, вероятно, поняла уже это, да? Но ты все эти годы, когда мы с тобой были так одиноки, была рядом, и твое присутствие в нашей с Сашкой жизни, всегда чувствовали. Я знаю, что ты любишь Сашку, а я люблю тебя.
И он подошел к ней сзади, обняв за плечи, и сказал
– Ведь мы можем, если не до золотой, то до серебряной свадьбы точно дожить, мы друг друга понимаем с полуслова, с полувзгляда, дай мне шанс, и я сделаю тебя самой счастливой. Ты мне веришь?
– Верю, я согласна, – быстро ответила Нина, словно боясь, что Тимофей передумает.
Но она вспомнила лица Миши и Шурочки в тот момент, когда они принесли домой шторы, и обняла Тимофея:
– Я все эти годы хотела этого, но я боялась, что травмирую Шурочку, обижу ее, забрав у нее и деда. Я тоже люблю тебя, давно люблю. С тех пор, когда поняла, что ни на кого больше смотреть не хочу.
– Тогда пойдем сразу в ЗАГС.
И они в тот же день подали заявление.
А через месяц, тихо зарегистрировали свой брак, так, что никто из соседей и не догадался. Знали об этом только Антонина, да Шурочка с Мишей. А через неделю они уехали в путешествие по Белоруссии. Оставив Шурочку присматривать за цветами в квартире напротив. И уже там, в Белоруссии, они узнали, что и мама Михаила вышла замуж. И Нина только порадовалась за нее, да и за себя тоже. Ведь такой счастливой она никогда еще себя не чувствовала.
И вот наступил день свадьбы у Шурочки и Михаила, где были не только родные, но и друзья молодоженов, ведь Михаилу удалось за лето заработать деньги на свадьбу, правда платье невесте покупала Нина Васильевна, и когда она наряжала ее перед свадьбой, Шурочка призналась, что уже в первом классе хотела, чтобы она была ее мамой. Им обеим хотелось в этот момент заплакать, но увидев это, Антонина погрозила им пальцем. После чего они все весело засмеялись, зная, что теперь они все трое будут безмерно счастливы.
Жду ваших отзывов, многоуважаемые читатели! Будьте здоровы и счастливы!
Читайте на моем канале другие мои рассказы: