Кап. Кап. Кап.
Монотонный звук капающей воды из кухонного крана отдавался в висках Полины тупой болью. Она в третий раз перечитывала банковскую выписку, лежащую на столе, но цифры упрямо оставались прежними. Три миллиона двести тысяч. Исчезли. Растворились, будто их никогда и не было.
В горле пересохло. Полина машинально потянулась к чашке с остывшим чаем, но рука предательски дрожала, и несколько капель пролились на бумагу, расплываясь бледно-коричневыми пятнами по строчкам выписки.
— Господи, — прошептала она, откидываясь на спинку стула. — Как же так?
Последние пять лет они с Мишей откладывали каждый месяц. Сначала на квартиру, потом решили накопить побольше — может, на дом за городом. Она помнила каждый отказ от отпуска, каждое "давай в следующем месяце" в ответ на просьбу дочери о новом телефоне. И вот теперь...
Полина резко выпрямилась и схватила телефон. Пальцы сами нашли номер мужа.
— Да, солнышко? — голос Миши звучал безмятежно, и от этого спокойствия внутри что-то оборвалось.
— Миша, ты мне срочно нужен дома! — её голос сорвался на высокой ноте.
— Что-то случилось? — в его тоне появилась тревога.
— Просто приезжай. Немедленно.
Следующие сорок минут растянулись в вечность. Полина металась по кухне, то садясь за стол, то вскакивая к окну. Капающий кран отсчитывал секунды. Кап. Кап. Кап.
Когда в замке повернулся ключ, она уже стояла в коридоре. Миша вошел, на ходу развязывая шарф — на улице моросил мерзкий ноябрьский дождь. Его щеки раскраснелись от холода, а в глазах читалось беспокойство.
— Что стряслось, Полин?
Она молча протянула ему выписку. Миша взял бумагу, и его пальцы едва заметно дрогнули.
— Миша, — голос Полины звенел от сдерживаемых эмоций, — куда делись все наши сбережения?
Он медленно поднял глаза от бумаги. Его привычное спокойствие теперь казалось неестественным, как маска, за которой скрывается что-то темное и страшное.
— Полин, я могу объяснить...
— Объяснить? — она почти выкрикнула это слово. — Объяснить, куда делись три миллиона? Деньги, которые мы копили пять лет? Каждый месяц, каждую копейку?!
Миша сделал шаг к ней, но она отшатнулась, упираясь спиной в стену. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Давай присядем, — тихо предложил он. — Я всё расскажу.
Полина покачала головой:
— Нет уж, говори так. Я хочу знать правду. Сейчас.
Где-то на кухне всё так же капала вода. Кап. Кап. Кап. В этой тишине каждая капля звучала как удар молотка, забивающего гвоздь в крышку гроба их семейного счастья.
Полина просматривала выписки, пока Миша был в душе. Семь переводов. Один крупнее другого. И все какому-то Владимиру Степанову.
— Чёрт возьми, — она с силой потёрла глаза. За окном начинало темнеть, и голова уже гудела от цифр.
Телефон Миши пискнул на столе — новое сообщение. Полина замерла. Десять лет брака, и она никогда не лезла в его телефон. Даже в голову не приходило. А сейчас...
— К чёрту, — она схватила телефон. День рождения Катьки — конечно, это был пароль. Никакой фантазии у её мужа.
"Володя: Надо поговорить насчёт денег. Срочно."
У Полины пересохло во рту. Пальцы сами листали переписку вверх.
"Володя: Если всё сделаем быстро, через месяц будешь кататься как сыр в масле"
"Миша: Последний раз такую сумму, понял?"
"Володя: Расслабься, компаньон. Скоро будешь жену с дочкой на Мальдивы возить"
— Мальдивы? — Полина чуть не рассмеялась. — Какие, нахрен, Мальдивы...
Она вспомнила, как месяц назад Миша заикнулся про кредит. Сидели на кухне, пили чай. "Может, возьмём кредит? Для развития?" А сам всё на телефон поглядывал, будто ждал чего-то.
Звук воды стих. Полина торопливо положила телефон на место, руки тряслись. В висках стучало: "Компаньон... последний раз... такую сумму..."
Миша вышел из ванной, на ходу вытирая волосы. Замер, увидев её лицо.
— Кто такой Владимир? — голос Полины звучал хрипло.
— Что?
— Не прикидывайся. Владимир Степанов. Семь переводов за три месяца.
Полотенце выпало из его рук.
— Ты лазила в мой телефон?
— Нет, блин, в хрустальный шар смотрела! — она вскочила. — Какие ещё Мальдивы ты нам обещал? Куда ты влез?
Миша сел, обхватив голову руками.
— Это друг... старый друг. У него бизнес...
— Какой ещё бизнес? — Полина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Он предложил вложиться... Там такие проценты обещали...
— Вложиться? — она на секунду задохнулась. — Ты все наши деньги... всё, что мы копили... ты отдал их какому-то проходимцу?
— Он не проходимец! — Миша вскинулся. — Я его сто лет знаю! Он... он обещал...
Полина смотрела на мужа и не узнавала его. Десять лет вместе. Десять лет она думала, что знает этого человека.
— И сколько он обещал? — её голос звучал устало. — В два раза больше? В три?
Миша молчал, опустив голову. За окном окончательно стемнело, и в полумраке комнаты его ссутулившаяся фигура казалась особенно жалкой.
— В пять раз, — вдруг тихо сказал Миша.
— Что?
— Он обещал увеличить вложения в пять раз. За полгода.
Полина прислонилась к стене. В голове не укладывалось.
— И ты поверил? Вот просто взял и поверил?
— Я видел документы, — Миша говорил, глядя в пол. — Там была целая схема... Завод по переработке пластика в Подмосковье. Володя показывал контракты, лицензии...
— Какой ещё завод? — Полина сползла по стене, села на пол. — Миш, ты хоть понимаешь, как это звучит?
Он поднял глаза:
— Сначала всё шло нормально. Первый транш вернулся через неделю с процентами. Потом второй...
— А потом?
— Потом он сказал, что для запуска линии нужно больше денег. Срочно. Иначе всё сорвётся...
Полина закрыла лицо руками. В памяти всплыло: Катька просила на день рождения путёвку в летний лагерь с подругами. Они отказали — "надо копить на жильё".
— Господи, Миш... Это же были деньги на квартиру. На Катькино будущее...
— Я думал о её будущем! — он почти выкрикнул это. — Думал, что сделаю всех нас богаче! Что смогу купить дом, а не квартиру. Что отправлю её учиться за границу...
— А вместо этого отправил все деньги какому-то проходимцу.
— Он не проходимец! — Миша вскочил. — Это я облажался! Я! Думаешь, мне легко? Думаешь, я спал эти недели?
Полина подняла голову. В тусклом свете торшера она впервые заметила, каким измученным он выглядит. Серое лицо, круги под глазами...
— Когда ты понял, что всё пропало?
Миша снова сел, обмяк в кресле.
— Две недели назад. Володя перестал брать трубку. Потом номер отключился. Я поехал по адресу, где якобы был офис — там салон красоты.
— А завод?
— Никакого завода нет, — его голос сорвался. — Ничего нет. Только левые документы и моя тупость.
В комнате повисла тишина. Где-то на улице сигналила машина, лаяла собака. Обычный вечер в спальном районе. Только в их квартире время будто остановилось.
— Знаешь, что самое страшное? — Полина говорила очень тихо. — Не то, что ты потерял деньги. А то, что молчал. Врал мне каждый день. Смотрел в глаза и врал.
— Я боялся, — он словно сдулся. — Думал, может, ещё получится всё исправить...
— А если бы получилось? — она невесело усмехнулась. — Так бы и молчал? Или рассказал бы, когда стал миллионером?
Миша поднял на неё измученные глаза:
— Не знаю... Правда, не знаю. Я просто хотел...
— Как в кино, да? — перебила его Полина. — Красивая история про простого парня, который рискнул и сорвал куш. Только это не кино, Миш. Это наша жизнь. И ты её разрушил.
На кухне было темно — никто не включил свет. Только фонарь с улицы отбрасывал тусклые блики на чайные чашки. Полина механически помешивала давно остывший чай, а Миша сидел, ссутулившись, на другом конце стола. Между ними — те самые банковские выписки, будто надгробие их семейному благополучию.
— Надо Катьке что-то сказать, — наконец произнесла Полина. — Она же видит, что что-то происходит.
— Может, не надо? — Миша поморщился. — Ей четырнадцать...
— Именно поэтому и надо, — Полина отодвинула чашку. — Она не дура, Миш. Догадается, что мы больше не можем позволить себе то, что раньше. Лучше узнать от нас, чем...
Она не договорила. В горле встал ком — вспомнился недавний разговор с дочерью о поступлении в платный колледж.
— Я найду деньги, — глухо сказал Миша. — Возьму сверхурочные, может вторую работу...
— Дело не в деньгах, — Полина вдруг почувствовала дикую усталость. — Вернее, не только в них.
Она встала, включила свет. Резкий электрический свет заставил их обоих сощуриться.
— Если хочешь сохранить семью — а я надеюсь, что хочешь, — будут условия.
Миша поднял голову:
— Какие?
— Первое: никакой лжи. Вообще. Даже в мелочах. Один раз соврёшь — и всё, точка.
Он кивнул.
— Второе: все финансовые решения теперь принимаем вместе. Любой платёж больше тысячи рублей — обсуждаем.
— Хорошо.
— И третье, — она помедлила. — Завтра едем в полицию. Пишем заявление на твоего друга.
— Что? — Миша дёрнулся. — Зачем? Всё равно ничего не вернуть...
— Затем, что я хочу знать — ты действительно готов начать сначала или просто пытаешься замять скандал.
В кухне повисла тишина. Было слышно, как в соседней квартире кто-то смотрит телевизор.
— А если... — Миша запнулся. — Если его посадят?
— Надеюсь, что посадят, — жёстко ответила Полина. — Он украл не только наши деньги, Миш. Он украл наше доверие. Нашу веру друг в друга.
Она осеклась, почувствовав, что ещё немного — и расплачется. Этого нельзя было допустить. Не сейчас.
— Хорошо, — наконец сказал Миша. — Ты права. Завтра едем в полицию.
Он поднялся, сделал шаг к ней:
— Полин... Ты правда думаешь, мы сможем начать сначала?
Она смотрела на него — осунувшегося, постаревшего за один вечер. Десять лет вместе. Двое детей. Столько всего пережито...
— Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу попробовать. Ради Катьки. Ради нас. Только больше никакой лжи, слышишь?
Миша кивнул. В его глазах блеснули слёзы:
— Клянусь. Больше никогда.
За окном начинался рассвет. Самая длинная ночь в их жизни подходила к концу.
В отделении полиции было неуютно. Жёлтые стены, скрипучие стулья, запах дешёвого кофе из автомата. Полина заполняла бумаги, а Миша сидел рядом, отвечая на её вопросы — даты, суммы, номера телефонов.
— И что, совсем никаких документов не осталось? — спросила следователь, молодая женщина с усталым лицом.
— Только договор, — Миша достал из папки смятые листы. — И переписка в телефоне.
Следователь пробежала глазами по документу:
— Типичная история. Третье заявление за неделю с похожей схемой.
— То есть его не найдут? — тихо спросила Полина.
— Почему же, — следователь подняла глаза. — Найдём. Рано или поздно все они попадаются. Только денег уже не будет — успевают вывести.
По дороге домой молчали. Полина вела машину, а Миша смотрел в окно на хмурый ноябрьский день.
— Знаешь, что самое паршивое? — вдруг сказал он. — Я ведь правда верил, что делаю как лучше. Что смогу всё изменить...
— Ты и изменил, — Полина невесело усмехнулась. — Только не так, как планировал.
Вечером, когда Катька ушла к себе делать уроки, они сели за кухонный стол — теперь уже с калькулятором и блокнотом.
— Так, что у нас есть? — Полина взяла ручку. — Твоя зарплата, моя... Ипотека, коммуналка, Катькина школа...
— Я поговорил с начальством, — Миша придвинул к себе калькулятор. — Берут на проект, будет плюс тридцать процентов к окладу. Правда, работать придётся без выходных.
— У меня тоже есть вариант, — Полина что-то черкала в блокноте. — Помнишь, мне предлагали вести бухгалтерию в той небольшой фирме? По вечерам, удалённо...
— Но ты же хотела летом к морю...
— Море подождёт, — она пожала плечами. — Сейчас важнее встать на ноги.
Миша смотрел, как она быстро пишет цифры, считает, вычёркивает. Такая собранная, деловая. А ведь ещё вчера готова была его убить.
— Полин...
— Что?
— Спасибо, что не ушла. Я бы понял, если бы...
— Глупый, — она подняла глаза от блокнота. — Куда я от тебя денусь? Мы же семья. Да, ты облажался по-крупному. Но мы выберемся. Вместе.
В дверях появилась заспанная Катька:
— Мам, пап, вы чего не спите? Уже первый час.
Они переглянулись.
— Кать, иди сюда, — Полина подвинулась. — Нам надо поговорить.
— О чём? — дочка настороженно присела рядом.
— О нашей жизни, — Миша взял её за руку. — О том, как она изменится. И почему этим летом мы не поедем в лагерь с подружками...
Катька молчала, слушая их рассказ. Только крепче сжимала папину руку.
— Значит, мы теперь бедные? — спросила она, когда они закончили.
— Нет, солнышко, — Полина обняла дочь. — Мы теперь другие. Мы теперь честные.
Прошло три месяца. За окном падал мокрый февральский снег, а они снова сидели за кухонным столом. Только теперь здесь появилась новая деталь — большая доска, где маркером были расписаны все доходы и расходы.
— Ну что, подводим итоги? — Полина достала потрёпанный блокнот, который завела в тот вечер.
— Давай, — Миша придвинулся ближе. От него пахло морозом и кофе — только что вернулся с работы. Вторая смена, третий месяц подряд.
— Так... За январь отложили сорок три тысячи.
— Немного, — он вздохнул.
— Зато честно, — она легонько толкнула его плечом. — И на пять больше, чем в декабре.
С лестничной площадки донёсся звонкий смех — Катька вернулась из школы. Они слышали, как она возится с ключами, как хлопает входная дверь.
— Мам, пап! — влетела на кухню. — Угадайте что?
— Что? — спросили они хором.
— Меня взяли! — Катька плюхнулась на стул, чуть не опрокинув чашку. — В музыкальную студию! Бесплатно! Руководитель послушал, как я пою, и сказал, что я могу заниматься в младшей группе, представляете?
Полина с Мишей переглянулись. Катька давно мечтала о занятиях вокалом, но раньше они искали платные курсы...
— Это же здорово! — Полина обняла дочь. — Когда первое занятие?
— В следующий вторник! — Катька сияла. — А ещё руководитель сказал, что если буду стараться, летом возьмёт меня на конкурс...
— Какой конкурс? — насторожился Миша.
— Городской! Там никакой оплаты, только надо костюм...
— С костюмом что-нибудь придумаем, — Полина подмигнула дочери. — У меня как раз есть одна идея.
Катька убежала в свою комнату — делать уроки и мечтать о будущих выступлениях. А они остались вдвоём.
— Знаешь, — Миша повертел в руках маркер, — я тут подумал... Может, взять кредит?
Полина напряглась:
— Зачем?
— Да нет, не то что ты подумала, — он усмехнулся. — Небольшой. На швейную машинку тебе. Ты же говорила, что могла бы шить на заказ...
— А как же уговор — никаких кредитов?
— Так это другое. Это вложение в дело. Настоящее, — он выделил это слово. — И решение принимаем вместе.
Полина задумалась. Последние полгода она действительно часто вспоминала, как когда-то шила подругам платья...
— Ладно, давай посчитаем, — она открыла новую страницу в блокноте. — Сколько там минимальный платёж, если брать...
В дверях снова появилась Катька:
— Мам, а поможешь мне платье для выступления придумать?
— Помогу, — Полина улыбнулась. — Только сначала с папой кое-что обсудим.
— Опять про деньги? — дочка скривилась.
— Про будущее, — поправил Миша. — Теперь мы всё делаем вместе, помнишь?
Катька кивнула и ушла. А они склонились над блокнотом, считая и планируя. Без криков и обвинений. Без безумных схем и рискованных вложений. Просто муж и жена, которые наконец-то научились быть честными друг с другом.
За окном продолжал падать снег, и в его мягком свете кухня казалась особенно уютной. Полина поймала своё отражение в тёмном окне — усталая, но спокойная. Они справятся. Теперь она в этом уверена.