Начало истории тут:
Всей семьёй в тот день мы остались дома. И, хотя ситуация с собакой нас не могла не пугать, мы все же надеялись, что Джеську отпустят домой уже сегодня днем или, на худой конец, ближе к вечеру. Поэтому муж на работу не поехал, а у меня вообще сейчас работа на удаленке. Не знаю, как мужу, а мне в то утро совершенно не работалось: я смотрела в монитор, пытаясь собраться, но все мысли крутились только вокруг собаки. Я с нетерпением ждала звонка врача - хотелось какой-то ясности. Если честно, я думала, что рвоту сейчас остановят, и Джеську выпишут домой с назначениями. Летом при похожей ситуации она несколько дней провела в стационаре именно из-за последствий обезвоживания (сильно пострадали почки и поджелудочная). В этот раз мы не стали дожидаться обезвоживания и сразу поехали в клинику, поэтому надеялись на то, что все пройдёт гладко из без последствий.
Внешне ситуация была идентична тому, что произошло полгода назад, и я не догадывалась, что на этот раз все намного серьёзнее.
Наконец Вероника Андреевна позвонила. Вот только сказала она совсем не то, что я надеялась от нее услышать.
"Ситуация у нас с вами сложилась очень некрасивая", - начала она свой монолог.
Насколько "некрасивая" я себе даже представить не могла.
- Картина по УЗИ плохая, и, учитывая то, что терапия не помогла...
- Простите, что перебиваю, но пока Джесси пила назначенные гастроэнтерологом лекарства, все было нормально. Это началось через два дня после их отмены - вмешалась я.
- Ладно, тогда давайте ещё немножечко подождём и попробуем продолжить медикаментозное лечение, усилив его дополнительными препаратами.
В тот момент мне показалось, что сейчас доктор пропишет нам чудодейственные лекарства и на этой оптимистичный ноте отпустит Джеську домой. Но она продолжила разговор далеко не в том позитивном тоне, который мне хотелось услышать.
Вероника Андреевна подробно описала картину, происходящую с Джеськой. Если говорить кратко, то её див-кул растянулся до огромных размеров и уже не стягивается обратно. В нем застревают большие объёмы того, что должно было из желудка двигаться дальше по кишечнику. Полупереваренная пища там портится, и это - идеальный рассадник бактерий. А ещё в это место, как и положено, попадает желчь (туда выходят желчные протоки), но вместо того, чтобы двигаться дальше в нужном направлении по кишечнику, она накапливается в этом кармане и в больших объёмах забрасывается в желудок - туда, где её вообще не должно быть. В результате и настоящий желудок, и тот, которого быть не должно, но который есть у Джеськи, очень страдают от желчи. Там уже начался сильный ожог слизистой и начинают формироваться язвы, а это чревато перфорацией, что опасно для жизни.
Врач сказала, что в течение нескольких дней попробует полечить Джесс в стационаре, постоянно контролируя её состояние по крови и УЗИ. Если будет положительная динамика, то ее попробуют отпустить домой, назначив лечение, возможно, пожизненное, если оно будет помогать. Но врач сразу сказала, что этот вариант - что-то из области фантастики. Она сама в него не верила и чётко дала понять это мне.
В случае отсутствия динамики Вероника Андреевна видела только один выход - операцию. Ту самую операцию, которую до этого момента ни она, ни наш хирург не хотели проводить из-за огромных рисков для жизни.
"Вы должны понимать, что ситуация очень серьёзная. Случай сложный, прогноз от осторожного до неблагоприятного. Это страшно слышать, но мы должны сейчас с вами это обговорить", - сказала она.
"Это в случае бездействия такой прогноз?" - уточнила я. Мне было жизненно необходимо услышать, что, если мы постараемся, то все будет хорошо.
"Это во всех случаях"- сказала врач. "Операция опасная, но риски с ней немного меньше, чем без нее".
Моё сердце упало, а мозг отказывался верить в то, что жизни Джесси что-то угрожает. Вариант с операцией казался вообще чем-то из разряда нереального. Мы уже неоднократно обсуждали с разными врачами проблему див-кула, и все в один голос говорили, что он неоперабелен из-за неудачной локализации.
"Приезжайте, пообщаемся лично, я вам видео с гастроскопии покажу", - сказала врач напоследок.
Отвозя Джеську ночью в стационар, я и не думала, что она останется там надолго, поэтому дала ей с собой только одну баночку консервов. Корм, который она сейчас ест, очень сложно найти - он мало где продаётся. В клинике такого нет, поэтому его обязательно нужно привозить с собой. Да и увидеть собаку нам всем, конечно, хотелось, поэтому мы снова поехали в клинику.
Заходя туда, мы встретили Веронику Андреевну, которая с кем-то разговаривала на первом этаже. Увидев нас, она велела подождать, и побежала в свой кабинет за телефоном, чтобы показать нам видео с гастроскопии, которое делали Джеське неделю назад. Сама врач в тот день была в отпуске, но коллеги присылали ей все результаты наших исследований и спрашивали совета. Никто раньше, включая Веронику Андреевну, не сталкивался ни с чем подобным.
Я не знаю, как должен выглядеть здоровый желудок изнутри, но врач сказала, что такой красноты быть не должно, а у Джеськи там все воспалено. Но показать она нам хотела даже не это. На видео попал момент, когда желчь фонтаном забросилась из ДПК в желудок. Точно такие же жёлтые фонтаны, только из пасти, мы наблюдали всю предыдущую ночь. Врач объяснила, что в желудок желчь попадать не должна, поэтому сразу после того, как она там оказывается, собаку рвёт. Сам желудок уже очень пострадал от желчи: краснота, увиденная на гастроскопии, являлась ничем иным, как сильным ожогом тканей.
А ещё врач рассказала нам, что теперь ей все стало понятно: пазл из навалившихся на собаку болезней наконец сложился - они были связаны между собой. Жел. пузырь испортился у Джеськи, похоже, не на ровном месте: из-за бактерий, которые активно размножались в див-ле ДПК, туда попала инфекция, совершенно не характерная для собачьих внутренностей (её потом с большим удивлением обнаружили по гистологии после первой операции). ЖП просто сгнил. Но, умирая сам, он сдерживал потоки желчи, потому что работал неправильно. Очень поспособствовал этому и камень, застрявший в потоке, за который тоже все опасались. Ситуация с ЖП была опасна для жизни, поэтому его удалили. И вот после этого все началось с новой силой. Если раньше Джеськин организм как-то справлялся с этой ситуацией, то теперь его возможности были исчерпаны. Последняя, хоть и призрачная надежда оставалась на какое-то чудо-лекарство для желудка, которое они собирались попробовать ей давать под контролем в стационаре.
И, что особенно всех расстроило, по УЗИ увидели много плохого, чего не находили раньше. Если говорить простым языком, и в настоящем, и в ложном желудках начали формироваться язвы. Врачи всерьёз опасались перфорации стенок желудка и кишечника.
Нам дали несколько дней, чтобы проследить за развитием ситуации. Если коротко, то план был такой: усиливать моторику кишечника, чтобы обеспечить нормальный отток из желудка, и лечить желудок препаратом, создающим что-то вроде защитной плёнки на его стенках. Если поможет - то очень повезёт. А если нет, то и думать страшно, что дальше.
К слову, насколько все страшно, я до сих пор не понимала
Джеську выпустили к нам и разрешили немножко погулять. Она выглядела бодрой - рвоту сняли, она даже смогла поесть. Но о том, чтобы отпустить её домой, не было и речи. Мы прошлись по Тропаревскому парку, на окраине которого находится наша клиника, и вернулись, чтобы отдать Джеську обратно в стационар.
В полной растерянности мы ехали домой. Ещё ночью, когда мы мчались в клинику, казалось, что сейчас собачку подлечат и отпустят домой, а теперь мы вообще не понимали, что будет дальше.
Я очень надеялась на то, что лечение поможет, и мы сможем продолжить его дома. Дополнительно я проконсультировалась с другими врачами, в том числе с гастроэнтерологами, и схема лечения, которую они предлагали, была примерно такой же. Правда все они потом добавляли: "Но если не поможет, придётся решать эту проблему хирургически".
Было очень тревожно.
А что, если лечение не поможет?
Что, если придётся делать ту самую операцию, от которой ещё полгода назад врачи твёрдо отказались, аргументируя это тем, что в это место крайне опасно лезть?
Много мыслей крутилось в голове, много страхов и переживаний затмевали надежды на джеськиной выздоровление.
Было страшно.
Но то, в насколько страшную ситуацию попали мы на самом деле, я ещё не представляла.
Мой внутренний оптимизм не мог принять возможный расклад, при котором надежды на эффективность медикаментозного лечения не оправдаются. Но именно так и получилось.
Продолжение тут: