-Мурчин, мне надо быть настороже, - сказал Раэ, - я нахожусь там, где нужно быть готовым проснуться.
-В охотничьем домике Хетте, - сказала за него ведьма. Раэ с опаской заозирался. А ну как их кто-нибудь может подслушать?
-Не бойся, - усмехнулась Мурчин, - здесь никого быть не может. Это только мой сон. И я в него впускаю только того, кого захочу. Если не веришь – можешь пройтись по покоям. Ни-ко-го. Один ты.
-Это такая магия, значит, - сказал Раэ, хотя и так это было понятно.
-О да. И мне пришлось ее осваивать. Не представляешь, сколько сил на нее уходит. Но я очень довольна тем, что у меня получилось. И вряд ли что получилось без твоего участия. Спасибо за окровавленный платок. С его помощью мне стало возможно связаться с тобой. Гораздо легче, чем через любые другие твои вещи…
И Мурчин тихо рассмеялась с закрытым ртом, только в ее насмешке было не только что-то лукавое, но и горькое. Она не только потешалась над помешательством Раэ, но и плохо скрывала то, что была сильно чем-то задета.
-А ты думал, что сумеешь меня обмануть? Что я поверю в то, что ты мертв? Знаешь, был час, когда я именно так и думала. Будем считать, что этот трюк тебе почти удался… Я как подумаю, что ты так хотел со мной обойтись…твое счастье, что мы во сне! Ох, задам я тебе трепку, когда мы с тобой встретимся наяву! И главное – ты использовал этих девчонок… А ведь они для тебя на все готовы! Вот уж не нравится мне, что ты строишь из себя невинность, а сам за моей спиной крутишь малолетками так и эдак! Ах, Фере, Фере… или Раэ? Может, нам придется знакомиться заново? Ты же ведь меня тоже еще плохо знаешь… Я же ведь с тобой еще за кнут и не бралась как следует. Эх, вечно мне что-то мешало!
При этих словах Мурчин испытующе смотрела на Раэ, выдавая шаг за шагом, звено за звеном свои сведения. И следила за выражением лица охотника. А тот и так понимал, что плохо справляется с тем, чтобы скрыть свои чувства. Знал, что его глаза стреляют из стороны в сторону, ум лихорадочно считывает – что же узнала ведьма? А та с ним играет как кошка с мышью, уничтожая одну надежду за другой, что он может хоть что-то скрыть от своей тюремщицы. Ей стала известна уловка с платком Бриуди. Как она догадалась? Ей стало известно, что он подбил на нее девчонок из ковена Золотой Луны. Как она с ними общалась и каковы последствия? Ей известно, уже от Хетте, что Раэ пробрался в Зеркальную Башню. Зачем он ей это рассказал! И все ли рассказал? И ей известно, где он сейчас. Что еще может знать Мурчин? Известно ли ей о мази-невидимке? Вполне возможно. Если это так, то это влекло за собой раскрытие и других тайн… Ну что же она так тянет и до конца не показывает, что еще ей известно? И главное – откуда? Ну прямо как жилы тянет своим лукавым молчанием. И еще смотрит таким самодовольным сияющим взглядом, словно видит Раэ насквозь, и способна предугадать его следующие шаги.
-Впрочем, кое-что взяться за кнут мешает и сейчас, - неожиданно мягко сказала Мурчин. После этого она поудобнее откинулась на подушки, словно приготовилась на них нежиться, в то время как Раэ стоял перед кроватью, как дурак, и повторял за собой слова Вирраты «постарайся ощутить тепло в ногах». Наставник так учил, если надо было собраться с духом, когда сильно боишься и страх начинает застить голову.
-Да сядь ты, наконец, - сказала она, - я что-то сомневаюсь в том, что ты там, в сыром лесу хорошо себя чувствуешь и хорошо питаешься. Видок у тебя, я скажу…сядь уже!
И она похлопала перед собой на край кровати.
Раэ поозирался, нашел прикроватный пуфик и сел на него, чувствуя, что при одном неверном движении навернется с него, как с ним это не раз случалось. Проклятые мягкие пуфики! И почему у Мурчин такая слабость к ним? И почему у него сейчас такая слабость в теле? Ведьма опять усмехнулась при виде того, что Раэ хоть и выполнил ее просьбу, но все же не так.
-Лучше расскажи, как ты там поживаешь, - пропела Мурчин, резко меняя тему. Охотник не нашелся, что сказать. Ну что тебе, зараза, известно, а что нет? А ведьма так и наслаждалась его мысленными метаниями! И даже не скрывала этого.
-Ну, чего молчишь? Так давно не виделись, столько всего произошло… а я о тебе не знаю самого важного… каково тебе там, одному, в далеком лесу, среди озер… ну, расскажи, как ты?
-Да уж питаюсь лучше, чем в Кнее, - наконец сказал Раэ, - и еще я высыпаюсь. Мне никто не мешает. Даже навь за порогом.
-И сколько времени ты намеревался так жить? – спросила Мурчин.
-Сколько уж будет отмерено, - опять, немного обдумав ответ сказал Раэ, - это самые спокойные дни… уж не знаю, с каких пор… Я знал, что они рано или поздно должны были закончиться.
-А потом? – пропела Мурчин.
Раэ молчал. Он ведь и сам толком не знал, что бы он делал потом. Ведьма изучающе вглядывалась в его лицо.
-Ну иди же, наконец, ко мне, упрямая твоя голова! – воскликнула она, протянула руку и дернула неустойчивый пуфик. Раэ вынужден был пересесть на край постели, чтобы не свалиться на пол. И он ощутил как наяву тепло простыней, нагретых ведьминым телом. Ведьма ухватила его за запястье и даже немного царапнула когтями, - ну что у тебя за упрямство? У тебя была возможность бежать. Ведь ты был уверен, что я поведусь на твою дурацкую уловочку с кровавым платком. Но ты не убежал. А вместо этого пришел к Хетте, чтобы тот помог спасти меня! Ты сам понимаешь, как ты мечешься между глупым долгом и настоящим чувством?
Раэ мог только предположить, какое у него сейчас вымученное лицо, и что он не в силах произнести ни слова. Несколько раз он пытался что-то сказать, но понимал, что у него нет ни слов, ни сил… Он чувствовал себя так, словно скользит по хребту колосса без возможности за что-то зацепиться, и вот-вот свалится в подставленную пасть…
-Я… я действительно хотел бежать, - выдавил наконец он из себя, до конца не понимая, что говорит, - и я понял, что это была ошибка. Но я… но я…
Мурчин прикрыла его рот холодной ладонью, пахнущей гарденией.
-Не говори ничего. У тебя слова расходятся с делом. Только в отличие от большинства мужчин у тебя дело сильнее слова. Сколько раз не деле ты подтверждал то, что ты меня любишь сильнее жизни. Иногда мне кажется, что в тот день, когда ты мне в этом признаешься, у тебя сердце разорвется. Ну и не признавайся! То, через что ты прошел ради меня… через зеркала… ради меня! Ха!
Раэ в бессилии уронил голову. Опять все пришло к тому, на чем стояло! Он должен, должен будет ей сказать… И сейчас – лучше всего, сейчас, когда он в охотничьем домике, а пятеро альвов – вне досягаемости.
-Мурчин, - просипел он, чувствуя, что у него от страха темнеет в глазах, - ты – ведьма. Я не могу любить ведьму! И не люблю! Ты убила моих товарищей. Ты убила альвов. И не пожалеешь их. Если я буду с тобой, то я погублю свою душу и попаду в ад!
Ничего не последовало. Ни молнии. Ни слова. Раэ считал мгновения, затем осмелился поднять голову. Лицо Мурчин оказалось неожиданно близко к его лицу. И вид у нее был возмутительно невозмутим!
-Больше никаких новостей? – спросила Мурчин, - о, это незыблемо! Даже когда ты попадешь в ад, ты будешь утверждать, что ты Фере. И повторять свой катехизис. «Мурчин – ведьма. Ведьм любить нельзя, и поэтому я Мурчин не люблю». Но правда – она другая. Ну, разве что правда в твоем катехизисе одна: то, что я ведьма. Но ты не Фере. Ты – Раэ Наррани Наура-Олмар. И ведьм любят. И ты меня крепко любишь. Как никто никогда не будет, хоть я проживи сто лет.
-Дура! – вырвалось у Раэ чуть ли не со стоном, - я это делал не ради тебя...а…а…
И он осекся, не зная, как это объяснить Мурчин. Та же на него смотрела так, будто Раэ только-только что исторг из себя полный поток любовных признаний.
-Хочешь, я тебе расскажу, о чем ты мечтаешь? – заговорила она, дозабавившись, - Ну, посмотри на меня… ну, какой у тебя замученный вид… Это не я виновата. Это ты сам себя мучаешь… ты мечтаешь о том, чтобы я разведьмилась. Стала обычной женщиной. И тогда ты разрешил бы себе любить меня.
-Это невозможно, - сказал Раэ деревянными губами, - даже если ты уйдешь в монастырь святой Виты…
-Да не собираюсь я ни в какой монастырь святой Виты! И разведьмиваться не собираюсь! Я собираюсь радоваться жизни!
И Мурчин наклонилась к лицу Раэ и он почти не ощутил у себя на губах поцелуя – так он был легок и мимолетен.
-Если бы не ты, моя башка бы слетела на неомению, - продолжала Мурчин, - чего тебе тогда бы стоило отпраздновать свободу от меня, а? Ненавистник ведьм!
И губ Раэ снова коснулся этот легкий ни к чему не обязывающий ненавязчивый поцелуй.
-Раз уж ты подарил мне жизнь, то я буду ей радоваться. Я получу от нее все!
И в тот же миг Раэ отдернулся от укуса в губу. И должен был сам ее закусить, чтобы умерить боль под хихиканье Мурчин. Та ликовала от того, что Раэ повелся, сам поднял голову и подставил губы под поцелуй. То ли против воли, то ли по воле…
-Ну знаешь ли! – возмутился Раэ и подался на Мурчин, которая со смехом отскочила призывно вглубь постели под полог.
И проснулся под писк Сардера. Сколько-то приходил в себя. Смотрел в глазенки малышу и сожалел, что не может ему рассказать о таком сне. Да и спать он не хотел. Догадался, что не стоит этого делать те два часа, пока спит Мурчин. Надо было себя чем-то занять.
-О, Сардер! А давай посмотрим, что там в упырьей укладке!
И Раэ взялся за ключ, шнурок от которого был по-прежнему намотан ему на запястье.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 304.