Резкий порыв ветра сбил меня с ног, я упал на спину и проехал несколько метров, прежде чем смог уцепиться. Порыв сразу же ослабел, и я смог подняться на ноги. Вот этого нам еще не хватало. Теперь мы без техники и если налетит ураган, нас самих придется спасать.
Начало:
Я отцепил рацию и вышел в эфир, вызывая начспасотряда. Отар откликнулся мгновенно, и его резкий, грубый голос подействовал на меня, в этот раз, успокаивающе. Я доложил ему обстановку и после пары крепких словечек в адрес нашего водителя, он приказал навалиться всем вместе и попробовать поставить снегоход на траки. Если получится, и он в порядке, то догонять их. Если не получится, то подниматься пешком. Не стоять на месте. Присоединяться к остальным на скалах Пастухова. Ни в коем случае не разделяться. Докладывать обстановку.
Он отключился, и я повесил рацию обратно на рукав.
Андрей, гид второй группы, уже собирал всех, и своих и моих, в одну кучу. Я передал распоряжение Отара, и мы навалились на ратрак. Но нет, поставить его на траки нам было не под силу. Он застыл в боковом положении, потому что застрял в яме. Здесь была нужна тяжелая техника.
Тогда мы выстроились в цепочку, Андрей встал ведущим, я замыкающим. И пошли вверх по уже под заметенным следам остальных ратраков. Радо эфир снова ожил, дежурный с нижнего поста сообщил Отару, что спустился Вова с двумя туристами. Целы и невредимы. Вова разбил рацию при неудачном падении, поэтому они были без связи.
Вот это были хорошие новости! Одна тройка нашлась сама.
Мы продолжали подниматься, чувствуя, как становится все холоднее. При дыхании у меня изо рта уже шел густой пар. Ветер становился все сильнее, а сильные порывы все чаще. Мои спортсмены шли передо мной, безмолвно шагая, практически нога в ногу. Уже несколько раз нас чуть не сносило ветром. Приходилось садиться и ждать, пока стихнет. По мере нашего подъема, погода становилась все хуже и хуже. Что же творится там, где сейчас группа туристов?
Вторую пропавшую тройку, отколовшуюся от основной группы, нашли спасатели на скалах Пастухова. Отстав от группы и потерявшись в тумане они умудрились обогнать остальных и благополучно добраться до нашей точки сбора. Там их и встретили спасатели, первыми доехавшие до точки на ратраке. Все это нам сообщил Отар. Он оставил эту тройку дожидаться нас, и, оставив машины, ушел со своей командой навстречу основной группе.
Мы продолжали путь и уже начинали замерзать, когда, наконец, благополучно добрались до точки. Мы вышли к стоящим машинам и сбившимся в кучку людям, как раз тогда, когда Отар передал в эфир, что основная группа найдена. У многих есть обморожения, температура наверху минус десять, но все живы и могут идти сами.
Нам оставалось только дождаться спасателей, как-то разместиться в оставшихся машинах и возвращаться на базу. И вот в этот самый момент нас накрыло настоящим ураганом.
Ветер дул с такой силой, что мы ложились на землю и цеплялись за торчащие из снега камни. Иногда ветер немного стихал и в эти моменты мы пытались организоваться и собраться.
Первым делом, я помог тренеру по одному, перевести парней в ратрак. Пятерых мы впихнули в кабину, еще пятерых кое-как устроили в кузове. Все остальные гиды собирали свои команды, и потихоньку техника заполнялась.
Отар ревел в рацию указания. Держаться вместе и ни в коем случае не расходится. Их накрыло еще хуже и они передвигались короткими бросками и очень медленно. И без того обмороженным туристам из группы приходилось совсем туго и некоторых уже приходилось тащить спасателям. Мы, гиды, хотели пойти на подмогу, но он запретил. Сказал оберегать своих людей и дождаться их. Вся эта кутерьма длилась очень долго. Я не засекал времени, я даже ни разу не посмотрел на часы с тех пор, как мы выехали с базы. Но, казалось, долгие часы мы провели там, на этих скалах и под этим страшным ураганом. А он и не думал затихать.
Когда, наконец, появились спасатели, таща за собой обессилевших туристов, у нас у самих уже почти не оставалось сил держаться. Я из последних сил помогал тащить по снегу потерявшего сознание туриста и грузить его в кузов машины, раскачивающийся от бешеных порывов. Все уже втиснулись в кузова и кабины, а мы все тащили этого парня. И вот когда все, казалось, было закончено. Когда мы с трудом уместили его на полу и я встал замыкающим, закрыв своим телом выход и держась за поручни и мы, наконец, тронулись. Ветер дунул с Востока с такой силой, что машина ощутимо поехала вбок. А я почувствовал, как мои руки в перчатках, несмотря на то, что вцепился в поручни изо всех сил, легко соскользнули и меня утащила в поднявшуюся метель непреодолимая сила.
Дальше описывать тяжело, это был просто белый, морозный ад, в котором ничего не было видно дальше, чем на метр. Меня тащило и кувыркало. Иногда я вставал на ноги и шел, не зная куда и ничего не видя вокруг. Потом снова тащило и кувыркало. Достаточно долго, пока я, каким то неведомым чудом, не наткнулся на аварийный приют. Это маленькое здание, построено на седловине горы, между двумя вершинами. Глубоко в лед вбиты прочные железные сваи, на которых укреплены стены. Построено именно для того, чтобы в нем могли укрыться терпящие бедствие альпинисты и переждать ураган. Как я мог тут оказаться? Я не верил собственным глазам, медленно обходя его, прижавшись плашмя к стенам. Неужели ветер затащил меня сюда со скал Пастухова? Это казалось невозможным и невероятным. Может быть, есть еще один? Я просто про него не знал? Хотя этого быть никак не может. Тем не менее приют был здесь и дверь нашлась в привычном месте. Я открыл ее и буквально упал внутрь, вздохнув с облегчением, и запирая ее на засов. Я взял рацию и стал передавать сообщение бедствия. Отозвался Отар, его было едва слышно за треском помех. Группа терпела бедствие, потеряв в шторме еще две машины. Спасатели пытались спустить вниз тех, кто еще остался. С десяток человек пропали в метели. Узнав, что я в аварийном приюте, он выдал такое заковыристое выражение, каких я еще никогда не слышал. Но порадовался, что я в безопасности. Здесь я могу переждать непогоду и спуститься, когда все закончится.
И вот ветер, за стенами моего убежища, завывает с такой силой, что иногда я, невольно, закрываю уши. Я сижу на полу, подперев спиной дверь, так, почему-то, кажется надежнее. Порой мне кажется, что ветер победит и эти стены не выдержат. И что же тогда я буду делать?
Вдруг, мои мысли прервал мощный удар в дверь! Я вскочил и развернулся, мне показалось, петли сломались и она сейчас упадет на меня. Но нет. Дверь была цела. Снова раздался удар, такой мощный, как будто ветром принесло бревно и оно с размаха ударило в дверь. Тут я заметил, что ветер затихает. Вой прекратился, стены больше не дрожат. Но при этом настолько резко похолодало, что я почувствовал, как буквально обжигает морозом ноздри. Ветер затих окончательно, наступила тишина. И вот в этой тишине я отчетливо расслышал хрустящие шаги на снегу. Кто-то ходил вокруг приюта.
У меня все похолодело внутри и я попятился от двери. Кто же может там ходить? Кто мог бы находиться на седловине сейчас, когда минуту назад ураган едва не ломал стены аварийного приюта? Почему он вдруг закончился и кто мог с такой силой ударить в эту дверь? Все это было совершенно нереально, однако же шаги продолжали хрустеть, а через несколько мгновений страшный удар пришелся на стену позади меня. Я с криком отскочил от нее, так как неосознанно отступая от двери, прижался к ней спиной.
- Кто там? - Заорал я со страху, что было мочи.
Никто не откликнулся. Шаги продолжали хрустеть снегом, обходя приют справа от меня.
В панике, не зная, что делать, снова бросился к двери и схватился за засов, задвигая его до конца, как будто это делало его прочнее. И тут же одновременно я снова почувствовал такой лютый холод, что обожгло ноздри и на дверь обрушился страшный удар, от которого она завибрировала. Я отскочил назад, сообразив, что прижиматься к стенам опасно, ведь бьют туда, где ближе всего я. Оно, то, что ходит снаружи, не знаю, что это такое, но оно меня чувствует. Оно хочет вытащить меня наружу.
- Кто там? – Снова крикнул я не своим, визгливым голосом. Так страшно мне не было еще никогда в жизни. Мне снова никто не ответил, а вокруг продолжали хрустеть шаги. В двери, со стороны петель, есть щель. Такая, что можно засунуть два лезвия ножа. Решившись, я подошел к ней и приложился глазом, тут же снова почувствовав этот обжигающий холод. Там, снаружи, я ясно увидел девушку во всем белом. Она выглядела мертвой, настолько была бледна. Она стояла и смотрела прямо на меня. Я на нее, а она, слегка наклонив голову и потому, немного исподлобья, на меня. Потом она сделала шаг в мою сторону, и я услышал тот самый хруст, одновременно увидев ее босую ногу, наступающую на снег. БОСУЮ… Бледная, с синими пятнами обморожения ступня. Маленькая, если не сказать миниатюрная. Я отпрянул от двери, не сдержав крик ужаса. И в тот же миг на дверь снова обрушился мощнейший удар. Я сел на лед, закрывая голову руками и стараясь закрыть уши, чтобы больше не слышать этих стуков. Я слышал собственный пульс в ушах, сердце билось неровно и очень быстро. Я закрыл глаза, зажмурил их изо всех сил и просидел так наверное минут пять, не меньше. Больше не было стуков и открыв на миг уши, я снова услышал вой ветра.
Тогда я просидел в приюте еще много часов, пока за мной не пришли спасатели. Моя рация давно разрядилась и я промерз до костей.
Шторм продолжался весь тот день и почти всю ночь. А утром наступил ясный рассвет, взошло солнце и наступил полный штиль. Поисково-спасательные работы шли полным ходом. Отар сумел собрать большую часть пропавших людей, но трое исчезли бесследно. Их потом искали несколько дней, но так и не нашли. Когда в дверь в первый раз постучали меня забила крупная дрожь и я зажмурился, заткнув уши. И только после нескольких попыток, когда я не только расслышал, но и узнал голоса, я смог встать и, посмотрев щель, открыть засов.
То, что произошло тогда я никому не рассказал. Сказал, что просто пережидал шторм и, видимо, потерял сознание от переутомления. Потому не вышел сам, когда он кончился и не сразу отворил спасателям.
Я больше не хожу на гору, работаю на нижней станции. А недавно, когда кто-то из молодежи начал рассказывать при мне туристам старинную легенду об Эльбрусской Деве, призраке, горы, я встал и молча вышел.
Я знаю ее наизусть, как и все работающие здесь. И любой вам скажет, что это просто байка, которую рассказывают по вечерам у костра в Приэльбрусье.
А еще я понял, почему, всю известную историю восхождений, каждый год на горе бесследно пропадают люди.
Нальчик. Декабрь 2024