Начало, первая глава *** Шестая часть
Глава 10. Демьян
Никогда не любил в бизнесе фальшь. Важно всегда держать на губах дежурную улыбку и пожимать руку врагу, делая вид, что вы с ним давние приятели. Я был вынужден пригласить на мальчишник своего «партнёра». Скорее даже, отщепенца… Когда-то он подставил отца, а потом заключил с тем соглашение, согласно которому они не должны были мешать друг другу работать. Отец свою часть сделки выполнял, а это существо нет…
— Демьян, как ты возмужал! Поверить не могу, что ты когда-то и в подмётки своему отцу не годился, а теперь возглавляешь его корпорацию! Поздравляю тебя с помолвкой! Выпьем за семейное счастье?
— Я не пью, — сухо процедил я, пожимая руку Полесова.
— Так я ведь тоже не пью… Это всего лишь минералка! В знак нашей дружбы.
Он кивнул на поднос, и я взял один из пяти бокалов с минеральной водой. Сделав глоток и отсалютовав Полесову, я уже хотел покинуть эту клоаку, но он задержал меня.
— Ну это совсем по-детски, Дёма! Давай уж до дна! Не опьянеешь ведь!
И я купился, даже не подозревая, что самый близкий человек мог подставить меня и выдать мой самый главный секрет…
Смотрю на заголовок новостей, в котором пишут о том, как рушится империя Полесова, и мне ни капли не жаль его. Он отнял то, что принадлежало моему отцу, то, что я обещал защитить любой ценой, и у меня не осталось выбора, кроме как уничтожить это дело, подняв новую империю.
Запускаю видео, где успевший поседеть за эти годы Полесов оправдывается и говорит, что непременно восстановит производство. Он утирает пот со своей сальной головы, а я понимаю, что мысленно он клянёт меня, понимая, откуда прилетело отмщение.
Выключаю ноутбук и откидываюсь на спинку кресла. Принимаюсь раскачиваться в нём. Не хочу думать ни о чём. Уже не вернуть того, что случилось в прошлом, но мне кажется, что в настоящем у меня есть шанс сделать что-то хорошее… Возможно, у нас с Дымкой он есть.
Вспоминаю, как впервые назвал её Дымкой.
— Дымка, погоди! Я за тобой не успеваю!
Она так ловко бежала босиком по камням, что мне пришлось признать своё поражение — у меня ступни оказались нежнее и отдавались болезненными спазмами, стоило мне наступить даже на самый маленький камень.
— Дымка? Почему? — обернулась девушка и улыбнулась, посмотрев мне прямо в глаза.
Уже тогда мы начали сближаться, но я боялся разрушить нежность, появившуюся между нами. Наши отношения казались такими чистыми и невинными, что мне не хотелось как-то навредить им.
— Потому что ты такая же нежная, как кольца дыма… Даже нежнее, — произнёс я, приблизился к ней и осторожно прикоснулся к ней, убирая выбившуюся прядку волос за ухо девушки.
Всё начиналось медленно и красиво. С первого взгляда на неё я решил, что она непременно станет моей женой, но ошибся. Отчего-то судьба задумала повернуться ко мне другим местом и показала средний палец, подставив под свой сильнейший удар, который я не смог выстоять.
Долгих семь лет я переосмысливал произошедшее, думал, почему она выдала всё своей сестре, почему доверила ей мои секреты… винил за то, что даже не выслушала, ведь тогда могла бы понять, наверное… А потом просто пообещал себе, что отпущу её. Но не смог… А она, судя по всему, отпустила…
Продолжаю качаться в кресле и сам не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь от того, что чуть не падаю на пол. Смотрю испуганно по сторонам и выхожу из кабинета. За окном уже темно. Я иду на кухню, чтобы выпить воды, потому что во рту пересохло. Кажется, мне снились кошмары.
— Ася заглядывала к вам в кабинет, но не стала будить! — говорит нянька.
Женщина пьёт ромашковый чай на кухне. Она каждый раз перед сном сидит за столом с книгой в руках и пьёт ромашковый чай. Понимаю, что где-то глубоко в душе она успела стать для меня родным человеком, как мать, которой у меня никогда не было. Улыбаюсь и киваю, сам не зная зачем.
— Сам не понимаю, как заснул… Вся эта ситуация сильно изматывает меня! — честно признаюсь я.
— Понимаю, что это не моё дело, но Ася весь вечер рассказывала мне про Татьяну. Она произвела на девочку сильные впечатления. Вы бы пригласили её к вам в дом?.. Мне кажется, что Татьяна очень хорошо влияет на вашу дочь. Возможно, её близость помогла бы Асеньке восстанавливаться…
Я наливаю воду и стараюсь не подавать вида, что меня трогают слова Юлии Сергеевны. Но они бьют по самому больному, потому что я не могу этого сделать. Пытался, но Дымка ответила отказом… Да и неправильно всё это — сталкивать их и заставлять привыкать друг к другу, потому что потом будет больно всем.
— Спасибо за совет, Юлия Сергеевна! Я подумаю над вашими словами, а сейчас пойду спать! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — глухо отвечает женщина и возвращает взгляд в книгу.
Она не знает о прошлом, которое связывает нас с Дымкой, а иначе не стала бы предлагать привозить женщину сюда. И я не могу никому рассказать об этом, потому что у меня нет привычки делиться с посторонними тем, что принадлежит не только мне. Вряд ли Тане будет приятно, если она вдруг появится в нашем доме, а нянька будет смотреть на неё с жалостью.
Иду в комнату, падаю на кровать, не в силах даже переодеться и зачем-то набираю номер телефона Дымки. Возможно, она уже спит… Скорее всего, не станет отвечать мне… А если и ответит, то о чём мне с ней говорить? Зачем я снова мучаю себя и хочу услышать её голос?
— Багрянский? Что-то случилось? — спрашивает Дымка, отрезвляя меня и возвращая в суровую реальность.
— Я просто хотел узнать, не нужно ли тебе что-то…
— Тань, я занёс матрас, можешь стелить постель! — слышу отдалённый голос того самого «жениха», и меня снова пробирают неприятные эмоции.
Занёс матрас…
Можешь стелить постель…
В горле в мгновение становится чересчур сухо, и кашель, непонятно с чего вдруг появившийся, больно царапает его.
— Наше соглашение ещё в силе? — сухим тоном спрашиваю я.
— Соглашение? О чём ты говоришь?
— О рождении ребёнка, если твои стволовые клетки не подойдут Асе…
Понимаю, что никакого соглашения у нас не было, и Дымка ничего не обещала мне, но она приехала сюда, и я был уверен, что она не откажется помогать.
— Я ничего тебе не обещала, но я помогу девочке… — лепечет Таня.
— Тогда я вынужден напомнить, что ты не должна спать с другими мужчинами, пока не забеременеешь и не родишь малыша, чтобы исключить вероятность беременности от кого-то другого!
Слышу, с каким возмущением выдыхает Дымка. Она злится на меня, но я не смог промолчать. Для кого ещё она собралась стелить постель? В жилах закипает кровь от мысли, что она будет спать с этим мужиком… Меня даже начинает потрясывать от негодования. Я не могу представить её с кем-то другим, пусть у неё и были мужчины после нашего расставания, а мне приходилось стискивать зубы и закрывать на это глаза, понимая, что ничего не могу сделать. Не мог или не хотел? Может, я просто струсил? Просто боялся упустить хотя бы малейшую возможность и оттолкнуть её от себя? Да и её слова всё расставили по местам… Она сказала, что ненавидит меня.
— Пообещай мне, что никогда не скажешь мне слов ненависти, во имя всего хорошего, что уже было у нас. Как бы сильно ты не обиделась, не говори, что ненавидишь, если на самом деле не будешь ощущать внутри жгучую ненависть!
— Обещаю!
Но она сказала эти слова… И только теперь я понял, чем именно заслужил её ненависть. Сердце сжимается от мысли, что у меня могли быть дочь или сын от любимой женщины…
— Дypaк ты, Багрянский! — отвечает Таня и сбрасывает вызов, а я откидываюсь на подушку и злюсь.
Так сильно злюсь на неё, что хочу поехать туда и снова попытаться вывести её на разговор.
А может, всё правильно?
Семь лет слишком большой срок для того, чтобы двигаться дальше, чтобы отпустить и найти для себя новый смысл жизни, что Дымка и пытается сделать. Зачем я ей нужен? Она не позволит мне даже видеться с ребёнком, которого родит… А смогу ли я жить в неведении и не иметь возможность даже просто оказаться рядом с малышом?
Сердце замирает, когда я представляю Дымку в роли матери. Она была бы самой лучшей мамой на свете, а наши дети…
Не будет наших детей!
Ударяю кулаками о матрас и стискиваю зубы до противного скрежета.
— Ты мной воспользовался, Багрянский… У меня на руках есть доказательства. И ты можешь ознакомиться с ними… А ещё внутри меня живёт ребёнок — твой ребёнок, и это самое сильное доказательство того, что ты взял меня силой. У меня есть свидетель, который подтвердит, что ты принудил меня к близости… Тебя посадят, и ты будешь гнить за решёткой…
— Всё равно, — прохрипел я, делая глоток напитка, обжигающего слизистую.
Мне хотелось свернуть лгунье шею, и я мог бы сделать это, но меня тормозило её заявление о том, что она ждёт моего ребёнка.
— А на то, что моя сестрёнка окажется в очень щепетильной ситуации? — Анна чуть сузила глаза и хищно улыбнулась.
Заткнуть бы её грязный рот и отправить кормить рыб на дне столичной реки, но сначала я должен был дождаться рождения ребёнка и понять, что там за щепетильная ситуация, в которой может оказаться Дымка, ведь оставшись без средств к существованию я никак бы не смог помочь ей…
Снова и снова прокручиваю в голове события прошлого, а потом вдруг засыпаю и вижу кошмар. Ася ушла на радугу, мы не смогли спасти её, а Таня снова бросила меня один на один с этой болью и забрала нашего совместного ребёнка, заставив меня захлёбываться собственной кровью, взявшейся ниоткуда.
В ужасе открываю глаза и смотрю по сторонам.
Я всё-таки уснул в одежде.
Солнце уже успело занять свой престол и бьёт яркими лучами в окно, потому что я не занавесил шторы.
Телефон пиликает, и я не сразу соображаю, что кто-то звонит. Какое-то время думаю, что будильник, но на нём стоит совсем другая мелодия. Когда смотрю на экран, до меня доходит, что звонит лечащий врач Аси.
— Андрей Семёнович? — отвечаю я, надеясь, что он не скажет ничего дурного.
— Доброе утро! Демьян, пришли результаты анализа стволовых клеток Татьяны… Хотел бы порадовать, но не могу… Тут такое дело… В общем, есть совсем незначительные различия. Можно провести пересадку, но в самом крайне случае. Боюсь, что организм девочки не примет их и начнёт вырабатывать антитела, и тогда уже никакая пересадка не поможет.
Я тяжело вздыхаю.
— Значит, нам нужно пробовать последний вариант?
— Желательно… Если все анализы придут нормальными, и Татьяне можно будет рожать…
— Понял… Ладно, я позвоню Тане.
Меня бесит вся эта ситуация. Я рассчитывал, что не стану обузой для Дымки… Когда врач сказал про пересадку её стволовых клеток, в душе появилась надежда на то, что если у нас и родится совместный ребёнок, то только после того, как Дымка найдёт в себе силы, чтобы простить меня. Малыш, рождённый в ненависти и неприязни, заранее ущемлён. Мне становится горько, и я уже подумываю отменить всё. Могу ли ради одного ребёнка жертвовать чувствами другого? Кем он будет считать отца, который вынужденно отказался от него, потому что просил родить малыша для спасения старшей дочери? А Дымка вынудит меня отказаться от своих прав, я больше чем уверен в этом.
Утопаю в собственных мыслях, поднимаюсь на ноги, чувствуя сильнейшую головную боль, которая буквально рвёт меня на части. Прохожу мимо комнаты дочери, дверь в которую приоткрыта. Ненадолго застываю в проёме, потому что Ася уже проснулась, сидит на кроватке и разговаривает со своей новой игрушкой.
— Пообещай, что ты позаботишься о моём папе, зайка! Когда я уйду, ему будет очень одиноко! — лепечет Ася, и моё сердце в мгновение обливается кровью.
Глава 11. Дымка
Сидя на крыльце, я пью горячий чай и наслаждаюсь тёплым солнышком, которое только-только стало вставать и нежно согревать своими лучами. Конечно, скоро поднимется жара, но пока есть немного времени, чтобы успеть насладиться летним утром. Я немного жмурюсь, глядя на красивые перьевые облака, медленно плывущие по небу, а на губах появляется улыбка, но надолго она не задерживается.
Телефон звонит, и, увидев, что это Багрянский, я хочу отклонить вызов, но не делаю этого, ведь он может сказать что-то важное. Надеюсь, что он всё понял и прекратит устраивать никому ненужные сцены ревности… Сейчас мы просто партнёры, не более того…
— Что-то случилось? — сходу спрашиваю я.
— Да. Привет, Дымка…
Багрянский ненадолго затихает и тяжело дышит, а я понимаю, что следует оставить обиды прошлого там, где они случились. Я была обижена на своего жениха, а сейчас он выступает в роли отца моей племянницы, не более того…
— Привет! — отвечаю тихо.
Раньше мы могли часами разговаривать по телефону и спорить, кто первым будет отключаться, а теперь мне хочется сбросить звонок прямо сейчас.
— Пришли результаты твоих анализов… Доктор сообщил, что совместимость не стопроцентная, он опасается, что во время пересадки костного мозга у Аси начнут вырабатываться антитела, и тогда уже ничего не сможет помочь…
— Я правильно понимаю, что единственный выход из этой ситуации — рождение ребёнка?..
— Это не даёт стопроцентной гарантии… — отвечает мужчина приглушённым голосом.
— Но мы не можем не попытаться, верно?
— Дымка, я бы хотел встретиться и обсудить с тобой этот момент. Конечно, изначально я просил тебя стать матерью ребёнка-донора, но… — Багрянский обрывается.
— Ты не можешь передумать сейчас, когда твоя дочь так сильно нуждается в этом… Я уже сказала, что помогу, если это будет возможно… Но учти, что напрашиваться и уговаривать тебя не стану.
— Понимаю, и я благодарен тебе, но есть немало нюансов, и я не знаю, как поступить в этой ситуации лучше… Я не смогу оставить своего ребёнка, Дымка! Знаю, ты будешь просить об этом, но уже сейчас я понимаю, что это будет такой же мой сын или дочь, как и Ася. Я не смогу оставить его и не участвовать в его воспитании…
Сердце замирает, а на глаза тут же наворачиваются слёзы. Я вспоминаю о малыше, который уже в зародыше умер, а ведь я тоже могла быть мамой… Думаю над словами Багрянского, а перед глазами то и дело появляется его дочь.
Маленькое белокурое солнышко.
— Ты не можешь бросить свою дочь на произвол судьбы… — констатирую факт я, и смотрю на кружку с чаем, куда успевает попасть мошка. Ставлю кружку на крыльцо, поддеваю мошку ногтем и достаю, позволяя улететь. Вот только маленькие крылышки уже успели намокнуть, и она не может пошевелить ими. Так же и Ася — борется из последних сил за свою жизнь. Но она не справится одна.
Мы должны ей помочь.
— Потому я и хотел встретиться с тобой. Сегодня Ася говорила с зайчиком, которого ты ей подарила… Она просила его позаботиться обо мне, когда её не станет… Дымка, второй раз в своей жизни я не знаю, как поступить… Мне больно… — честно признаётся Багрянский.
По щекам текут слёзы. Они обжигаю кожу и пробираются до глубины души. Сердце тяжело ударяется о рёбра.
Говорила с зайчиком…
Просила позаботиться о её единственном родном человеке…
Больно, когда ребёнок осознаёт, что смерть близко. Ещё больнее, если ты ничем не можешь помочь ему. Тяжесть в груди медленно поднимается вверх и сдавливает горло. Голова идёт кругом. Мне настолько тяжело, что просто не передать словами, а каково отцу девочки?
— Прости, что переваливаю всё это на тебя, просто… Ты по-прежнему остаёшься единственным человеком, с которым я могу поговорить откровенно. Прости. Я не должен был!
Понимаю, что Багрянский пытается взять себя в руки. Ему тяжело. Очень тяжело. Но мне тоже было тяжело и сложно в своё время, и я одна справлялась с этой болью.
— Мы должны попытаться… Как только врач сообщит о возможности забеременеть, мы поговорим об этом, а пока не имеет смысла, потому что мы даже не знаем, смогу ли я выносить и родить здорового ребёнка! Извини, но мне нужно идти… Передавай Асе привет и скажи, что её ангел-хранитель рядышком!
Я отключаю телефон, кладу его на крыльцо рядом с кружкой и роняю лицо в ладони. Слёзы текут по щекам сильнейшим потоком, и я ничего не могу поделать с собой. Меня потрясывает от сильнейших эмоций, а голова начинает кружиться, словно мне не хватает кислорода. Я не желала становиться участником такого испытания. Не нужно было сразу соглашаться с Багрянским и ехать сюда, а теперь уже дороги назад нет и не будет…
— Тань? Таня, что случилось?
Виктор входит в калитку и спешит ко мне. Поднимаю на него затуманенный от слёз взгляд и смотрю какое-то время, а затем снова прикрываю лицо ладонями и негромко всхлипываю.
Мужчина ничего не говорит больше, не спрашивает, просто присаживается рядом и обнимает меня.
— Таня, всё будет хорошо, слышишь?
— Ну почему всё так несправедливо, Вить? Почему маленькие дети страдают? За что им такое испытание?
— Я не знаю, Танюш… Я не знаю! С девочкой что-то случилось?
Понимаю, что хоть вчера Виктор и пытался отговорить меня помогать Багрянского, у него вся та же добрая и чистая душа, которая была раньше… Он беспокоится за малышку.
— Пока нет, но как всё сложится дальше?..
Я плачу и кладу голову на плечо Виктора, а он прижимает меня к себе.
— Я так понимаю, твои стволовые клетки не подходят для пересадки?
Я отрицательно мотаю головой, а Витя негромко скрипит зубами и утопает в собственных мыслях.
— Давай мы перестанем грустить и займёмся уборкой? Дел на участке немало… — пытается отвлечь меня Виктор, и я улыбаюсь.
Если другого выхода нет, и мне остаётся лишь беременность от Багрянского, то на ближайший год мне придётся обосноваться здесь. Что делать с работой? Вопрос хороший, но пока я даже не пытаюсь искать ответ. Скорее всего, Багрянский на самом деле уладил этот вопрос, потому что начальник так и не перезвонил мне.
— Да, ты прав… Работы непочатый край! — улыбаюсь я, а Витя встаёт на ноги, подкатывает рукава рубашки и протягивает мне руку.
— Будешь работать в рубашке? — спрашиваю я, принимая помощь мужчины.
— Предлагаешь мне работать без неё? — подмигивает Витя, и меня смущают его слова.
— Н-нет… Конечно, нет… Впрочем, как тебе будет удобнее.
Щёки начинают краснеть.
Конечно, мужчины в деревне часто работают с обнажённым торсом в солнечный день, но я понимаю, что буду неловко чувствовать себя, если мужчина разденется. Виктор берёт в руки косу и точильный камень и готовится к покосу травы…
День сегодня будет очень непростой.
Меня ненадолго отпускают мысли о том, что будет дальше, и как теперь поступить с Асей. Я вспоминаю времена, когда бабушка ещё была жива, и мы с Витей помогали по огороду сначала ей, а потом бабе Нюре…
До самого вечера мы возимся во дворе, и я уже готова рухнуть без сил. Сидя за компьютером в офисе я отвыкла от работы на огороде и немного ослабла. Неплохо было бы заняться собой, вот только начинать заниматься в зале было бы глупо, ведь во время беременности я вряд ли смогу продолжить, если только это не будет лёгкий фитнес. Я уже почти свыклась с мыслью, что буду беременна, пусть пока не пришли результаты анализов, и врачи не сказали, что я на самом деле смогу стать мамой.
— Ну что? Пойдём ужинать? Бабуля уже должна была нажарить котлеты и натушить твою любимую картошку! — говорит Витя, обтряхивая свои шорты.
— Да, я голодная до ужаса… — улыбаюсь я и направляюсь к мужчине, но неловко подворачиваю ногу и буквально падаю у нему в объятия.
Ненадолго между мной и Витей повисает молчание, а затем он приподнимает меня, обхватив руками и начинает кружить, совсем как раньше. Хватаюсь за его шею и прошу отпустить, потому что до сих пор боюсь, что он меня уронит, хоть он превратился в очень сильного мужчину. Смеюсь, и когда Виктор ставит меня на ноги, хватаюсь за его плечи, потому что голова кружится, и я боюсь рухнуть.
— Ну что? Дойдёшь сама, или тебя на руках отнести? — с улыбкой спрашивает Виктор, а я ненадолго застываю взглядом на его губах.
Почему я никогда не рассматривала его на роль своего ухажёра, и всегда считала лучшим другом, братом, но не более того? Таких мужчин нужно бы заносить в красную книгу, а я не могу почувствовать к нему ничего… Мне становится немного горько, и я подумываю отказаться от предложения, а когда слышу негромкое покашливание, то резко оборачиваюсь к забору и замираю.
Багрянский…
Не знаю, что он тут делает, но его мысли в эту секунду несложно угадать.
Зачем обниматься взрослой женщине со взрослым мужчиной?
Наверняка посчитал нас влюблённой парочкой.
Вспоминаю его вчерашний приказной тон, и мне становится неприятно.
— Ты не говорила, что ждёшь гостей! — с раздражением в голосе произносит Виктор.
— Да я и не ждала вроде бы… — пожимаю плечами и выбираюсь из его объятий.
Голова всё ещё кружится, но стоять на ногах я могу.
— Вить, ты иди тогда, а я подойду сейчас… Только узнаю у «гостя», что случилось, и почему он приехал без предупреждения…
— Уверена, что хочешь оставаться с ним наедине? — почти шепчет мне в макушку Виктор и берёт за плечи.
Я вижу, как искажается лицо Багрянского, и легонько смахиваю с себя руки друга.
— Да, Вить! Спасибо!
Виктор больше ничего не говорит и не спрашивает. Он проходит мимо Багрянского, не сводя с того взгляд. Мне кажется, что между ними происходит безмолвная война. Виктор специально задевает своим плечом плечо Багрянского, и я пугаюсь того, что между ними произойдёт конфликт, но Демьян удивляет меня: он никак не реагирует на провокацию.
Я медленно бреду к воротам, стараясь не качаться по пути, чтобы бывший не подумал, что ко всему прочему я ещё и пьяна. Приближаюсь и останавливаюсь напротив. Стойкий запах древесных ноток, исходящий от мужчины, дурманит меня, но это всего лишь секундное воспоминание, которое быстро улетучивается, и я начинаю воспринимать его, как аромат обычного одеколона.
— Зачем ты приехал? — спрашиваю я, поглядывая на Багрянского.
— Хотел обсудить с тобой вопрос рождения ребёнка… Если это ещё актуально…
Я ничего не отвечаю на последние слова бывшего, пусть они и царапают душу. Мне становится до слёз обидно, что меня до сих пор тянет к нему, а не к кому-либо другому.
— Мы ведь договорились, что обо всём будем говорить, когда придут анализы…
— Ты можешь выносить и родить здорового ребёнка. Сегодня мне звонил врач. Так как пока готовы не все анализы, придётся немного подождать с зачатием, но он уже дал ответ… И я думал, что мы сможем всё обсудить сейчас, но… Прости, что отвлёк от приятного времяпровождения.
— Извинения принимаются! — киваю я. — Что ты хочешь сказать? Ты привёз меня сюда с определённой целью… Теперь ситуация изменилась? У твоей дочери всё в порядке? Или ты рассчитываешь, что я соглашусь создать с тобой семейную ячейку общества, чтобы мой ребёнок рос в полноценной семье? Нет, Багрянский… Я не хочу наступать на те же грабли, да и не смогу… Прошло семь лет, и ты должен понимать, что это слишком большой срок. Ребёнок, который родится не будет расти с тобой… Это моё условие.
— А с кем будет? С ним?
Вопрос бьёт под дых, и я не могу найтись со словами. Слишком сложно всё и неправильно… Я не могу лишать ребёнка отца ещё до его рождения… Багрянский хороший отец, это видно по тому, как он заботится об Асе… Вот только будет ли он точно так же заботиться о нашем малыше? Будет ли любить его? Вопросов много, но ответа ни одного…
— Со мной… А тебе следует найти жену или развестись с ней и завести новую… Асе нужна мать.
Сама не понимаю, зачем лезу в чужую жизнь. Багрянский и без меня всё это знает.
— Мы с Аней разведены… Свадьба с ней была финальным штрихом кукловода, который пытался потопить меня, и которому ты слила все мои наработки… После свадьбы на сестре-близняшке моей невесты, я потерял всё окончательно, но смог возродиться из пепла… Мы развелись на следующий день после свадьбы, во время которой ей стало известно, что я банкрот… Тебя волнует что-то ещё? Можешь напрямую задавать вопросы, а не намекать… Я готов говорить откровенно о прошлом, а ты?
Новые главы ежедневно в 17-00 МСК.