Начало, первая глава *** Пятая часть
Глава 8. Демьян
Руки сжимаются в кулаки, а я всё не могу отвести взгляд от места, на котором стоял этот «жених». Откуда он свалился? Неужели приехал следом за Таней? Мне ничего не передавали о том, чтобы она ходила на свидания и вообще встречалась с кем-то в последнее время. Так откуда появиться этому жениху? Или Таня хочет просто насолить мне?
Перевожу на девушку взгляд, и мы несколько секунд безотрывно смотрим друг на друга. Дымка выдерживает презрение в своём взоре, а я пытаюсь понять — она хотя бы догадывается, что сама подложила сестру под меня? Внутри кипит ярость, но я успешно давлю её, потому что рядом дочь. Дочь, которая зависит от Тани, от её решения помогать нам дальше. Если девушка откажется, то моя малышка может умереть. Сердце сжимается, и я отвожу взгляд в сторону.
Нет.
Не умрёт.
Я буду из кожи вон лезть, чтобы она осталась со мной и повидала жизнь, насладилась всеми яркими красками той.
Какое-то время Таня с Асей разглядывают облака, плывущие по нежному небесному полотну, а я стою на месте и всё думаю об этом женихе…
Мужик смотрел на меня так, словно знал всё об измене и о том, что Дымка не должна была прощать меня. А ещё в его взгляде горело что-то собственническое, словно девушка уже пообещала ему хранить верность до гробовой доски.
Могла ли Таня дать такое обещание?
Вряд ли…
Посмотрев на часы, я понимаю, что мы уж слишком загулялись. Асе пора домой. Ей нужно больше отдыхать по назначению врача, хотя я не могу не отметить, что на её щёчках появился едва заметный румянец, который буквально бросается в глаза. Асе нравится здесь, но я не смею задерживать её рядом с Таней. Если дочь привыкнет к своей тёте, она будет скучать по ней и страдать ещё сильнее…
Они обе будут страдать.
— Ася, нам пора ехать домой… — говорю негромко, стараясь не испугать чересчур увлечённых девочек.
— Можно побыть тут ещё немного? — начинает дуть губки малышка.
— Милая, ты можешь приехать потом снова. Если папа говорит, что пора, значит пора… Да и мне нужно собираться, потому что сейчас мы с Витей поедем в магазин.
— С твоим женихом?
Мне снова становится приторно-тошно от вопроса дочери. Хочется прочистить уши и не слышать это слово — «жених».
Когда-то ведь я был её женихом…
И рассчитывал стать мужем.
— Да, с ним! — кивает Таня и поджимает губы, словно ей неприятно оправдываться перед ребёнком и говорить о таких взрослых вещах.
Дочь нехотя поднимается на ноги, и я помогаю ей сесть в машину. Дымка просит подождать немного и говорит, что хочет сделать моей дочери подарок. Она скрывается в доме, а я, под предлогом, что хочу сходить в туалет, чтобы Ася не беспокоилась, спешу за девушкой.
Мы сталкиваемся на веранде. Дымка испуганно смотрит на меня, сжимая в руках маленького зайчика, связанного из серых ниток. Она сама связала его, когда ей было двенадцать — это я хорошо запомнил из её рассказов.
— Что т-тебе нужно? — спрашивает Дымка, продолжая смотреть на меня, как на врага, который в любую секунду может навредить ей.
Не могу держать себя в руках, потому что воспоминания, в мгновение нахлынувшие на меня при виде девушки, вызывают внутри сильнейшее желание прикоснуться к ней. Я понимаю, что буду жалеть об этом впоследствии, но хватаю Дымку за запястья и тяну на себя. На мгновение она теряется и ударяется о мою грудь. Аромат вишни проникает в носовые пазухи и сводит меня с ума.
Моя дымчатая вишенка…
Голова идёт кругом.
Я уже не помню толком, зачем зашёл сюда, хочу вот так стоять с ней и наслаждаться её близостью, дрожью девичьего тела…
— Ты в своём уме, Багрянский? — огрызается Дымка и вырывает руки.
Она делает шаг назад и смотрит на меня взглядом разъярённой хищницы. Она злится. Сильно злится на меня, но я вижу в этих эмоциях что-то ещё…
Она тоже вспомнила нашу первую ночь здесь, и страсть, которая свела нас обоих с ума в своё время.
— Нет… Наверное, нет… — мотаю головой я и наступаю. Дымка движется назад, но оказывается прижатой к двери, ведущей в дом. Она дрожит под моим напором. Боится меня… — Что за жених? У вас с ним есть что-то?
— Это не должно тебя касаться! — шипит девушка и старательно пытается оттолкнуть от себя, но не отступаю.
— Не должно, а касается!
— Лучше бы позаботился о том, где и с кем пропадает твоя жена! — с обидой выдаёт Дымка, и я понимаю, что внутри неё остались чувства ко мне, пусть она и пытается доказать обратное.
— У меня нет жены… — заявляю я и облизываю нижнюю губу.
— Если ты не отпустишь меня, то я…
Не даю Дымке договорить и маниакально прикасаюсь к её щеке. Провожу подушечками пальцев по нежной коже и понимаю, что заведён до предела, и если не остановлюсь сейчас, то превращусь в насильника.
— Позовёшь своего жениха? — спрашиваю с придыханием, склонившись к её ушку, которое она так любила, когда я целовал и обдавал своим горячим дыханием.
Сильная боль в районе коленной чашечки отрезвляет меня, и хватка слабеет. Дымка изворачивается и отскакивает в сторону. Я пока не могу даже слово выдавить от боли, а она грозно смотрит на меня.
— Я сама могу за себя постоять! У меня был хороший учитель в своё время!
Девчонка улепётывает на улицу, а я с силой ударяю кулаками о дверь. Я потерял разум рядом с ней, позволил ревности одержать верх и поставил под угрозу безопасность своей дочери… Впредь следует лучше контролировать себя.
Боль в колене потихонечку умолкает, и я нормально могу начать шевелить ногой. Этому приёму я обучил Дымку, чтобы в случае необходимости она знала, как отбиться от противника. И она сделала это отменно. Превзошла своего учителя – ничего не скажешь.
Жаль, что её противником стал я.
Ненадолго меня уносит в прошлое, и я вспоминаю наш разговор с Дымкой, после того, как мы провели жаркую ночь в этом доме.
— А ты напивался когда-нибудь до такого состояния, чтобы провести ночь с девушкой, а наутро ничего не помнить?
— Ты задаёшь мне такой вопрос после того, как мы провели незабываемую ночь вместе? Ну… Пьян я не был ни капли и ничего не забуду — это уж точно.
— Не об этом я, глупый… Просто спросила… Не бери в голову.
— Не знаю, зачем ты спросила это, но был один случай, когда я мог натворить что угодно, но при этом ничего не помнить…
Стараюсь забыть всё, что связано с Дымкой, осознавая, что это часть прошлого, которую мы добровольно закопали под руинами обид. Сегодня я позволил ревности одержать верх, но не должен был этого делать.
На мгновение я забыл, что именно стоит на кону.
Жизнь моей дочери.
Нельзя больше идти на поводу у своих чувств.
Нель-зя.
Выхожу на улицу и несколько секунд смотрю на Дымку. Она стоит у машины и с улыбкой на губах что-то рассказывает Асе. Сердце заходится в груди, но я унимаю его. Семь лет я не позволял себе думать об этой женщине, как о своей, так какой дьявол заставил меня сделать это теперь?
Виновато смотрю на Дымку, приблизившись к ней, а она начинает зажиматься, скрещивает руки на груди и готовится защищаться.
— Спасибо за сегодняшний день. Уверен, что он стал незабываемым не только для меня, — киваю я и иду к водительскому сиденью, опасаясь, что снова сорвусь.
Нель-зя…
Сажусь в машину, и Ася начинает хвастаться, показывая подарок, который ей подарила Дымка. Я понимаю, что дочь прониклась к когда-то моей невесте симпатией и корю себя за то, что согласился на этот пикник. Всё перевернулось вверх дном. Если бы я уехал раньше, то не узнал бы ничего об этом «женихе»… Не сходил бы с ума так сильно сейчас. Хмурюсь, поглядывая в сторону Тани, которая уже успела отойти к калитке. Она смотрит на Асю и улыбается, машет моей дочери, но полностью игнорирует моё присутствие… И я делаю то, что должен: завожу мотор и медленно выезжаю.
— А мы ещё приедем к Тане? Она хорошая! — говорит Ася, мечтательно улыбаясь.
Как часто она улыбалась за последние несколько месяцев? Её улыбки можно было пересчитать по пальцам, пожалуй… Сегодня их было явно больше, если не считать то, что дочь улыбалась, выдавливая из себя радость сквозь боль, чтобы поддержать меня.
И вот теперь моя дочь светится от счастья, а я не знаю, как долго оно продлится… Захочет ли Дымка встречаться с нами и следует ли мне позволять себе это?
— Ты не подарил ей цветочки, потому что у неё есть жених? — спрашивает дочь.
Не хочу говорить с ней о Дымке…
О цветочках…
О женихе.
О нём тем более!
— Нет, милая… Я не подарил ей цветочки, потому что так будет правильно… Я не могу дарить цветочки каждой женщине.
— Тётя Таня не каждая… — спорит Ася. — Она особенная! Как самая настоящая фея.
— Да. Как фея, — улыбаюсь я.
Фея, которая спасёт твою жизнь, а потом исчезнет и забудет о нас.
Вспоминаю, как Таня дрожала под напором моего взгляда, как таяла в моих руках и борюсь с желанием развернуть машину.
Пусть кричит, колотит меня, ненавидит, выплеснет все эмоции, а потом выплачется мне в плечо… И быть может хотя бы тогда мы сможем поговорить нормально?
Боль в колене напоминает о себе, и я понимаю, что там будет синяк. Нет. Такого разговора между нами никогда не будет. Если я буду использовать силу, Дымка никогда не простит меня и не станет слушать.
Скорее всего, шанса объясниться у меня уже нет и никогда не будет…
Мы доезжаем до дома, и Ася успевает заснуть в машине. Она крепко держит зайчика, прижимает к себе и время от времени улыбается во сне. Осторожно достаю дочь из салона и несу её в комнату. Укладываю на кроватку и укрываю одеялом. Открываю окна, чтобы проветрить комнату, пропитанную медикаментами. Меня бесит этот идеальный порядок, царящий там, ведь у детей должно быть всё разбросано, должны всюду стоять любимые игрушки, домики… яркие рисунки. А у неё нет ничего. Ничего кроме этого пикника, на котором она впервые за долгие месяцы улыбалась искренне, словно не замечала своего заболевания, словно не было этой привычной слабости и желания спать…
Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с нянькой Аси.
— Как ваш внук? – с улыбкой спрашиваю я.
— Да всё хорошо. Спасибо. Дочери дозвонилась, она приехала домой. Будет брать больничный на работе и сидеть с ним дома. Непоседа тот ещё. Я часто ставлю ему в пример Асеньку! — женщина осекается, поймав мой злой взгляд.
— Не стоит ставить в пример мою дочь. Уж лучше пусть ваш внук будет непоседой и набивает шишки, чем медленно гаснет! — выдаю я и ухожу в кабинет.
Сажусь за компьютерный стол и смотрю на фото, где мы с Дымкой счастливые и беззаботные. Все семь лет я хранил воспоминания о ней, пусть и пытался убедить себя, что «мы» уже в прошлом.
— Тань, давай не сегодня? Я устал, ничего не соображаю… Голова идёт кругом…
— Ты не хочешь провести со мной время? — настойчивость невесты поразила меня. — Я могу ведь и обидеться… Тебе хватило внимания на мальчишнике, да? — обиженно спросила она.
— Нет! Что ты? О каком ты внимании вообще? Я на самом деле неважно себя чувствую…
— Ты меня больше не любишь?
— Та-а-ань!
Она впилась в мои губы своими, и я не смог оттолкнуть её от себя, пусть ничего толком не видел, всё плыло перед глазами, а голоса отзывались в голове каким-то противным эхо, словно их что-то искажало.
— Ладно… Постой… Глупо будет спрашивать, но назови наш пароль…
Я ни в чём не мог быть уверен в эту секунду и решил убедиться, что рядом со мной действительно находится моя невеста, вот только сильно ошибся…
И я понял это только рано утром, когда окончательно пришёл в себя.
Глава 9. Дымка
Тело всё ещё потрясывает после того, как Багрянский нагло прижал меня к стене. На что он рассчитывал? Думал, что наивная глупая Таня пожалеет его, забудет все обиды и простит? Слишком глупо и опрометчиво с его стороны…
Проводив взглядом его удаляющийся автомобиль, я вспоминаю тот самый день…
Демьян поехал на мальчишник, где по его словам находились по большей части партнёры, которых он не мог оставить без «веселья». Девичник для меня устроила сестра, но из знакомых мне девушек там находилась только она и школьная подруга… Я уехала первой и решила сделать своему жениху сюрприз.
— Тань, ты же не думаешь, что он уедет с мальчишника так рано? Там же девушки будут красивые… Твоему сегодня нужно вдоволь насладиться чужими обнажёнными телами.
— Брось… Демьяну всё это не нужно. Он уже позвонил мне и сообщил, что через час поедет домой… Он себя дурно чувствует, и я хочу быть рядом.
— И ты сообщила, что приедешь?
— Нет пока, это будет сюрприз…— загадочно улыбнулась я.
Вот только позвонила баба Нюра и сообщила, что у нас в доме снова прорвало водопровод, и мне пришлось сорваться туда. Сокрушаясь, что приеду к Демьяну на пару часов позже, я вызвала такси и помчалась в деревню.
Тогда я даже не подозревала, что сестра тоже бросит своих подруг и поедет к моему жениху, чтобы он увидел на одно голое тело больше…
— Ты уже освободилась? — доносится до меня вкрадчивый голос Виктора, и я понимаю, что за воспоминаниями о прошлом не заметила, как начала убирать всё, что осталось после пикника.
— Да, Вить… Ты проходи! — выдавливаю улыбку, пусть улыбаться совсем не хочется. — Слушай, то, что ты видел…
— Меня это не должно касаться. Извини, что вспылил. Бабушка рассказывала, как сильно ты страдала, когда он тебя бросил. Я просто подумал, что должен предостеречь тебя от повтора… Ну сама ведь знаешь, каково это — наступать на грабли второй раз… А потом понял, что это не моё дело. Не смею я лезть в твою личную жизнь. Не хочу просто, чтобы тебе снова было больно.
— Нет, Вить… Ты не понимаешь! — мотаю головой я. — Мы с Багрянским не вместе. Всё слишком сложно… Его дочь серьёзно больна. Я могу помочь ей, поэтому я и вернулась сюда. Всё на самом деле невероятно сложно. И ты не прав – он меня не бросал, это я бросила его.
— Почему помочь его дочери можешь только ты?
Я понимаю, что мне придётся рассказать всё с самого начала, но не знаю, готова ли делиться мельчайшими подробностями. Мне неприятно говорить об этом, неприятно снова думать о бывшем.
— Потому что у нас с сестрой схожее ДНК. Найти Аню он не может… Единственный человек, который может помочь его ребёнку — я. Она моя племянница, Вить! Я не могу просто взять и оставить её в беде. Она умирает, и если я не помогу, то всю жизнь буду винить себя.
— Не может или не хочет? В наше время можно чёрта на куличиках найти, если захочешь… — ворчит Виктор. — Как ему только хватило наглости просить тебя о помощи? И в чём она заключается?
— Вить, давай не будем говорить о нём? — мягко останавливаю парня я.
— Да, конечно, прости… Ты хотела, чтобы я отвёз тебя в магазин?
Я киваю. Между мной и Виктором появляется напряжённое молчание, а затем мужчина уходит, чтобы подготовить машину и даёт мне время собраться. Не знаю, стоит ли мне пользоваться его добротой и давать какие-то надежды… Что он испытывает по отношению ко мне? Между нами ведь огромная пропасть… Мы не виделись много лет, не общались, а теперь он возвращается в мою жизнь как-то слишком не вовремя и начинает беспокоиться за меня, словно мы остались лучшими друзьями… На сердце появляется тяжесть, но я начинаю думать о том, что возможно это мой шанс начать всё с чистого листа… Если мои стволовые клетки подойдут Асе, ведь с чужим ребёнком вряд ли я буду нужна Виктору или кому-то ещё.
Я думаю обо всём, что стало твориться в моей жизни, пока не слышу сигнал автомобиля и не спешу сесть в салон. Виктор действительно смог многого добиться… Такой внедорожник стоит даже не сотни тысяч… Радуюсь за него и думаю о собственной никчёмности. Я сумела купить только квартирку и подержанную ласточку… С грустью думаю, как там моя машинка, и не повредил ли её эвакуатор.
— Ты в порядке? Бледная такая! — вдруг говорит мужчина, словно хочет вернуться к разговору, который мы с ним так и не закончили.
— Да. Всё хорошо. Спасибо. А ты? Что мы всё обо мне и обо мне? Расскажи, как у тебя дела, Вить? Чем живёшь? Может, у тебя семья есть? Невеста?
— Я женат, Тань! — улыбается Виктор, поглядывая на меня, а поймав смятение на моём лице, негромко хихикает: — на работе… Не было пока времени думать о семье, да и не удалось повстречать девушку, с которой я готов был бы пойти по жизни… Пока…
Мужчина многозначительно смотрит на меня несколько секунд, и в его взгляде теплится нежность, но он возвращает всё внимание на дорогу.
— А ты за годы после расставания с Багрянским не успела выйти замуж?
А вот этот вопрос почему-то отдаётся неприятным болезненным спазмом внутри. Не успела… Потому что боялась переступить через прошлое и впустить кого-то в свою жизнь.
— Нет, и не планировала, — отвечаю я. — Что у тебя за бизнес? Чем занимаешься?
Я увожу тему разговора, а сама снова и снова вспоминаю взгляд Багрянского, наполненный болью, отчаянием и ревностью.
— Как ты думаешь, твой Демьян не перепутает нас? — однажды спросила Аня.
— С чего вдруг? Мужчина никогда не спутает свою женщину даже с близнецом…
— Ой… Я тебя умоляю! Мужчины слишком примитивные существа… Напьётся и забудет обо всём на свете.
— Он никогда не напивается до такого состояния, если только не повторится один случай… А вообще мы с ним в шутку придумали пароль даже: «Два Д — Дымка и Дёма». Тебе не о чем переживать! Он не станет приставать к тебе вместо меня…
— Ты сказала про какой-то случай… Что за случай такой?
Думаю о словах Багрянского, что я виновна в измене куда больше него… Неужели из-за того, что я рассказала сестре пароль? Неужели он не почувствовал на самом деле, что с ним рядом находилась не я? Нет… Это бред чистой воды! Я не должна искать оправдание этой измене. Тогда зачем ищу спустя столько лет?
— Тань, мы приехали! — говорит Виктор, мягко касаясь моего плеча, и я поднимаю взгляд на большой торговый центр.
Мы с Виктором бродим по торговому центру, и я успеваю положить в тележку пуховое одеяло и подушку, пусть и не знаю, как долго пробуду дома. Баба Нюра была права, когда сказала, что все вещи испортились от сырости. На них просто невозможно спать. Думаю о том, что следовало вытащить матрас, чтобы просушить его, пока мы ездим, и немного морщу губы. Сама не замечаю, как сворачиваю в детский отдел.
Ася обмолвилась, что любит сов, и взгляд прилипает к мягкой игрушке, белоснежной сове с большими голубыми глазами, совсем как небесный простор в ясный день. Я тянусь к ней и беру в руки.
— Только не говори, что хочешь сделать подарок той девочке! — хмурится Виктор.
— Я… — понимаю, что мне нечего сказать в своё оправдание и замолкаю. Да и должна ли я оправдываться вообще?
— Именно для неё ты и хотела купить игрушку… У тебя слишком большое сердце, Таня! — покачивает головой приятель. — Но тебе следует понимать, что ты не пробудешь с девочкой долго… Ты ведь приехала не для того, чтобы помочь ей своим присутствием? Ты хочешь стать донором для неё? Для чего? Переливание крови? Пересадка костного мозга? Только не говори, что отдашь ей какой-то жизненно важный орган…
— Всё куда сложнее, Вить… Асе не подходят донорские стволовые клетки, и если мои не подойдут, то я должна буду… мне придётся… — Понимаю, что следует высказаться, чтобы не сойти с ума. Прижимаю сову к себе и поднимаю взгляд на Виктора. — Родить ребёнка от Багрянского, чтобы стволовые клетки взяли из пуповинной крови.
— Чего? — на лице мужчины застывает выражение ужаса. — Постой! Должна? Родить ребёнка от человека, который воткнул тебе нож в спину для того, чтобы спасти жизнь ребёнку, рождённому в измене? Я всё верно понимаю?
Знаю, что это звучит нелепо, потому что сама не понимаю, как согласилась пойти на такое, поэтому киваю и опускаю голову.
— Я, конечно, понимаю, как Багрянскому хватило ума попросить тебя о таком, но почему согласилась ты? Если девочке не подходят стволовые клетки других доноров, не может ли это означать того, что ей не подойдут и клетки рождённого малыша?
Я думаю.
Наверное, такой вариант существует, но если есть шанс, мы должны воспользоваться им…
Или нет?
— Вить, знаю, что это всё очень глупо, но я не могу не помочь малышке… Она не виновата, что была рождена в измене… Мы все совершаем ошибки, но дети не должны нести наказание за нас. Понимаешь? Эта девочка ничего дурного не сделала никому. И я хочу помочь ей, если смогу…
— Не понимаю тебя, Тань… Честно, не понимаю… Знаю, что ты добрая и готова отдать всё, чтобы помочь другим, но ты уже думала, что будешь делать с ребёнком, который родится? Сможешь ли ты беззаветно полюбить его, если будешь знать, что его отец сотворил с тобой? Что он воспользовался тобой в очередной раз, чтобы спасти свою дочь?
Слова Виктора режут по живому. Его вопросы вскрывают то, что я пыталась захоронить в себе, потому что пока не думала о будущем. Я просто дала себе установку, что это будет мой малыш. Ребёнок, о котором я уже и не мечтала даже.
— Вить, я не хочу пока об этом говорить… Я рассказала тебе уже слишком много, и мне нужно время, чтобы свыкнуться с мыслями, терзающими душу. Я пока сама не знаю, как и что будет… Понимаешь?
Виктор шумно вздыхает и кивает.
— Прости… У меня в голове не укладывается то, что ты топишь себя добровольно, но ты права… Если тебе тяжело говорить на эту тему, то я больше не подниму её. Только пообещай мне, Тань, что если тебе потребуется помощь, ты обратишься ко мне! Я поддержу тебя всегда и выслушаю. Договорились?
Я улыбаюсь, кладу сову в тележку и обещаю другу, что непременно обращусь к нему, если мне потребуется высказаться кому-то или попросить о совете.
Набрав необходимые на первое время продукты и средства гигиены, мы идём к выходу. Я купила столько всего, что приходится брать тележку. Хоть Виктор и предлагает оплатить мои покупки, я отказываюсь, потому что у меня есть накопления, а принимать такую помощь я не готова. Мне не хочется чувствовать себя обязанной впоследствии.
Приехав домой, Виктор помогает мне разобрать пакеты, и мы решаем прогуляться к лесу, как я и обещала, пусть ноги гудят, и я чувствую себя немного ослабшей после взятия крови… Или после пережитого стресса?
— А ты помнишь, как мы сбегали к пруду, чтобы поймать золотую рыбку, которая исполнит хотя бы по одному желанию каждого из нас? — вдруг спрашивает Витя.
— Да… Это были лучшие времена в моей жизни… Бабушка тогда сердилась и говорила, что в следующий раз непременно поставит меня в угол на горох, но никогда не делала ничего подобного…
— Какое желание ты хотела загадать рыбке?
Виктор останавливается и несколько секунд смотрит прямо в глаза, а у меня начинает бешено биться сердце, словно в предвкушении чего-то недоброго.
— Я хотела загадать, чтобы бабушка жила вечно! — честно признаюсь, потому что понимаю, что это желание точно не сбудется уже никогда. — А ты?
— А я хотел попросить её, чтобы мы с тобой поженились! — отвечает Виктор, заправляет выбившийся локон мне за ухо и убирает руку.
Я начинаю бояться, что он попытается поцеловать меня, но мужчина негромко посмеивается и пожимает плечами.
— Какие только мечты не посетят голову подростка, правда?
— Н-наверное, — отвечаю я, и мы продолжаем путь.
Отчего-то меня начинает беспокоить это общение, но пока Виктор не говорил напрямую, что хотел бы чего-то большего, поэтому будет неловко, если я первой скажу ему, что между нами ничего не может быть…
Или может?..
Смотрю на мужчину и думаю, почему я отвергаю всех из-за ошибки одного? Того, чья близость до сих пор заставляет меня дрожать от страха, что могу не сдержаться и натворить ошибок?
Новые главы ежедневно в 17-00 МСК.