Всю дорогу Вера бессмысленным взглядом смотрела в окно, за которым мелькали заснеженные перелески и поля. Из темноты то выступали, словно пытаясь поймать одинокий автомобиль корявыми лапами, то вновь уплывали во тьму коряжистые ели и дубы, покрытые снегом-саваном. Ваня, поначалу пытавшийся, как умел, успокоить землячку и отвлечь её немного от тяжёлых мыслей, вскоре тоже замолчал, понимая всю неуместность своих слов. В салоне автомобиля звучало только радио, то и дело прерываясь на хриплый треск, когда пропадала сеть, да слышался мерный шорох шин.
- Это всё моя вина, - опустошённо думала Вера, - Я оттолкнула дочку, когда ей так хотелось моего внимания. А ведь, если бы я просто оставила ненадолго свою работу и пошла играть с Сашенькой, дедушке не пришлось бы развлекать внучку, придумывать для неё развлечения, уводить из дома. Дедушка… Что он сейчас чувствует? Грызёт себя за то, что не уследил, хотя уж в чём-чём, а в отсутствии бдительности его никогда нельзя было упрекнуть. Меня вырастил в одиночку. Заменил обоих родителей. Я никогда не чувствовала себя обделённой. Его любви хватало с лихвой. Что теперь будет с дедушкой?
Вера вдруг испугалась, что дедушка может сделать что-то с собой и принялась ли.хо.ра.дочно набирать номер соседки. Объяснив той, в чём дело и попросив прийти к ним и присмотреть, покуда она не вернётся из города за Борисом Ивановичем, Вера убрала телефон в сумку. В от.чая.нии потирая ладони, она до бо.ли сцепила пальцы, сжав их в кулаки. Что сейчас происходит там, в бо.ль.нице? Пришла ли в себя Сашенька? Может быть она уже очнулась и теперь зовёт маму, испугавшись незнакомого места? Или… Вера похолодела и сердце её перестало биться на миг – что если… Нет! Нет! Нужно гнать от себя такие мысли! Нельзя даже допускать их. Сашу спасут, непременно спасут. Всё будет хорошо. Повторяя про себя, как мантру, банальные успокаивающие фразы, Вера вновь уставилась в окно. От сковавшего её дикого ледяного ужаса она не могла даже пла.кать.
- Галина Петровна! – вдруг пришла в голову внезапная мысль о соседке, - Она поехала с Сашенькой сопровождающей, но… Её же не пустят дальше приёмного покоя. Она же чужой человек малышке! Значит, дочка сейчас совершенно одна. Где? В реа.ни.ма.ции? Но почему тогда Галина Петровна до сих пор не отзвонилась и где она? Ведь, наверное же, должна была уже отправиться домой? Может она не звонит, потому что…
И снова жуткие картины полезли в голову Веры, одна страшнее другой. Вера затрясла головой и за.сто.на.ла так, что Иван вздрогнул и чуть было не выпустил руль, но, тихо выругавшись, быстро взял всё под контроль.
- Мы почти приехали, Верочка, ещё чуть-чуть, я стараюсь быстрее, но гнать тоже не могу. Трасса вся заметена.
Вера молча кивнула и положила ему ладонь на плечо, давая знать, что она всё понимает, а потом тихо, без.на.дёж.но завыла, не в силах сдержаться. Вот показались вдалеке огни города, значит скоро они уже доберутся до места…
После долгих попыток объяснить, что к чему в приёмном покое, а затем попыток доказать, что она действительно мать этого ребёнка (как назло Вера забыла взять документы Сашеньки, до того ли было), молодая женщина наконец получила информацию о дочери и разрешение пройти к от.де.лению ре.ани.мации, располагавшемся на первом этаже в другом блоке. Иван остался ждать в фойе, где стоял ав.то.мат с кофе, взяв стаканчик горячего напитка и присев на кожаный диван в углу. Петляя по полуосвещённым бесцветным длинным переходам и коридорам, остро пахнувшим ле.кар.ств.ами и дез.средствами, Вера старалась не смотреть по сторонам, ей чудилось, что кто-то невидимый идёт за ней по пятам, шаг в шаг, дышит в затылок, ожидая удобного момента. И едва лишь в каком-то из коридоров окажется меньше света, это нечто на.брос.ится на неё в полумраке и за.ду.шит, утащит в недра подвалов. Когда перед Верой возникла металлическая серая дверь она уже плохо соображала, что происходит, из.муч.енная переживаниями и страхами, она боялась услышать сейчас только одно слово «Ум.ер.ла». Вывеска над дверью гласила, что здесь находится нужное ей отделение. Вера робко нажала на едва приметную кнопку звонка слева от косяка, и замерла в напряжённом ожидании. Казалось, минула вечность прежде, чем лязгнул резко и холодно замок, дёрнулась ручка и дверь приоткрылась. На пороге возникла женщина в накинутом поверх медицинского костюма цветном халате, на руках её красовались жёлтые хозяйственные перчатки. Вера решила, что скорее всего это санитарочка.
- Здравствуйте, слушаю вас? – сотрудница внимательно посмотрела на посетительницу.
- Я… У меня… К вам сегодня поступила девочка… Саша… Два годика ей, - Вера зачастила речитативом, окончательно оробев и растеряв словарный запас в этом месте, где см.ер.ть граничит с жизнью, и где идёт вечная бо.рь.ба за каждого человека.
- Вы мама, верно? – уточнила санитарочка.
- Да, да! Я Вера Дмитриевна, мама.
- Подождите минуточку, я позову док.то.ра, если он не занят, - ответила та.
Вера в нетерпении принялась отмерять шагами коридор, минуты текли бесконечно, когда снова лязгнул замок и показался высокий мужчина в зелёном хи.рур.гическом костюме, такого же цвета шапочке и накинутом поверх белоснежном халате. Лицо его закрывала маска, так, что видимыми оставались одни лишь глаза. И то ли потому, что именно на них падал весь акцент, то ли оттого, что взгляд док.то.ра был проницательным, уставшим и бесконечно глубоким, мудрым, Вера уставилась ему в лицо. Что-то неуловимо знакомое было в этих глазах. Но сейчас некогда было думать об этом.
- Док.то.р! – Вера бросилась к нему, - Что с моей дочкой? Она у вас? Сашенька Луговцова, два годика. Её сши.б.ли на горке и…
- Да, всё верно, девочка у нас, - не дал договорить вр.ач.
- Она жива?!
- Жива. Но пока не пришла в сознание. Мы выясняем причины, проводим все необходимые об.след.ования. В плане тр.а.вм ничего особо о.пас.ного нет – пе.ре.лом двух рё.бер, это не см.ер.те.льно и скоро заживёт. Дышит она сама, что уже прекрасно. Всё под контролем. Вам нельзя находиться здесь рядом с ребёнком, но про любые изменения мы немедленно будем вам сообщать по телефону.
- А сейчас я могу увидеть дочку? – дрожащим голосом спросила Вера, - Пожалуйста, хоть на минуточку.
- Можете, сейчас я вынесу для вас халат и шапочку, а обувь, пожалуйста, снимите. Не переживайте, никто её не унесёт.
Меньше всего сейчас Вера переживала за свои старые валенки, которые впопыхах надела, убегая из дома.
- Доктор…
- Слушаю? – обернулся тот уже возле двери.
- Вы… Это вы будете лечить мою девочку?
- Совершенно верно.
- Можно узнать, как вас зовут?
- Конечно. Покровский Владислав Юрьевич.
С этими словами доктор опустил с лица маску, и Вера вздрогнула. Перед ней стоял Влад, их сосед.
- Влад?... Владислав Юрьевич? – опешив, пролепетала она в изумлении.
- Идёмте, Вера. У нас есть несколько минут. Потом я буду очень занят. У нас много тяжёлых па.ци.ен.тов сегодня.
Вера поспешила за ним.
Сашенька, такая крохотная и беззащитная на этой огромной кровати под белой простынёй, лежала словно кукла – неподвижная и мраморная, носик её заострился, ручки вытянулись вдоль тела. Вокруг пищали и мигали мониторы, какие-то неизвестные приборы окружали изголовье, и сердце Веры сжалось от жалости к дочери, от страха за её жизнь. Она ощутила дрожь в коленях и сильную слабость. Голова закружилась. К горлу подступил горький ком.
- Никаких сл.ёз, - послышался сзади шёпот Влада и его ладонь мягко опустилась на плечо Веры. Она вздрогнула, но не отстранилась, - Сашенька может слышать вас, и потому вы должны быть умничкой. Поговорите с ней.
- О чём? – одними губами пролепетала Вера.
- О чём угодно. У нас мало времени, - напомнил он.
Вера шагнула к дочери, склонилась над кроватью, аккуратно взяла её пальчики, погладила ладошку, прикоснулась к лобику ребёнка.
- Девочка моя, я люблю тебя, скоро ты поправишься, и мы с тобой будем играть долго-долго, во что ты захочешь, и купим новую куколку. Ту, которую ты хотела, помнишь? Пупса с одёжками и коляской. Дядя Влад рядом, он о тебе позаботится. Ты ведь любишь дядю Влада, он сделал для тебя такую замечательную качельку. Так что, ты здесь не одна. А я буду приходить к тебе каждый день, обещаю. Нужно немножечко потерпеть и всё наладится.
Влад взял её за локоть, кивнул на дверь. Вера бросила взгляд на дочку, поцеловала её в макушку и вышла вслед за в.ра.чом. И тут же хлынули неудержимые слё.зы, которые она так долго пыталась не показывать. Ры.да.ния ду.ши.ли Веру, она не могла сделать вдох. Неожиданно для самой себя, ища хоть какого-то утешения, поддержки и опоры в этот трудный момент, она прижалась к Владу, вцепилась в него побелевшими пальцами, и тот обнял её.
- Всё будет хорошо, я сделаю всё, что возможно, вы же знаете, как я отношусь к Сашеньке и к ва…
Он замолчал на полуслове, затем подозвал ме.д.сестру и что-то сказал ей негромко. Та ушла и почти тут же вернулась со шп.ри.цем в руках.
- Ус.по.ко.ительное, - произнёс Влад, - Это необходимо вам сейчас.
Мало что соображая, Вера позволила сделать себе у.ко.л. Через несколько минут и правда стало полегче, те.ло обмякло.
- С кем вы приехали, Вера?
- С Ваней Захаровым. Он меня ждёт в фойе.
- Хорошо. Поезжайте домой. И маму мою, пожалуйста, заберите с собой, если вас не затруднит. Она в комнате для персонала, ещё не успела уйти, она приехала с Сашей, я думал вызвать ей такси.
- Не надо такси, конечно, мы её заберём, - только теперь Вера поняла, почему Галина Петровна вызвалась сопровождать Сашеньку сама, и каким образом её пропустили в святая святых бо.ль.ницы.
- Надежда Артёмовна, позовите, пожалуйста Галину Петровну, - попросил Влад медсестру.
Вскоре обе женщины уже покинули отделение и вышли в фойе, где их встретил Иван. Домой ехали молча, Галина Петровна обнимала притихшую Веру, и гладила её, как маленькую по голове, приговаривая неразборчивым ласковым полушёпотом. Свет фонарей за окном множился, расплывался и Вера под укачивание автомобиля провалилась в тревожный сон.
(продолжение -здесь)
Художник Елена Кацевал.