Последний год с небольшим я ищу себя, пытаюсь понять, кто я есть на самом деле и что вообще в этой жизни я должна делать, чтобы быть довольной. Всё чаще я нахожу для себя такие мысли, где говорится о том, что надо найти для себя свою собственную жизнь. Как было в одном спектакле: "В жизни человека есть две вспышки: жизнь и смерть". Наша жизнь так коротка, так быстра, что за это время надо понять, кто мы есть и к чему идём. Надо осознать это, чтобы при второй вспышке у нас не было сожалений и грусти. Когда год назад я встала на дорогу принятия решения для себя о возвращении в музыку, к творчеству, то стала пытаться все текущие сомнения как-то реализовать. В итоге в июне утвердила программу и сейчас вот-вот жду ссылку на билеты в ММДМ, где я проведу свой первый концерт-перфоманс. Интересно, что с началом этого сезона я вижу отголоски этой идеи во всех концертах и спектаклях, которые я посещаю. Вот недавно был концерт ТО "Притяжение", где можно было проследить жизнь одного человека от юных лет, до зрелости. А сегодня... сегодня 10-ого декабря был концерт "Что же такое мы?"
В прошлом сезоне я осталась под большим впечатлением от концерта "Импульс". Тем сентябрьским тёплым вечером речь шла о жизни больше, о пульсе. Когда ты почувствовал жизнь, понял, что вот она есть, то задумываешься: "А кто ты в ней, что ты в ней". Для себя я именно так соединяю эти два концерта Валентина Малинина и Михаила Казакова. В этот раз музыканты шагнули на три головы выше и показали настоящий перфоманс. В каждой детальке любовь к музыке, к искусству и попытка раскрыть душу зрителя. Подобный подход невозможно не ценить, это нечто настолько осбенное, что душу буквально достают, трясут и пропускают через какой-то водоворот. Слёзы, счастье и облегчение — вот какой я вышла после этого концерта.
Концерт был в малом зале Зарядье, пространстве, где эксперементы возможны самые разные. Игра светом и тенью, дым, актёры. Перед каждым произведением небольшой пролог, который читают актёры из зала. Иногда они читают сами, иногда друг другу, иногда читают в унисон. Темы простые и всем понятные, то, что составляет нас, и то, что нас волнует больше всего.
Мы — природа.
Мы — дух.
Мы — любовь.
Мы — знание.
Мы — опыт.
Мы — единство.
Концерт открывался прологом, когда в темноте на тебя с разных сторон просто сыпятся вопросы: "Что существовало до меня? В чём причина? А знаю ли я? Что будет? Что станет со мной? Что будет после меня?" Шквал вопросов, которые окружают зрителя и наседают на него. Потом удивительно мягкое начало. Словно рассвет, что-то такое невесомое и мягкое. Когда вступает Михаил Казаков, то саксафон звучит настолько тихо и нежно, словно шёпот. Рояль разливается звуком и это настолько гармонично, что мысли сразу же куда-то уходят, всё больше погружаешься в себя и действительно настраиваешься на дальнейшие размышления.
После произведения луч в зал, а там Лилианна Лунгина. Читает о птицах, которые высоко в небе. Они, как камешки, там далеко, а мы здесь... Кажется, что то, как японские композиторы относятся к природе, не получится ни у кого. "Пушистая птица" предстаёт сразу перед зрителем со своим оперением ярким и нахохлившись немного. Пока идёт произведение и ты вслушиваешься в него, всматриваешься в музыкантов, и в какой-то момент осознаёшь, что перед тобой стоят художники. Когда исполнители растворяются в музыке, когда каждый их жест сосуществует с музыкой, то это кажется чем-то необыкновенным. Стоят буквально два художника, которые также как и композитор бережно лелеют каждый звук, каждую ноту. Сложная, многокомпонентная соната для саксафона и фортепиано как и любое произведение вечера заставляет восхищаться мастерством. Когда в один момент из-за кулис послышился звук птиц, если я правильно поняла по звуку, то это были специальные водяные свистульки, то улыбка сама возникла на душе. К такому погружению добавился ещё и тот факт, что подобные штуки мы использовали в оркестре порой и это для меня было правда чем-то особенным.
Вновь темнота и пушка света на Мирославе Тышинском. Текст о том, как темно в дни, как сложно найти простой мирок, как сложно его составить для себя. Вечная борьба, ошибки, начинать и бросать, хаос, в котором есть жизнь. Однако человеку на это всё равно, ведь благодаря этому в нас просыпается какая-то невиданная сила духа. Под такие слова хорошо подошла "Аппассионата" Бетховена. Интересно с течением времени сравнивать это произведение для себя. Первый раз я прямо вслушалась в неё на конкурсе Чайковского, не поняла ничего. А потом я подробнее изучила греческий театр и нашла связь между Бетховеном и тем, что было у ораторов много веков назад. Совсем иначе звучит соната №23 и в концерте. Совмещая все знания, весь мой опыт музыкальный, получаются новые смыслы, которые слой за слоем раскрываются и в самой музыке. Свет на исполнителе, дым вьётся колечками и "Аппассионата" звучит как нельзя лучше в такой атмосфере.
На свете много людей, мы постоянно с кем-то контактируем и конечно же влюбляемся. На этот раз два луча света. К Лилианн Лунгиной добавился Глеб Ефремов. Проникновенные монологи, которые в конце объединяются в очень сильные слова. Я обязана сказать тебе всё, что накопилось в моём сердце с тех пор, как оно тебя любит... Я пожертвовала собой, надеясь, что ты когда-нибудь оценишь это... Я признался тебе в своей любви... Как ничтожно и мелко было всё то, что мешало нам любить... Это была напрасная надежда... Мы расстанемся на веки... Я никогда не буду любить другого... Моя душа истощила на тебя все свои силы... Все силы... и надежды... Мы расстанемся навсегда... После таких проникновенных слов "The love it took to leave you". Это произведение, где музыкант играет и поёт одновременно. Специальный микрофон на шее и новое звучание. Буквально с первых нот я начала рыдать, так как музыка пробирала до мурашек. Прошлые произведения и всё как-то так копилось, копилось, а тут полились слёзы. Это настолько красиво и технично, что глазам и ушам не можешь поверить. Яркий звук, необычный звук и постоянная мелодия без пауз и отдыха. Словно тебя взяли за руку и ни на секунду не отпускают. Держат, приковывают к себе, а ты и рад следовать за исполнителем. Музыка далеко не плавная, она постоянно меняет краски и в немного странном звуке "голоса" есть что-то от эмоции отчаяния. Так и ощущается разбитая и измотанная душа. Любовь ведь есть не только к другому человеку, но и к внутреннему маленькому Я. Подобные вещи как бы они не прорабатывались, не удалялись во времени, увы, будут всегда чувствоваться. Такой отпечаток не стирается никогда.
Немного надо прийти в чувство после такого действительно сложного произведения. Следующий эпиграф от Иоанна Кочкина немного перестраивает и перемещает фокус внимания на другой аспект нашего внутреннего состояния. Никто не сможет оставновить человека, его мысль и желание... Взять и вдохнуть жизнь в железо... Я посмотрел на сам город... Какой большой, какой великий... Я поклялся, что всегда теперь буду смотреть на жизнь снизу вверх, а не сверху вниз. На великих людей. Ведь душе всегда приятно осознавать, что над ней есть сила великих и разумных людей. Необычному эпиграфу о смелости людей, об их возможностях в соотвтетсвтие поставлено "Огненное облако". Множество техник, звук совершенно непонятный. Волны, трели, глиссандо по струнам, шёпот и выдохи. Словно много идей, мыслей, которые разрывают на части. Оно всё варится и копошится тут в голове и выхода этому нет. Вновь проживание музыкантами каждого звука, это существование внутри музыки, заполнение зала своей энергией и просто всепоглащающий звук.
Одно из основных произведений концерта "Что же такое мы?" Интересно оно тем, что в музыку вписаны записи голосов Пастернака, Евтушенко, Рождественского, Ахмадулиной. Я никогда не думала, что это может звучать настолько интересно. На фоне фрагменты с участием поэтов, а на сцене не только фортепиано и саксофон, но и виолончель (Архип Шерстенников) с маримбой (Матрёна Соколова). А перед этим всем эпиграф от Глеба Ефремова о том, что каждый сталкивается с переживаниями и как хорошо, что есть тот, кто это тоже переживал и записал. Как будто бы так легче всё вынести. Музыка странная, музыка необычная. Аккорды отдельные, полифония и при этом есть что-то в этом знакомое. Словно подобную музыку я уже где-то слышала, какие-то моменты были чем-то чуть ли не родным, но ухватиться за край воспоминаний так и не получилось. Однако шок и удивление точно было.
Завершает концерт общий эпиграф о том, что вот мы люди. Мы живём, существем и несём факел жизни. Мы жалуемся на людей, но при этом сами люди. Нужно жизнь строить самим, чтобы всем было просторно. Причём строить так, чтобы прийти к цели, которую мы сами признаём великой. Последние слова Б. Шоу: "Я убеждён, что моя жизнь принадлежит всему обществу и мне дана привелегия делать для него всё возможное, пока я жив". Произведение, которое было в финале всю душу выернуло наизнанку. Удар в тарелку был, кажется, потом рояль и саксофонист выходит из-за него. На этом моменте сразу всё стало мне ясно. Он вышел не поднося инструмент к губам, начал петь. К Михаилу присоединился Валентин. Зал молчал, а я на тот момент на закрытом звуке "м" начала им вторить. Когда же Михаил Казаков обратился к залу и начал просить жестами присоединиться, то все немного стеснялись, но поддались. Удивительная вещь физика — толпа людей сонастраивается и звучит идеальный и ровный звук. Разве это не чудо природы, когда весь зал поёт хором просто открытый звук "а"? От такого по коже проходят мурашки. Во второй половине произведения я плакала от того, насколько это красиво, насколько это просто и гениально при этом. Когда есть единение с залом, то всё ощущается иначе. Кто бы что не говорил, но чувствуется вот эта общая энергия жизни. Настоящая энергия, которая витает в воздухе и почти ощутима и осязаема.
Для меня концерт был новым опытом и достаточно большим шагом. Мне так нужна была эмоциональная разгрузка из-за учёбы и сложностей с концертом, что вечер стал по-настоящему особенным. Я не в первый раз слушаю Валентина Малинина и Михаила Казакова, но их совместные проекты всегда являются чем-то особенным. В этот вечер я сидела на первом ряду, ощущала каждый вздох Валентина, смотрела, как на его лице менялись эмоции. Буквально видела, как уверенно играет Михаил, и при этом замечала, как дрожат его руки на паузах. Такие мелочи и составляют концерт, являются его неотъемлемой частью и запоминаются на очень долгое время.
Что же такое мы? Да, много что. Однако ответ отчасти лежит на поверхности. Мы — это то, что есть. Мы — это мы.