Антиохийский патриарх Макарий, родом араб из города Алеппо, в 17 веке приезжал в Россию. В первый раз для сбора пожертвований, во второй – десять лет спустя – по приглашению царя для суда над патриархом Никоном.
В первый приезд с ним был его родной сын архидиакон Павел Алеппский, который, по просьбе одного из своих дамасских друзей составил описание трехлетнего путешествия своего отца.
Вообще там было много интереснейших моментов, но я затрону два, по своему произвольному выбору.
Первый касается саамов (лопарей), которые жили на самом севере Кольского полуострова. Живут они там и сейчас (а также не только в России, но и в Финляндии, Швеции, Норвегии). О лопарях я писала, например, вот в этих двух статьях:
Лопарей пригласили на праздничный пир, чтобы гости посмотрели на необычный народ.
Видимо, гостей сразу предупредили, что народ этот странный, в том числе тем, что "лопари едят человечье мясо, а также своих мертвецов....".
Сразу скажу, что в целом нет свидетельств, что у народов Арктики человеческое мясо было основой рациона. Но людоедство, как крайний случай, могло практиковаться (чему да, есть свидетельства) в голодные периоды, когда для выживания других вариантов нет.
Или, быть может, такое случалось в старые времена в каких-то ритуальных целях; в отношении пленных (?).
Так что я даже не знаю, не шутили ли лопари в 17 веке, утверждая, что едят людей. О том, что едят на постоянной основе, вероятно, могли и наврать, в каких-то своих целях. Ну мне так представляется. Тем более, что на пиру они не стали есть человечину напоказ, как им предлагали, а попросили обычную рыбу)
Мало того, лопари попросили человека, предназначенного для казни, не убивать, а просто отдать им. Какой был их замысел, стали бы они вообще человека есть, или люди им были нужны просто в качестве рабов (слуг), как-то еще?
В остальном же описание очень похоже на реальность: оленеводство, поедание сырой рыбы, кочевка, мобильные жилища, одежда из шкур и т.п.
Итак, как писал сын Патриарха о лопарях в 17 веке:
"Страна их лежит при море-океане, что есть море мрака, во ста пятидесяти верстах за Архангельским портом и в 1,650 верстах на восток от Москвы...
У них нет домов и они вовсе не знают хлеба и не едят его, но питаются только сырою рыбой, дикими, нечистыми животными и собаками, коих они не варят - так они привыкли.
У них нет лошадей, но есть животные, называемые по-гречески elajoV, что есть олень; он водится у них во множестве. Его употребляют для разных потребностей: для перевозки арб, питаются им и одеваются в его шкуру. Ежегодно они вносят в царскую казну известное количество оленьих шкур, которые похожи на пергамент; московиты в них нуждаются.
Они не имеют домов, но бродят по горам и лесам; где остановятся, там и кочуют. Снег и холод не прекращаются в их стране, вследствие чего у них лицо и тело очень белы. Их одежда служит им покрывалом и подстилкой, и другой они не знают во всю свою жизнь, разве только, когда она изорвется в куски, они делают другую (и именно), из шкуры упомянутых оленей, которая похожа на кожу верблюда и с такою же шерстью. Ее сшивают вдвое, именно коротким мехом внутрь и наружу; штаны для ног и покрывало для головы в виде капюшона пришиваются к платью. Эта одежда защищает их от холода. Что касается их богопочитания, то они, как нам говорили, поклоняются небу.
Свои дорожные припасы-мясо диких зверей - они прячут в одежде за спиной.
Их наружность пугает зрителя; когда мы взглянули на них, то затрепетали от страха - спаси, нас Боже! Все они малорослы, все как один: не отличить друг от друга; сутуловаты, короткошеи и приземисты, ибо головы их сидят в плечах. Они все безбороды - мужчин можно отличить от женщин только по pudenda - ибо сильный холод препятствует у них росту волос. Когда они идут, то их не отличить от стада медведей или других животных - удивительно для смотрящего!
Лица у них круглые, будто по циркулю, очень большие, плоские, сплюснутые и ровные; носы приплюснуты, глаза неприятные, маленькие, с длинным прорезом. По этой-то причине они наводят страх на зрителя. У нас не хватало смелости поближе рассмотреть их, ибо они далеки от гуманности и совершенно дики, а потому греки называют их skulkejaloi, то есть собачелицые (Вернее, собачеголовые). Старики у них ничем не отличаются от юношей".
Удивляет, что арабов так шокировало, что лопари на их глазах съели сырую рыбу. Вроде бы: а что такого-то?
"Когда они вошли, собрание затрепетало при виде их. Они тотчас обнажили головы, т. е. отбросили назад свои капюшоны, и поклонились патриарху странным образом, сгибаясь подобно свиньям целиком. Патриарх стал расспрашивать их об их образе жизни, о том, как они теперь приехали, и об их богопочитании. Они рассказали ему все, о чем мы сообщили, (прибавив), что прибыли из своей страны пешком, а олени везли их арбы. Он спросил их: "Чем вы воюете?” - “Луком и стрелами", отвечали они.
-"Правда ли, спросил он, что вы едите человечье мясо?" - Они засмеялись и сказали: "Мы едим своих покойников и собак, так почему же нам не есть людей?” - “Как вы едите человека?" спросил он. Они отвечали: "Захватив человека, мы отрезаем ему только нос, затем режем его на куски и съедаем".
Он сказал им: "У меня здесь есть человек, достойный смерти; я пошлю привести его к вам, чтобы вы его съели". Они начали усиленно просить его, говоря: "Владыка наш! сколько ни есть у тебя людей, достойных смерти, не беспокойся наказывать их сам за преступление и убивать, но отдай нам их съесть; этим ты окажешь нам большое благодеяние".
Патриарх спросил их: "Что вы обыкновенно едите?" Они отвечали: "Сырую рыбу, которую мы ловим, и диких зверей, которых убиваем стрелами и съедаем с кожей; из них мы берем с собою запас на дорогу в своей одежде". Патриарх дал с своего стола блюдо превосходной рыбы и хлеба, чтобы они это съели; они поклонились ему и извинились и просили его, говоря: "Наши желудки не принимают вареного и мы к этому совершенно не привыкли; но если тебе благоугодно, дай нам невареной рыбы". Он велел принести.
Им принесли большую рыбу, называемую штука (щука), - она была мерзлая, как чурбан, - и бросили перед ними. Увидев ее, они сильно обрадовались и много благодарили. Патриарх приказал им сесть, и они сели. Старшина их подошел и попросил нож. Взяв рыбу, он сделал надрез кругом головы и снял кожу сверху до низу с такою ловкостью, что мы были изумлены. Затем он стал резать ее ровными ломтями, как режут ветчину, и бросал их своим, а те наперебой их хватали и съедали с большим наслаждением, чем человек ест что-либо вкусное и редкостное из царских сластей. Так они съели ее всю с костями, кишками и головой, ничего из нее не отбросив. Попросили другую и так же распорядились с нею, выхватывая друг у друга из рук (куски) с дракой. Зловонный запах ее распространился по палате, и мы едва не лишились чувств от величайшего отвращения к ним и при виде того, как они обтирали руки о свои шубы".
В общем, нежные, какие-то, арабы оказались, что их шокировало, что низкорослые люди в шубах едят сырую рыбу. Еще и трепет испытали просто от лопарской внешности)
И напоследок интересный момент про огурцы.
"На другой день, во вторник 12 июня, патриарх и царица прислали нам свежих огурцов на блюде – вторые новые плоды после редиски – так как никто не ест новых огурцов ранее царя и патриарха.
Нам рассказывали, и мы сами видели, что огородники в великий четверть сеют огуречные семена в гряды и много труда полагают на уход за огурцами, прикрывая их во время холода и открывая при солнце. Один перед другим спешит выгнать раньше свои огурцы и представить их царю первым.
Кто раньше всех представит огурцы, тому Бог покровительствует, так как у этого царя, как было и у его предшественников, есть обычай наделять такого человека большою милостью: ему дается во владение деревня с крестьянами. Так бывает ежегодно.
При этом царь посылает огурцы патриарху, а если у них в это время находится (другой) патриарх, (то и ему), дабы они благословили первые плоды, как назначено в писании. Потом раздает их всем государственным сановникам. Обыкновенно, боярин, принесший плоды, получает щедрый подарок, равно и его люди. Мы подарили им платки, мыло и пр."
Я так примерно посчитала, с учетом перехода на новый стиль летоисчисления, получается, что огурцы в 17 веке уже могли сажать в первой половине апреля, а есть в первой половине июня.
По моим северным нормам это обалдеть как рано. Хотя, быть может в Москву привозили огурцы с более южных территорий, где весна наступает раньше, чем у нас.
Как бы то ни было, люди использовали уже тогда укрывные материалы, и вероятно, рассаду (о выращивании рассады в старину в специальных рассадных ящиках или грядках я как-то уже писала). И таким образом уже в начале лета могли поставлять огурцы к царскому столу (а редиску и раньше). За что самые умелые огородники награждались ни много ни мало, а целыми деревнями с крестьянами!
Так что быть классным огородником в 17 веке было очень полезно.