Глава 39
Артём наблюдал, как Пелагея уходит от него, и это зрелище было невыносимым. Её силуэт, удаляющийся в сумерках, казался ему символом всего, что он потерял. Она, возможно, не боролась за него, но именно он позволил ей так легко уйти. Если девушка думала, что сможет снова так поступить, ей предстояло узнать кое-что новое. Хватит с него! Пелагея была женщиной, с которой офицер хотел провести остаток своей жизни, и потому больше не собирался позволять ненужным преградам разлучать их.
– Ты не должна оставлять дверь незапертой, знаешь ли, – сказал он, пытаясь сдержать юмор в голосе, но у него это не получилось. Его слова прозвучали мягко, но в них сквозила решимость.
Пелагея резко обернулась, её глаза пылали огнём, но участковый видел за этим пламенем боль и муку, скрытые глубоко внутри.
– Ты пришёл сюда, чтобы ругаться из-за моего дурацкого замка? – голос хозяйки перкарин дрожал от эмоций, смесь гнева и боли была очевидна.
– Нет, не для этого, – ответил Артём, делая шаг навстречу. Его сердце билось быстрее, когда он чувствовал её близость.
– Тогда зачем ты здесь? – вопрос прозвучал как вызов, но в глазах Пелагеи гость увидел надежду.
Артём сделал шаг к ней, ненавидя дистанцию между ними.
– Много лет назад ты ушла из моей жизни. Я не был готов принять это, поэтому проехал весь путь до Москвы, чтобы бороться за тебя. Но когда настало время показать, на что способен, отступил. Я должен был бороться сильнее. Не имел права уходить, – его голос дрожал от воспоминаний, которые до сих пор причиняли боль.
– Не могу поверить, что ты ездил за мной в Москву, – прекрасные глаза Пелагеи, полные сожаления, встретились с его взглядом. – Мне так жаль, что всё случилось из-за моей матери, – в её голосе звучала искренняя боль.
Шок пронзил тело офицера.
– Так ты знаешь?
– Только недавно узнала. Катя мне рассказала, – Пелагея опустила глаза, её голос стал тише.
– Почему я не удивлён? – усмехнулся участковый.
– Она сказала, что думала, я должна быть в курсе, что ты ездил тогда в Москву, но тебе повстречалась моя мать, и это всё, что она знала, – девушка смотрела на офицера с надеждой и болью в глазах.
– Потому что это всё, что я ей рассказал. Я не хотел, чтобы кто-то знал, как твоя мать заставила меня почувствовать, что ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я. Что буду только мешать тебе жить великой жизнью столичной дивы… ну или типа того, – его голос дрожал от воспоминаний.
– Я никогда не прощу её за это, – глаза Пелагеи наполнились слезами.
– В каком-то странном, извращённом смысле, это было благословением. Я вернулся домой, и без тебя всё показалось мне каким-то неправильным. Везде, куда бы я ни шёл, меня преследовали воспоминания о нас, и это было больно. Я не мог даже поехать кататься на озеро и прояснить мысли, потому что мысли о тебе преследовали повсюду. Мне нужно было уехать, стать кем-то, кого бы ты не стыдилась видеть рядом.
– Я никогда не стыдилась тебя. Никогда, – прошептала Пелагея.
– Знаю это теперь, но тогда думал иначе. Считал, что мне нужно что-то доказать, поэтому пошёл в морскую пехоту. Увидел места, которые никогда бы не узнал, встретил людей из всех слоёв общества, но я также познал вещи, которые навсегда останутся в моей памяти. Вещи, которыми я никогда не обременю никого другого. Только потому, что это… не надо таким делиться.
– Мне очень жаль. Это всё моя вина. Если бы я боролась за нас сильнее, противостояла своей матери... – Пелагея покачала головой, и её слова оборвались.
Артём сделал шаг ближе, взяв руки Пелагеи в свои, нуждаясь в ощущении её кожи.
– Ты не виновата, я всегда так считал.
– Но это так. Моя мать...
– Делала то, что считала лучшим для тебя, – мягко перебил Артём. – Как и всякая другая мать на её месте.
Пелагея не могла поверить, что Артём защищает ту женщину, которая дважды пыталась окончательно разрушить их. Если бы это был фильм, она была исполнила главную роль – стильно одетой злодейки. Катя была права, называя её Круэллой или Бабой Ягой. Она была такой же злой, какой только могла быть. Пелагея чувствовала, как её сердце разрывается на части от воспоминаний и боли. Ничто из того, что делала Анна Максимовна, не было продиктовано любовью. Единственным мотивом поведения матери всегда был эгоизм. То, что Пелагея не осознавала до этого момента, так это то, что она была, как ей показалось, не лучше своей матери.
– Я думаю, что придумав такой способ опеки, она была убеждена, что делает это ради тебя. Не говорю, что Анна Максимова была права. Совсем нет. Поверь мне, так поступать с детьми нельзя – приказывать им, как надо жить. Но я не буду винить её. Я позволил ей остановить меня от встречи с тобой в тот день, и это моя вина. Я так сильно любил тебя, но когда столкнулся с трудностью, сбежал. Так что при всём желании не могу винить Анну Максимовну. Я отказываюсь давать ей эту власть. Больше нет, потому что я здесь и борюсь за тебя, Пелагея. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть наши отношения, потому что жизнь без тебя – это не жизнь, а пустая трата времени. Когда думаю о своём будущем, вижу в нём только тебя. Вижу, как мы проводим ночи в гамаке, дни, гуляя по тропам с собакой, бегущей рядом. Вижу маленькую девочку с твоими щёчками и твоим упрямством, обнимающую твою ногу, пока ты печёшь партию кексов.
Слёзы наполнили глаза Пелагеи, потому что это было будущее, которого она так отчаянно хотела и почти отказалась от него, потому что слишком трусила, чтобы пойти к нему. Но её любимый парень стоял сейчас здесь, и она больше не собиралась бояться. Пришло время поставить сделать выбор.
– А ещё я вижу в нашем будущем маленького мальчика с твоими глазами и этим волшебным очарованием Вешняковых, бросающего мне мяч. Жизнь с тобой – это не то, чего я когда-либо могла бы стыдиться. Это моя мечта. Мечта, которую я держала с тех пор, как мне было семнадцать. С тех пор, как я отдала тебе своё сердце и никогда не получила его обратно, – произнесла Пелагея.
– Ты никогда не получишь его обратно, – сказал Артём, делая шаг к девушке и беря её лицо в свои ладони.
– Я его никогда никому другому не отдам.
– Хорошо, потому что оно моё, чтобы держать, – Артём наклонил голову, захватывая губы Пелагеи в одном быстром движении. Спустя несколько секунд отошёл, опираясь лбом на её. – Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя.
Офицер поднял подбородок девушки, глядя ей в глаза с той интенсивностью, которой она жаждала.
– Выйдешь за меня?
Слёзы радости наполнили её глаза, тепло окружило сердце. Она так долго ждала, чтобы услышать эти слова от него. Мечтала о них. Желала их. Её ответ пришёл быстро и уверенно.
– Да.
– Да?
Она кивнула, улыбка распространилась по лицу. Артём поднял Пелагею на руки, покружил радостно в воздухе, прежде чем поставить обратно на землю.
– У меня только одна просьба, – добавила Пелагея.
– Уже просьбы начались? Да? – шутливо заметил участковый.
Владелица пекарни игриво ткнула его в грудь.
– Только одна.
– Всё, что ты хочешь, это твоё.
– Никакого пышного сватовства. Я достаточно долго ждала, чтобы выйти за тебя замуж.
Это было заманчиво. Артём и сам не любил подобные мероприятия. Но, с другой стороны, Пелагея знала, как важна семья для её избранника, и она хотела, чтобы они были там.
– Я думаю, твоя бабушка захотела бы присутствовать, – заметила девушка.
– Почему ты так думаешь?
– Я забыла упомянуть тот раз, когда она зашла в мой магазин, чтобы спросить о внуках?
Артём рассмеялся, и любимая поблагодарила свои счастливые звёзды, что будет слышать этот смех так часто, как ей захочется.
– Хорошо, мы немного отложим свадьбу, но что насчёт зачатия ребёнка? Я думаю, мы должны начать это прямо сейчас, – Артём поднял любимую, и она обвила ногами его талию. Потянулась к его губам, когда громкий удар заставил их подпрыгнуть. Офицер быстро отодвинулся, напрягшись всем телом, готовый защищаться и защищать.
– Что это было? – спросила Пелагея, соскальзывая со столешницы. Она думала, что с уходом Александра вторжения прекратятся. А что, если всё это время это был не он? Что, если это действительно был кто-то другой и более опасный? Почему она не восприняла советы Артёма всерьёз и не купила камеры, не заперла эту чёртову дверь, как он просил снова и снова? Её сердце колотилось в груди, паника поднималась внутри, когда она услышала лёгкий смех Артёма.
– Ты, должно быть, шутишь?
Пелагея выглянула из-за парня и увидела чёрную маску, окружающую тёмно-карие глаза любопытные, расширенные в неуверенности, смотрящие на них из вентиляции.
– Енот, – сказал Артём. – Всё это время это был самый обыкновенный енот!
Смех родился внутри владелицы пекарни, выливаясь в неприлично громкие вздохи:
– Какой опасный преступник-рецидивист! Я думаю, тебе следует отвести его в участок и арестовать.
– Давай-давай, смейся, – нахмурился немного участковый, понимая, как глупо всё это выглядело. Он чёрт знает что думал об опасностях, угрожающих его любимой девушке, а оказалось всё намного проще.
Пелагея посмотрела на милого маленького зверька, который выглядел таким же безобидным, каким только мог быть.
– Как он вообще сюда попал?
– Наверное, через вентиляцию. Я посмотрю завтра.
– Я хочу увидеть.
– Говорит девушка, которая падает с холмов.
– Серьёзно, ты когда-нибудь дашь мне жить спокойно?
– А ты когда-нибудь дашь мне жить спокойно?
– Нет.
– Тогда вот тебе ответ.
Артём обнял её за талию, прижимая к себе.
– Ты всё равно должна запирать входную дверь на ночь.
– Ни за что на свете, – сказала Пелагея с улыбкой, прежде чем поцеловать мужчину, который был её прошлым и её настоящим, и теперь будет её будущим. Это была любовь с первого взгляда.