С самого утра шел снег. Это была настоящая новогодняя метель, какие редко случаются в декабре в здешних местах. Маленький городок заметало, но его жители, несмотря на непогоду, спешили закончить праздничные приготовления. Кто-то тащил елку и торопился украсить ее до боя часов, кто-то выбирал подарки и хотел найти что-то необычное для близких, кто-то покупал продукты для новогоднего стола в последний момент и теперь томился в длинной очереди на кассу.
Элина хлопотала в своей маленькой кондитерской. Кафе стояло на углу одной из центральных улиц, и сегодня здесь было людно как никогда — одни приходила за тортами, которые заранее заказали для праздничного стола, а другие решили сделать паузу в этой бесконечной суете и выпить крепкий кофе с любимым десертом. Гости смеялись, обсуждали предстоящие долгие выходные, а кто-то просто сидел в одиночестве и рассматривал уютную старую кондитерскую. Она была волшебно украшена к празднику: стекла расписаны белой краской, светящиеся гирлянды на стенах и окнах, тут и там стояли имбирные человечки и пряничные домики, а еще маленькие керамические фигурки в новогодних костюмах и смешных шапочках. А в углу старая искусственная елка, которую украшали советские игрушки — семейная реликвия. На ее лапах лежала вата и бумажный серпантин. Это была еще бабушкина елка. Бабушка же и научила Элину печь удивительные десерты, которые любил весь город.
Все свои рецепты бабушка записывала красивым каллиграфическим почерком в большую тетрадь в твердой черной обложке. Там были подробно расписаны граммовки ингредиентов, каждый этап приготовления, а еще на полях советы и комментарии от бабули, как сделать вкус каждого торта и пирога неповторимым и незабываемым. Много лет назад Эля открыла здесь уютную кондитерскую, в которой было только пять столиков и огромная витрина с десертами. Здесь всегда пахло кофе, корицей, ванилью, и стоило сюда войти, как на душе сразу становилось тепло, легко и вкусно.
На полке рядом с кассой и банкой имбирного печенья сидел белый фарфоровый ангелочек, которого бабушка подарила Эле, когда та еще была девчонкой. Бабушка говорила, что он обязательно принесет ей счастье и будет помогать. Вот он и помогал, когда Эля пекла десерты, разбиралась с кассой, бухгалтерией и поставщиками, а еще придумывала что-то эдакое, чтобы удержать клиентов и не дать уйти к конкурентам, которые открыли огромную пекарню на другой стороне улицы. Ей было тяжело как никогда.
Приближался Новый год, любимый волшебный праздник, который в этом году Эля должна была встречать одна. Поэтому она не торопилась домой. Смотрела через замерзшее окно на улицу и видела, как спешат люди с покупками и подарками к своим близким, в квартиры, где их ждут и любят.
Эля вытирала тарелки, кружки и размышляла о том, каким непростым стал для нее этот год. Внезапно умерла мама — последний близкий человек. Случился сердечный приступ прямо на улице. Она упала и больше не поднялась.
Сергей, любимый мужчина, с которым они хотели пожениться, бросил ее. Они планировали свадьбу, выбирали платье, ресторан, составляли список гостей, а однажды вечером он просто не пришел домой и прислал сообщение: «Прости, я ко всему этому не готов. Мне нужно время. Давай подождем и подумаем». Оказывается, так можно было. Легко и быстро одним сообщением разорвать многолетние отношения.
Все как-то вдруг развалилось, стало неважным, ненужным. У нее остался только один смысл в жизни и одна радость — ее маленькое кафе. Кондитерское дело — то, чем она жила, то, что она любила и то, что у нее так хорошо получалось.
Эля вспомнила маму, горько вздохнула. Кто знает, может новый год принесет ей что-то хорошее, какие-то приятные перемены? Но из-за внезапно появившихся конкурентов на другой стороне улицы теперь и в это слабо верилось.
Часы пробили десять. Нужно было собираться домой. Последние несколько дней Эля оставалась в кондитерской допоздна, чтобы успеть сделать все срочные новогодние заказы, поэтому для себя-любимой на новогодний стол ничего не приготовила. Дома в холодильнике тоже было пусто — купить стандартный набор продуктов для оливье и селедки под шубой Эля не успела. Да и какие салаты… Сил нет их готовить. В витрине осталось три куска пирога с лососем и четыре — шоколадного пирога. Вот это и будет ее новогодним угощением. Пижама, чашка горячего чая, рыбный пирог, а потом шоколадный торт, новогодний фильм — и все. Дождаться боя курантов, загадать желание и спать. Эля все еще верила в новогоднее чудо, хоть и была давно взрослой. А еще она совсем немного верила в Деда Мороза и всегда с трепетом, каким бы сложным ни был год, ждала этот волшебный праздник.
Кондитерская опустела. Все разошлись, и Элина осталась одна. Она перекладывала в коробку рыбный пирог и с грустью смотрела на столик у окна. Здесь они любили устраивать чаепития с мамой. Мама очень поддерживала Элю во всем. И когда та надумала открыть кондитерскую, продала все свои золотые украшения и антикварную мебель, чтобы помочь. Мама был энергичной и активной. Встречалась с подругами, ходила на творческие мастер-классы и даже умудрялась выбираться на свидания. А по вечерам заглядывала в кондитерскую к Эле и ждала, когда дочка закончит работу. После закрытия они обязательно пили чай с тортиком, обсуждали день, строили планы, много секретничали и хохотали.
Эля смахнула набежавшие слезы, шмыгнула носом и начала перекладывать рыбный пирог в коробку.
— Что ж, сегодня без чудес, — вздохнула она.
Тут в двери робко постучали. Кто это так поздно? Эля посмотрела через стекло на улицу. На крыльце стоял мужчина в длинном пальто, с обветренным лицом и усталым взглядом. Он держал за руку девочку лет шести, закутанную в старый серый шарф. Эля открыла.
— Простите за беспокойство, — начал вечерний гость. — Мы опоздали на последний автобус, такси вызвать не могу, новогодняя ночь и метель. Нам совсем некуда пойти. Хотел узнать, вдруг это кафе работает, и здесь можно забронировать столик.
Девочка поглубже закуталась в шарф и смотрела на Элю из-под тяжелой меховой шапки.
— Э-э-э, нет, мы не работаем в новогоднюю ночь… Но вы проходите, погрейтесь. А то замерзнете в такой лютый холод.
— Спасибо огромное! Не каждый бы открыл дверь в такой поздний час, да еще и в новогоднюю ночь. Вы подарили нам маленькое чудо.
Эля улыбнулась и пропустила гостей вперед. Они зашли и с любопытством смотрела по сторонам.
— Это самая красивая кондитерская, что я видела! — воскликнула девочка, стягивая шапку и шарф. — Здесь даже пахнет, как в сказке.
— Это корица, кофе, имбирь, шоколад, ягоды, — улыбнулась Эля.
— Вы знаете, как-то глупо у нас получилось. Давно хотели с Варей приехать к вам в городок, побродить, посмотреть вашу знаменитую башню со старинными часами на площади. Знаю, что здесь очень красиво, — начал рассказывать мужчина, пока Эля готовила чай за стойкой. — Я весь год ей обещал, обещал, но из-за работы никак не могли выбраться. А сегодня утром она мне сказала, что год заканчивается, а ваш городок она так и не увидела. Я решил, что откладывать больше нельзя. Плохо брать с собой в новый год невыполненные обещания. Бросил все дела, и мы поехали. Гуляли долго, улочки у вас тут просто сказочные, такая красота, все украшено. Засмотрелись, честно скажу. Забыли о времени и не успели на автобус.
— Да, у нас красиво. К нам много людей из соседних городов приезжает погулять, пофотографироваться. Тут, говорят, точно, как в сказке. Особенно сейчас, когда снег, мороз, сугробы большие, гирлянды везде, елки наряжены. Ну, пойдемте перекусим. Правда, сегодня гости уже почти все съели.
Варя сидела за столиком у окна, тем самым, где они любили сидеть с мамой. Эля поставила на стол три больших чашки с чаем, выставила тот самый рыбный пирог, который хотела взять с собой, и оставшиеся четыре куска шоколадного торта.
— Ого, да это настоящий пир! — воскликнула Варя и с аппетитом откусила пирог. — Как вкусно! Пап, попробуй.
— Мы нарушили ваши новогодние планы? Простите нас, пожалуйста. Мы сейчас уйдем, только немного согреемся.
— Куда же вы пойдете? Да и я никуда не тороплюсь. Ешьте с удовольствием и отдыхайте.
— Вас дома никто не ждет?
— Сегодня нет, — с грустью сказала Эля.
— Тогда будем встречать Новый год вместе, раз обстоятельства так сложились… Или судьба так решила. Я — Женя.
— Эля…
Они пили чай, ели вкусный торт, смотрели в окно на падающий снег, болтали и смеялись, будто знали друг друга много лет. Когда часы пробили полночь, Варя неожиданно протянула Эле маленькую розовую коробочку, перетянутую белой лентой.
— Это вам, тетя Эля. Пусть этот новый год будет волшебным.
Эля открыла. Внутри лежал белый фарфоровый ангелочек. Точно такой же, какой ей когда-то подарила бабушка.
— Какой красивый, и точно такой же, как мой. Откуда он у тебя, Варечка?
— Мне его бабушка давно подарила. Она сказала, что он волшебный. Пусть он вам подарит волшебство в этом году.
— А тебе кто волшебство тогда подарит, если ты мне его отдашь?
— Папа. У меня есть папа, он как волшебник. А у вас, кажется, никого нет. Пусть ангелочек этот будет с вами. Он вам нужнее.
Эля не смогла сдержать слез. В груди вдруг стало тепло от давно забытого чувства радости и заботы.
А год для Эли, Жени и Вари стал действительно волшебным. Но это уже совсем другая история.
Автор: Юлия С.
---
Самые близкие
Нет, Ольга не плакала. Она вообще редко плакала. Слезы не для таких, как Ольга. Кукситься и рыдать могут другие, типа Юленьки. Мягкие, миленькие, беленькие и пушистые. Как комнатные собачки. Их очень любят, их часто тискают, берут на ручки и трепетно заботятся о них: покупают дорогую еду, дорогие игрушки, возят к врачу и повязывают бантики на шелковистую шерстку.
Юля всегда казалась Ольге слабой, беспомощной, наивной. Совсем не похожей на Ольгу. Та, в отличие от Юли, была типичной «бабой-конь». Или «бабой-бык». Я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик… Она, высокая, как гренадер, широкоплечая, большая, не из-за лишнего жира, а из-за крепких костей и мышц, о «замуже» не смела даже мечтать. Такой вот уродилась лошадью. Мама страдала: вроде бы в семье таких богатырей отродясь не бывало – в кого? Отец ревновал маму: от кого девку прижила?
Ревновать ревновал, а потом присох к дочери. Относился к Ольге, как к… сыну. А что? Живут в селе, работы тяжкой хватает. Одних дров на две зимы вспотеешь заготавливать. А с Ольгой никаких проблем. Сильная, здоровая. Послушная и спокойная. Парень бы брыканул еще, не бате помогать, а с дружками смылся бы гонять на мотоциклах. А дочка никаких проблем не доставляла: в лес, так в лес. В огород, так в огород. Сарай новый строить – так строить.
- Ты что на девочку такие тяжести взваливаешь, ирод? – кричала в сердцах жена, - она же родить потом не сможет!
- Тяжести! Ты, Люба, как скажешь, так будто в воду п*рнешь! Да это не девка, а комбайн! Она тебе, если кто осмелится, танк родит и не заметит!
- Если кто осмелится… А кто осмелится? У нас в поселке и ребят таких нет, чтобы хоть до плеча Ольге доставали! – сомневалась мать.
- Россия большая. С чего бы ей в глуши нашей сидеть? Вон, пускай на будущий год в техникум поступает. Пойдет в спортсменки, в культуристки какие… А может, ее манекенщицей возьмут? Манекенщицы – дылды! – возражал отец.
- Манекенщицы – тощие дылды. А наша – в теле!
Разговоры заканчивались спорами и ссорами.
Ольга понимала тревогу родителей. Какая из нее манекенщица? В ней весу добрый центнер! И даже, если она будет на одной воде сидеть, так… Худая корова – это не газель. Да и не хотелось Оле идти в манекенщицы. Ерунда какая-то. Манекенщица… Кому она нужна? Вот если бы воспитателем стать в ясельках.
Оля обожала маленьких детей. От них вкусно пахло. И сами малыши – пухленькие, хорошенькие, беззащитные. Оля с малых лет с ребятней возилась, и они вечно липли к ней, как первоклассники к дяде Степе. Она давно лелеяла в себе мечту о поступлении в педучилище и старательно училась, хоть и давалось это ей нелегко. Как правило, большие и спокойные люди не отличаются быстротой ума. Они не глупы, просто до них дольше доходит. Им нужно чуть больше времени, чтобы решить задачку или написать сочинение.
Но окружающие считают их тугодумами, поэтому Ольга все никак не могла выпутаться из троек. Но если с успеваемостью у Ольги были проблемы, то с упорством – совсем наоборот. Она наметила себе цель и шла к ней. К девятому классу она выбилась в твердые хорошисты, благодаря упорному труду и прилежанию.
Несмотря на вопли родителей, она подала документы в районное педучилище. Ей не верили. Над ней посмеивались. Но Оля, толком не спав по ночам от бесконечной зубрежки, сдала экзамены на четверки и дотянула до нужного количества проходных баллов, благо, что педагогические училища не имели жестких рамок, это ведь не московские ВУЗы.
Осенью она без сожаления покинула родной поселок, закинув на плечи веревку с подвязанными тяжелыми баулами. Явившись в общежитие, поселилась в комнате, где уже обитали две девочки, настоящие заморыши, со страхом глядевшие на молчаливую богатыршу, по воле судьбы оказавшуюся еще и однокурсницей.