Неправильным было бы говорить, что беда подкралась к нам совершенно неожиданно, но именно так казалось поначалу. Точно так же казалось страшным и нелепым совпадением то, что после восьми лет совершенно здоровая ранее собака вдруг заболела всем, чем только можно. На самом же деле все наши неприятности были взаимосвязаны, но узнали мы об этом совсем недавно.
Расскажу о том, что случилось и как получилось, что жизнь нашей собаке повисла на тонком-тонком волоске.
Вторник третьего декабря не задался у нас с самого утра. У малыша ночью поднялась температура, сбить которую получилось только на несколько часов. С утра он снова был безумно горячий и жаловался на то, что у него болит животик, поэтому я стала пытаться вызвать врача. Как оказалось, в нашей системе здравоохранения прямо сейчас происходят какие-то изменения, и прислать к нам педиатра, как это делалось раньше, нам отказались: либо приходите в поликлинику, либо вызывайте скорую. Я положила трубку и попробовала ещё раз. Другой оператор, услышав, что у двухлетнего малыша температура 39 и болит живот, сразу перевёл меня на скорую.
Через пятнадцать минут на меня из дверей уже орала накрашенная, как кукла, тетка: "Нафига вы скорую вызывали?! Вон у вас ребёнок бегает, живой значит!"
Потом она зашла в квартиру, а за ней плелся дядечка с двумя оранжевым чемоданами. С порога они начали требовать стулья. Пока я несла один стул в комнату, тётка орала: "Быстрее, вы что не видите, что нас двое, нам нужно два стула!"
Когда проблема стульев была решена, врач положила малыша на диван и стала мять ему живот. Он с перепугу аж закатился в плаче.
"Ну что, в больницу поедете или будете писать отказ?" - спросил меня дядечка, после того, как она ему что-то сказала.
Дальше диалог был примерно таким:
-А нам нужно в больницу? Что вы подозреваете?
- Ну так-то у него ОРВИ, но мы сопли не лечим, можем аппендицит написать.
- А он у него есть или нет?
- А это вам только хирург в больнице скажет. Так вы едете или пишете отказ? Вам вон, я вижу, старшего не с кем оставить.
- Понятно, пишу отказ. А с орви что? Чем лечить? Может тесты сделаете, горло посмотрите? (Обычно педиатр сразу делает два теста, чтобы исключить самые популярные заболевания).
- А это пусть ваш участковый педиатр приезжает и смотрит. Мы соплями не занимаемся.
Смотрю на них и недоумеваю: вы это серьёзно? Приехали поругаться, на стульях посидеть и все? Не, я все понимаю, скорая действительно существует не для таких случаев. Но так я и не хотела скорую, поэтому позвонила во второй раз! Не сомневаюсь, что есть ситуации и пострашнее, но когда у двухлетнего малыша такая высокая температура, то хотелось бы знать, как и от чего его лечить.
Потом вдруг тётка перестала ругаться и бухтеть и стала разговаривать по-человечески. Объяснила, что теперь не хотят отправлять педиатров по вызовам, а больных детей нужно тащить в поликлинику, но она это, естественно, не одобряет. Я рассказала ей, что ближайшая поликлиника у нас в сорока минутах ходьбы, и я не хотела тащить больного ребёнка туда по холоду. Она посочувствовала, пожалела ребёнка, поругала систему и уехала.
В тот день мы остались дома. Я занималась в основном ребёнком, а Джесси сладко спала в своём домике. Обычно в пасмурные дни она много спит, поэтому я не придала этому никакого значения. Уже позднее я вспомнила, что удивилась тому, что она не стала подпевать Димке, когда тот занимался на саксофоне. Обычно она тут же прибегает, встаёт рядом и заводит свою жалостливую песенку о тяжёлой собачьей жизни. Но в тот день все веселье она проспала.
Чуть больше недели назад мы с Джесс ходили к врачу из-за того, что её несколько раз вырвало. Я думала, что мы просто перестраховываемся, но УЗИ показало большие проблемы. Тогда ей сделали гастроскопию, чтобы понять, что вообще происходит, а ещё чтобы откачать большие объёмы газа, которые грозили разрывом желудка.
Позднее гастроэнтеролог прописала Джеське лечение: на неделю комплекс препаратов против рвоты и для усиления моторики кишечника плюс гастропротектор на три недели. Мы пили лекарств, все было хорошо и казалось, что так и будет.
На тот момент мы уже закончили недельный курс лечения. Второй день Джесс получала только гастропротектор. Все было нормально, но вечером того злосчастного дня её вдруг вырвало.
Тогда я еще не догадывалась, до какого кошмара мы докатимся в ближайшие дни.
Время уже было позднее, около десяти вечера. Врачей в клинике уже не было, только дежурные. Мы решили, что лучше поедем туда с утра, мне даже удалось записаться к нашему терапевту. Я была уверена, что если мы сейчас возобновим ту схему приёма лекарств, которую назначил нам гастроэнтеролог и которая помогала, то, по крайней мере, за ночь ничего не случится.
Я дала Джеське первое лекарство - противорвотное. Через пятнадцать минут нужно было дать второе (гель), а ещё через пятнадцать минут покормить. Именно так я кормила её всю предыдущую неделю.
Прошло пятнадцать минут, муж дал Джеське гель. Когда наступило время кормления, её вырвало. Это было странно, ведь лекарства должны были уже подействовать. Мы повторили схему, и во второй раз все сработало. Джесс поела, но через несколько минут весь её ужин оказался на полу в коридоре.
На такой случай врач велела нам сделать укол другого противорвотного. Это лекарство осталось у нас ещё с лета, но когда мы полезли за ним, оказалось, что оно уже месяц как просрочено. В Медвет, ветклинику, в которой мы лечимся, решили пока не ехать - муж пошел с Джеськой в другую круглосуточную клинику, чтобы ей сделали нужный укол, а я в это время укладывала детей спать. Было уже за полночь.
Когда они пришли, Джеська попила воды и пошла спать. Мы тоже пошли спать в достаточно спокойном настроении - то, что она попила и не выплюнула воду обратно, определённо радовало. Договорились покормить через часик, чтобы лекарство точно успело подействовать. Не получилось. Джеську вырвало прямо тогда, когда мы пошли на кухню накладывать ей корм.
И с этого момента началось: сначала раз в полчаса, потом чаще и чаще... Она пила воду, а вода тут же вылетала из неё обратно жёлтым фонтаном вперемешку с желчью.
У малыша тем временем снова поднялась температура, но пить жаропонижающее он наотрез отказывался. Мы плясали то вокруг собаки, то вокруг ребёнка. Спал только старший сын.
Через несколько часов собака начала скулить, и тогда мы поняли, что не можем больше ждать. Она редко показывает, что ей плохо: я даже не припомню, когда она так скулила. Обычно мы ходим в Медвет пешком, но это не так уж и близко - в 50-55 минутах ходьбы. Я побоялась, что у Джеськи просто не хватит сил пройти это расстояние после такой ночи. Решили ехать на машине все вместе: муж за рулём, я с собакой в руках, а дети за компанию: их же одних не оставишь - пришлось тащит с собой.
Димка, старший, вставать в полпятого не хотел, но, услышав, что Джеське плохо, кое-как натянул на себя одежду и, слегка ноя для приличия, поплелся с нами к машине. Олежик, в которого час назад в результате долгого танца с бубнами все-таки удалось влить жаропонижающий сироп, уже чувствовал себя нормально и жаждал приключений. Он даже обрадовался, что наконец-то можно не спать. Выходя из квартиры, малыш успел прихватить свою пластмассовую лопатку и по дороге к машине порывался чистить снег. А Джеська... Джеську тошнило.
Через десять минут мы оказались в пустой ветклинике. Нас принял дежурный терапевт - молоденькая девочка. Она осмотрела Джеську, сказала, что критического обезвоживания сейчас нет, но, учитывая частоту рвоты она советует нам сразу отдать собаку в стационар. Конечно, мы сразу согласились. Летом из-за того, что Джесс попала с стационар не сразу, а только через два дня с начала подобных симптомов, у неё наступило такое сильное обезвоживание, что начали отказывать почки и сильно пострадала поджелудочная железа. Так что теперь мы знали: это все не шутки. А самым страшным было то, что противорвотное не помогало, и вообще было не понятно, как лечить ее дальше.
Чуть больше недели назад, когда мы обращались в эту клинику, все врачи звонили нашему лечашему терапевту, Веронике Андреевне, чтобы посоветоваться, что делать с собакой. Она была единственным специалистом, который знал полную картину джеськиной болезни, и представлял, что вообще с ней делать.
У нашей собаки врожденная патология кишечника, о которой мы узнали только этим летом - в-общем-то, случайно. Тогда на плановом УЗИ врач-диагност увидела что-то, похожее на инородное тело внутри собаки, перекрывающее двендацатиперстную кишку (ДПК). Ее в срочном порядке потащили на гастроскопию, чтобы вытащить это инородное тело, пока это можно было сделать через пасть (когда неопознанный предмет пройдет по кишечнику дальше, его можно будет достать только разрезав живот). В тот день, точнее уже ночь, мы узнали о том, что наша собака имеет редкую патологию - див-кул ДПК (Дзен не любит медицинских терминов и уже банил меня за них, поэтому буду сокращать). Хирург, проводившая гастроскопию, сразу сказала, что место это крайне неудачное, и лезть туда, чтобы удалить ненужное расширение, очень нежелательно - слишком опасно. Позднее я узнала, что это один из лучших хирургов не только в этой клинике, но и во всей Москве.
Через неделю после этого Джесс попала в стационар с сильнейшим обезвоживанием, вызванной рвотой. Об этом у меня есть целая серия публикаций. Тогда ее вылечили, и мы вернулись к нормальной жизни, правда перешли на лечебный корм и дробное кормление.
К осени у Джесси усугубились проблемы с ЖП, и его пришлось удалить. Тогда все это казалось просто несчастливым стечением обстоятельств.
Всё это время нас вела прекрасная терапевт Вероника Андреевна. У неё сформировалась определённая картина относительно особенностей нашей собаки. С такой редкой патологией никто в клинике раньше не встречался, поэтому, когда мы снова обратились туда по поводу рвоты в конце ноября, все врачи сразу стали звонить ей и спрашивать её совета. Несмотря на то, что на тот момент В.А. находилась в отпуске, она консультировалась коллег и решала все наши проблемы по телефону. Если бы не она, я даже не знаю, что бы было.
Поэтому, когда мы привезли Джеську той ночью в клинику, я не постеснялась обидеть девочку-терапевта, встретившую нас, и сразу попросила связаться с Вероникой Андреевной, когда та придёт на работу.
Дневного стационара в нашей клинике, к сожалению, нет, поэтому Джеську забрали в ОРиТ, а нам велели ехать домой и ждать звонка.
С чувством растерянности мы пошли к машине. По дороге мы с мужем обсуждали, как хорошо, что мы быстро среагировали и сразу отвезли собаку в больницу, не дожидаясь последствий обезвоживания. Ей здесь уже не раз помогли, так что мы были уверены, что и в этот раз быстренько подлечат и все будет хорошо.
Но как же мы ошибались...
Так или иначе, на тот момент мы находились в счастливом неведении. Конечно, случившееся нас не могло не пугать, но мы были уверена, что поступили правильно, отвезя собаку в стационар, не дожидаясь утра, - там ведь ей точно помогут. Если честно, я была уверена, что днем или вечером мы уже заберём её домой.
Не могу сказать, что из-за Джеськи мы забыли о болезни малыша, но на фоне её безостановочной рвоты она стала казаться не такой уж и страшной. Сам Олежка, кажется, воспринял нашу ночную поездку в ветцентр как увлекательное приключение. По дороге от парковки к подъезду он то и дело останавливался, чтобы сгрести тоненький слой снега своей лопаткой.
В ту ночь в Москве пошёл лёгкий-лёгкий снег. Могли ли мы представить, что через несколько дней будем гулять со своей собакой по совсем уже заснеженному парку, осознавая, что это, скорее всего, происходит в последний раз?..
Вернувшись домой, мы с нетерпением стали ждать звонка Вероники Андреевны. Казалось, что вот-вот она перезвонит и успокоит нас, назначив эффективное лечение нашей любимице.
Мы даже не подозревали, что она нам скажет и что будет потом.
Продолжение тут: