Вид вниз вдруг растаял, резко стало еще темнее и холоднее. Ну, вот и все, мы пересекли границу.
Начало:
Видимость сначала стала быстро сокращаться, и уже минуты через две, не превышала десятка метров. Мотор загудел натужнее, уклон пошел вверх.
Теперь я не видел впереди идущих ратраков и было ощущение, что мы поднимаемся, в этой грозовой мгле, одни. Очень хотелось верить, что водители хорошо знают свое дело, и мы продолжаем идти ровной колонной, и не разъедемся в разные стороны в этой мгле.
Время от времени, в радио эфире раздавался громовой голос Отара, он звал Сашу и Вову, запрашивал координаты. Но ребята не отвечали, почему-то прервалась связь. То ли из-за погоды, то ли и думать не хочется почему… Последний раз они вышли на связь с седловины и, по идее, должны оставаться там, где их будут искать. Но если наверху ураган, они не смогут оставаться на месте, и должны будут двигаться. Вниз, по основному пути, навстречу нам. Если не заблудятся. Это будет непросто, основной путь заметает за минуты, даже когда просто портится погода и начинается обычный снегопад. Оставалось надеяться, что они все еще там, что наверху нет урагана. Но, почему же тогда прервалась связь?
Отар все вызывал и вызывал, но в ответ, в радио эфире, раздавались лишь треск и помехи. Мы слушали их всей машиной. И всей поисковой командой в полной тишине. Каждый понимал, если ребята не отзываются, то надо готовиться к самому худшему.
Тем временем ветер все набирал и набирал силу. Сидеть в открытом кузове становилось все труднее. Мои спортсмены стали заметно нервничать.
- Какие у нас шансы? – Вдруг, повернувшись ко мне, в упор спросил тренер.
Я постарался, насколько это возможно, успокоить его и его подопечных.
- Мы с вами едем только до скал Пастухова. Мы не спасатели, мы им помогаем. Наша задача подстраховать поисковые группы, помочь, если понадобится, там, наверху. Нас не будут бросать на поиски людей в урагане.
- Как вы думаете, это надолго?
- Нет, Отар не станет рисковать без острой на то необходимости, своими спасателями. Что уж говорить о нас и тем более вас. Вы вообще отдыхающие, гости курорта. О вашей безопасности позаботятся. И большое вам спасибо за то, что вот так откликнулись, предложили свою помощь. Это просто неоценимая услуга.
Он, вроде бы, немного успокоился. По крайней мере в глазах его потух яркий, тревожный огонек.
Я понимал его. Он отправился по порыву и зову сердца на помощь людям, терпящим бедствие. Но теперь мы все углублялись во мглу, поднимаясь все выше в гору. И мы все чувствовали, как приближаемся к чему-то страшному. К эпицентру какой-то губительно неистовой стихии. Это было заметно по участившимся вспышкам молний где-то впереди. Потому, что туман, окружавший нас стал немного светлее, как будто подсвеченный изнутри каким то желтоватым светом.
Что скажет он родителям этих, хоть и совершеннолетних, но детей, случись с нами беда? Как будет оправдываться перед самим собой?
Мои мысли прервал донесшийся из рации голос Саши, вдруг откликнувшийся на очередной вызов Отара. Он был достаточно четким, хоть и перебивался помехами. Я схватил станцию и поднес ближе к уху, чтобы не пропустить ни звука. На меня уставились бледные, напряженные лица обеих наших групп, сидящих в кузове.
- Прием! Отар! Я потерял троих, мы спускаемся. Видимость один метр, идем на скалы Пастухова!
- Сколько у тебя людей? – Голос бессменного начальника спас отряда прогремел так, что я невольно сморщился, отодвигая рацию подальше от головы. Хоть ветер завывал так, что порой перекрывал гул мотора.
- Двенадцать со мной. Трое пропали. Вова увел двоих еще на подъеме.
Отар больше ничего не ответил. Я прождал еще несколько секунд и прицепил рацию обратно к рукаву.
Вот так да! Он что, один повел на гору пятнадцать человек? Что же они творят, эти москвичи?? Получается, повел, несмотря на штормовое предупреждение и отзыв? Я задумался, опустив голову.
Мне стала понятна причина того, что происходило так, как будто я знал все наверняка. Мне были знакомы такие ситуации. Когда твои ребята смотрят на тебя глазами, полными обиды, горечи, негодования. Когда ты для них настоящий предатель. Ведь они ничего не понимают…
Те, кто идут на эту гору сегодня, в подавляющем большинстве не альпинисты и не
походники. А простой офисный планктон из серых, перегретых мегаполисов. Они идут сюда не по велению сердца, а насмотревшись красивых роликов в социальных сетях.
Сейчас, сюда приезжают десятки тысяч человек в год. А фирм, организующих восхождение на вершину Эльбруса «под ключ», развелось десятков пять. Потому нас так много, нас местных и москвичей, которых еще больше. Фирмы, в погоне за деньгами и сегодняшней выручкой, жестоко конкурируют друг с другом, потому, что их больше чем нужно, в несколько раз. Конкурируют, урезая качество услуг. Я наблюдаю это уже много лет, и оно все продолжает деградировать. Сегодня восхождение на Эльбрус – представляется фирмами своим клиентам, как увеселительная прогулка. Записывайся в группу – остальное мы возьмем на себя!
Стоимость такого тура с восхождением, уже несколько лет постепенно становится ниже. Фирмам нужны клиенты! А учредителям нужны прибыли. Они наперебой выставляют свои предложения, одно ниже другого, этой рекламой пестрят ленты социальных сетей и страниц сайтов. И почему никому не приходит в голову задуматься, почему стоимость все ниже и ниже? Я не про людей, не про ребят и девушек в районе двадцати пяти, потребляющих эти предложения, покупающих эту туры. Я про компетентные, надзорные органы, про руководство курорта, про, хотя бы, наше местное министерство курортов и туризма, в конце концов. Почему никому нет дела?
Ведь это так элементарно! Как может годами снижаться стоимость услуг, выстроенная на их безопасности? Никак не может. Ведь что такое восхождение на гору? Это акклиматизация. Организм человека, привыкает к тому количество кислорода, поступающего в мозг с одним вдохом, какое есть в том месте, где он живет. А в горах этого кислорода меньше. Намного меньше. И чтобы организм выдержал испытание высотой, ему нужно привыкнуть к новым условиям. Поэтому давно установлены нормы акклиматизации – минимум семь дней нужно прожить на высоте, перед штурмом вершины. Один гид не может вести больше троих туристов. И то экстренно. На восхождение норма – двое. А каждому гиду нужно платить. И в турах, продаваемых сегодня осталось всего по три акклиматизационных дня. И гидов на группу из пятнадцати человек, приходится, в лучшем случае, трое. А самое главное, именно то, что случилось, как мне кажется, сегодня. У них нет страховочных дней.
Бизнес по восхождениям на горы во всем мире организован одинаково. Никто не может предсказать погоду в горах, она может резко поменяться в течении одного дня. И если вы пошли на восхождение, а погода испортилась и это становится опасным, гид развернет группу. Ведь он несет полную ответственность за своих туристов, в том числе уголовную, если случится беда. И есть понятие страховочных дней. Это когда на восхождение на вершину отводится три дня. Вы пойдете в первый, и, если придется вернуться, у вас останется еще два в запасе. Так вот этих страховочных дней в турах давно нет. У вас есть только один день. Вы выходите рано утром на восхождение, погода портится, гид принимает решение возвращаться. Это все, завтра нужно улетать. Не будет вершины, не будет селфи, не будет именного сертификата покорения горы. Все было зря. И смотрят на тебя твои ребята, с которыми ты прожил в приюте три дня, как на предателя. Потому что организатор оставил тебя с ними наедине. Это же твоя ответственность? Значит это твое решение.
Я буквально видел, как смотрят туристы на Сашу и Вову, принесших новости об отзыве групп. Как просят их продолжать путь, осталось ведь совсем ничего! Мы сможем, мы обязательно сможем! И все обойдется. Мы все переживали подобное.
Значит Саша и Вова решили рискнуть. Вдвоем, они повели семнадцать человек на гору в начинающийся шторм. Заведомо зная, что не смогут всем помочь, в случае опасности. Помочь один гид может только двоим. Думали пронесет? Да. Наверное. Делали так и раньше? Наверняка. Проносило. В этот раз не пронесло…
Потому молчал и Отар. Мы спасем всех, кого сможем. Мы сделаем все, что будет в наших силах, чтобы спасти всех. Но потом, в спокойной обстановке, гидов от начспасотряда не спасет никто.
Вдруг меня подбросило с такой силой, что я вылетел из кузова и, пролетев вверх тормашками, грохнулся в снег. Пытаясь понять, что произошло, я встал и стал стряхивать обжигающий снег с лица. Ратрак лежал на боку, рядом вставали из снега остальные. Мы провалились одним траком в глубокую яму, заметенную свежим снегом. Быстро всех пересчитав, я убедился что никто, включая водителя, не пострадал. Если не считать царапин и мелких ушибов. Но мы остались без машины. Вдруг налетел такой порыв ветра, что сбил меня с ног и отбросил назад на несколько метров…
Продолжение: