Марина вздрогнула от пронзительного звонка в дверь. Пальцы, зависшие над клавиатурой, дрогнули, и она случайно удалила целый абзац текста. Чертыхнувшись, быстро нажала Ctrl+Z – только этого сейчас не хватало. В наушниках еще звучала медитативная музыка для концентрации – Дима подарил премиум-подписку на день рождения, сказал, что так она сможет лучше работать. В горле встал горький комок – вечером презентация проекта, от которого зависит её карьера фрилансера, а она едва начала работу.
Она медленно сняла наушники и посмотрела на часы – 11:43, её самое продуктивное время. Сердце пропустило удар, когда через глазок она увидела знакомый светло-бежевый плащ и идеально уложенную седую химию. Рука машинально потянулась пригладить растрепанные волосы. На пороге, как обычно без предупреждения, стояла Вера Павловна – её свекровь, сжимая в руках объёмный пакет с яблоками. От одного взгляда на её поджатые губы и оценивающий взгляд у Марины засосало под ложечкой. "Только не сегодня", – пронеслось в голове.
– Вот, с дачи привезла. Свои, экологически чистые, – с порога заявила Вера Павловна, окидывая невестку придирчивым взглядом. – Димочка любит яблочный пирог, я научу тебя печь. Если, конечно, найдёшь время от своего компьютера оторваться.
Она бесцеремонно прошла на кухню в уличной обуви, оставляя на светлом линолеуме влажные следы – на улице моросил дождь. От её "Шанель №5" сразу стало трудно дышать в маленькой прихожей. Марина на секунду прикрыла глаза, борясь с подступающей тошнотой.
– А у вас тут опять бардак, – Вера Павловна провела пальцем по зеркалу, демонстративно рассматривая пылинки. – Господи, неужели так сложно протереть? И когда ты научишься вести хозяйство? У меня в твоём возрасте уже двое детей было, а ты всё в игрушки играешь со своими сайтами.
Марина сжала губы, машинально поправляя выбившуюся прядь из небрежного пучка. Она поймала своё отражение в том самом зеркале – домашняя футболка, спортивные штаны, ненакрашенное лицо. На контрасте с безупречным макияжем свекрови она почувствовала себя особенно неуютно. Её взгляд метнулся к недопитому кофе и открытому ноутбуку на кухонном столе – дедлайн по проекту был через три дня, а работа едва начата. Утренняя уборка ушла на второй план, когда пришло срочное письмо от заказчика.
Пока свекровь хозяйничала на кухне, методично переставляя банки со специями "по системе", Марина вспоминала, как пять лет назад впервые переступила порог этой квартиры. Солнечный октябрьский день, букет белых хризантем в руках – она так волновалась перед первым визитом к родителям Димы. Тогда Вера Павловна, в том же бежевом плаще и с той же идеальной укладкой, встретила её холодным взглядом и фразой: "Надеюсь, ты понимаешь, что это наша семейная квартира. Здесь ещё мой свёкор жил, царствие ему небесное". Марина до сих пор помнила, как предательски дрогнули пальцы, комкая целлофан букета. С тех пор это стало главным оружием – бесконечные намёки на то, что Марина здесь чужая, случайная гостья в династическом гнезде. Каждая вещь в квартире имела свою историю, и свекровь не упускала случая об этом напомнить: "Этот сервиз ещё моя свекровь из Германии привезла", "А вот эту вазу нам на свадьбу подарили, ты уж не разбей", "Люстра чешский хрусталь, её ещё отец Димочки выбирал".
Звук выдвигаемого ящика вырвал её из воспоминаний – свекровь добралась до кухонных полотенец. "Опять смешала всё в кучу", – раздалось из кухни. Марина прикрыла глаза, мысленно считая до десяти. Полотенца должны быть рассортированы: для рук, для посуды, для протирки стола. Непростительная ошибка молодой хозяйки. Вчера она работала допоздна над срочным заказом и просто бросила чистое бельё в ящик, не разбирая.
– А Димочка знает, сколько ты тратишь на эти свои курсы? – голос свекрови звучал обманчиво мягко. – Три тысячи за занятие! Я чек в прихожей увидела, даже очки надевать не пришлось – такими крупными цифрами написано. – Она многозначительно покачала головой. – В наше время жёны не сидели целыми днями за компьютером, а создавали уют. Я вот тридцать лет в школе преподавала, между прочим, физику, а не какой-нибудь там... дизайн. И ничего, и дома всё успевала. А ты... – она выразительно обвела взглядом кухню, где на подоконнике одиноко торчал засыхающий базилик.
Марина почувствовала, как краска заливает щёки. Её курсы веб-дизайна уже начали приносить первые заказы – последний принёс тридцать тысяч за лендинг, но свекровь упорно считала это блажью. "Нормальная работа – это где трудовая книжка", – любила повторять она. Особенно её раздражало, что невестка работает из той самой "семейной" квартиры, превращая "святая святых" в какой-то офис.
За окном накрапывал мелкий дождь, капли стучали по карнизу в такт участившемуся сердцебиению Марины. Она машинально потёрла висок – опять начиналась мигрень. На кухне звякнула крышка кастрюли – Вера Павловна решила проинспектировать содержимое холодильника. Марина поморщилась: там её ждал очередной сюрприз – контейнеры с доставкой из правильного питания.
– Опять полуфабрикаты? – презрительно фыркнула она, демонстративно принюхиваясь к содержимому зелёного контейнера. – Что это? Киноа? Это ещё что за басурманская еда? Я вот Диме на обед всегда первое, второе и компот готовила. Борщ, котлетки, салатик – всё как положено. А ты... Неудивительно, что он в последнее время такой худой стал.
Каждый визит превращался в допрос с пристрастием. Свекровь методично проверяла каждый уголок квартиры, отпуская едкие замечания о пыли на верхних полках ("А я достаю"), неправильно развешенных полотенцах ("Это же элементарно!") и неплотно задвинутых ящиках ("В хорошем доме должен быть порядок"). Но хуже всего были её тяжёлые вздохи и многозначительные паузы, после которых обычно следовало что-нибудь вроде: "Конечно, если целыми днями в компьютер пялиться..."
Телефон на столе завибрировал – сообщение от заказчика. Очередной срочный правки к проекту. Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она физически ощущала, как утекает драгоценное время.
– А вы знаете, Вера Павловна, – Марина наконец оторвалась от ноутбука, чувствуя, как пульсирует жилка на виске, – я ведь зарабатываю больше Димы. И эта квартира... – она сделала глубокий вдох, собираясь с силами. – Мы уже год как выплачиваем ипотеку, взятую на моё имя. Потому что у меня кредитная история лучше.
Звук упавшей крышки от кастрюли эхом прокатился по кухне. Свекровь замерла с яблоком в руке, словно статуя с нелепым зелёным реквизитом. Её лицо побледнело, а потом резко покраснело, как у гипертоника. Очки в золотой оправе сползли на кончик носа, и она машинально поправила их дрожащей рукой.
– Что значит больше? – голос задрожал, как струна. – Ты что, попрекаешь моего сына? Да как ты смеешь? Я всю жизнь... – она прерывисто вздохнула. – Я всю жизнь учила его быть мужчиной, главой семьи! А ты... ты своими модными штучками... – она беспомощно обвела рукой кухню, где на подоконнике примостился горшок с модным суккулентом, а на стене висел постер в стиле минимализм.
– Нет, – твёрдо перебила Марина, чувствуя, как дрожат колени. Она встала, опираясь рукой о столешницу. В голове пульсировало, но слова сами рвались наружу: – Я просто хочу, чтобы вы перестали считать меня временным гостем в этом доме. И научились предупреждать о своих визитах. Дима, кстати, полностью меня поддерживает. Мы вчера это обсуждали.
Яблоко выскользнуло из рук свекрови и с глухим стуком упало на пол, закатившись под стол. В наступившей тишине было слышно только шум дождя, гудение холодильника и приглушённое тиканье старых часов – единственной вещи, которую Вера Павловна привезла сюда из своей квартиры в прошлом году.
Марина заметила, как дрогнули уголки накрашенных губ свекрови, как она машинально одёрнула безупречно отглаженный воротничок блузки. Впервые за пять лет она увидела в глазах Веры Павловны что-то похожее на растерянность.
– Значит так, – Вера Павловна медленно опустилась на стул, расправляя несуществующие складки на юбке. – Значит, я теперь должна спрашивать разрешения, чтобы навестить собственного сына? – в её голосе появились знакомые металлические нотки, но что-то неуловимо изменилось.
– Вы должны уважать наше личное пространство, – Марина почувствовала небывалую твёрдость в собственном голосе. Она посмотрела на часы – те самые, с боем, – и добавила мягче: – Как мы уважаем ваше.
Повисла пауза. Где-то в подъезде хлопнула дверь, послышались детские голоса – соседские близнецы вернулись из школы. Вера Павловна поджала губы, но что-то в её взгляде неуловимо изменилось. Она молча встала и направилась к выходу, по пути остановившись у зеркала в прихожей. Достала помаду, поправила и без того безупречную укладку. У двери обернулась:
– Яблоки всё-таки помой. Они действительно хорошие, без химии. И... может быть, в воскресенье придёте на обед? – она помедлила. – Если вы не заняты, конечно. Позвоните перед тем, как выходить.
Марина удивлённо моргнула и кивнула. Закрыв дверь, она прислонилась к стене и глубоко вздохнула. В прихожей всё ещё витал шлейф "Шанель №5", но он больше не казался удушающим. За окном впервые за день показалось солнце, его луч упал на закатившееся под стол яблоко, придавая ему золотистый блеск. Марина достала телефон – нужно было предупредить Диму о воскресном обеде. И заодно рассказать, как прошёл разговор с его мамой.
Читайте также: