Зоя с Павлом ждали гостей. Стол был накрыт в комнате. Был приготовлен и остужен на балконе холодец. Квашенные овощи стояли на столе в большом ассортименте: огурцы, помидоры, капуста, виноград. Картошка, соседствовала с мясом и салом. Бутерброды с красной икрой стояли на видном месте.
Глава 164
Новый год отмечали у Зои. Леонид дежурил в Новогоднюю ночь. Поэтому Надежда собиралась лечь спать пораньше. Но не получилось. Приехали Фрося с Семёном и забрали её к Зое. Конечно, пришлось основательно укутать пассажиров, но поездка была короткой, и никто не успел замёрзнуть.
Маленький Сенечка сначала собирался заплакать, но потом передумал. В машине он ехал первый раз, и всё ему было интересно. Хлопал длинными ресницами и осматривался.
- Вот умничек, - хвалила сына Надя. – Он у нас не плачет. Смотри, смотри в окошко. Вон трамвай едет.
Сенечке было всего 5 месяцев, но он таращил глазки туда, куда показывала мама и улыбался.
Вместе с ребёнком улыбался и Семён. Фрося обратила внимание, как Семён нёс крестника. Нежно прижимал к себе и улыбался. Лицо выражало полное блаженство. Это Фросе не понравилось. Всем своим видом муж показывал, что любит детей и мечтает о собственном ребёнке.
Начало здесь
Глава 163 здесь
Фрося почувствовала себя виноватой. Муж нянчится с нею, как с маленькой, а она не хочет рожать.
- Ладно, так и быть, рожу! – решила про себя и тут же добавила: - Как получится. Тут и он должен постараться.
***
Зоя с Павлом ждали гостей. Стол был накрыт в комнате. Был приготовлен и остужен на балконе холодец. Квашенные овощи стояли на столе в большом ассортименте: огурцы, помидоры, капуста, виноград. Картошка, соседствовала с мясом и салом. Бутерброды с красной икрой стояли на видном месте.
Семён с Фросей привезли дорогие консервы и колбасу. Надежда прихватила банку с компотом и кусок сыра. Маленького Сенечку усадили в кресло и дали в руки яблоко.
Вкусные ароматы витали в комнате. Первой сдалась Зоя. Она утащила с тарелки помидор и попыталась съесть его тайком, но не получилось. Сок брызнул ей на платье и пришлось бежать переодеваться, а платье застирать.
- Прошу к столу, - улыбаясь, пригласил всех Павел Иванович.- А то, боюсь, платьев Зоечке не хватит.
Зоя смутилась, покраснела, как девчонка, и кивнула головой.
Выпили за дружбу и старый год. Заговорили. Стало шумно и весело. Не заметили, как стрелки часов подобрались к 12. Во время спохватились. Павел разлил шампанское. Выпили стоя за новый 1939 год.
А потом ещё раз выпили стоя, помянув тех, кто погиб в прошедшем году. Подруги со слезами на глазах перечислили погибших при диверсии и под завалами общежития.
- Девочки, а мне Наташку жалко, - всхлипнула Зоя. - Дурная баба была, но добрая и работящая. Пахала наравне с мужиками.
- Зоя, не плачь, - обняла подругу Надежда. - Пусть лежат с миром! Имя придумала наследнику или наследнице?
- Дочка будет. Я точно знаю. Назовём Надеждой. Наденькой. Послушайте, как здорово звучит: Надежда Павловна Бороздина. Ой, девочки, я совсем забыла вам сказать, что мы с Павлом Ивановичем зарегистрировали брак и теперь законные муж и жена.
- Каак? – воскликнули подруги хором.
- А свадьба? – спросила Надя.
- Свадьбу зажали, - засмеялась Зоя. - У нас пример перед глазами, - кивнула на Фросю. - Если серьёзно, то свадьбу я не захотела. Пузико выше носа, а я невестой буду наряжаться. Не захотела. Вдруг рожу прямо на росписи.
- Да куда там! Где у тебя пузико, в каком месте? - махнула рукой Надежда. – Раньше конца июня или начала июля даже и не думай. 9 месяцев нужно, разве не знаешь?
- Знаю, знаю. Шучу я. Просто не захотела и всё, - ответила Зоя и не сказала подругам, что решили они с Павлом купить себе дом в пригороде. Хороший добротный дом и чтобы никаких соседей через стену. Решили до весны деньги откладывать, а весной начать поиски подходящего дома с участком.
***
Сидели долго. Выпивали, закусывали. Обсуждали международное положение. Маленький Сенечка давно спал. Он так ни разу и не заплакал. Зоя с Семёном постоянно нянчились с ним. Как же! Крёстные.
Фрося подошла и посмотрела на спящего ребёнка. Надежда уложила его на кровать, с краю положила большую подушку.
- Чтобы не упал во сне, а то он уже сам научился переворачиваться, - сказала Надежда и погладила подушку.
Фрося удивилась, что Надя не гладит ребёнка и вопросительно посмотрела на подругу.
- Пугается он, если я трогаю спящего, вздрагивает, - объяснила Надежда. – Я и сама вздрагиваю, если Лёня меня сонную трогает. Ты вот попробуй, когда-нибудь спящего Семёна Павловича погладь по голове, и увидишь, как он подскочит.
- Не видела такого ни разу, - пожала плечами Фрося. - Обязательно проверю.
Уехали также все вместе. Семён Павлович принёс своего маленького тёзку и положил на руки Надежде. Укутал их своим белым полушубком. Доехали спокойно. На дорогах не было никого. Люди давно спали.
Павел Иванович и Зоя стояли во дворе и махали руками, провожая гостей. Тихий мягкий снег укутывал сонную землю.
- С Новым годом, Фросенька! – поздравил дома жену Семён и надел ей на палец золотое колечко.
Фрося не знала, как реагировать на подарок. Поблагодарить или отругать. Но праздничное настроение победило, и молодая жена поцеловала мужа.
- Спасибо, Сеня! А Сенечка такой хорошенький! Я видела, как вы с Зоей нянчились с ним. Даже себе захотелось малыша.
Семён подхватил Фросю на руки и закружил по комнате:
- Спасибо, спасибо, девочка моя! Я самый счастливый человек на белом свете! Я буду папой!
***
Через несколько дней после Нового года пришла телеграмма из Кочубеевского о смерти отца.
Семёна отпустили на 3 суток. В тот же день он уехал поездом. Фросю с собой даже не звал. Сказал, что поедет один и скоро вернётся. Задерживаться не будет.
А зима лютовала. В общежитии было холодно. Женщины сбивались по комнатам, где стояли буржуйки. Там сидели с детьми и стариками. Готовили по очереди. Два дня Фрося мёрзла и мучилась одна, а потом не выдержала и постучалась к Людмиле.
- О, Фрося. Заходи. А мы как раз чай собрались пить. Люди, познакомитесь, это Фрося, жена Семёна. Проходи. Дверь закроем, а то из коридора дует.
Несколько пар глаз с интересом уставились на девушку.
- Бабуля, а это та тётя красивая, что мы были с ней в магазине, - прозвучал звонкий детский голосок.
- Ой, и правда, Лидочка! Фросенька, иди к нам. Вот так дела! Почему мы тебя не видели?
- Баб Аня, а она от всех пряталась, - сказала Людмила. – Мы с Олей немного подшутили над ней, так она хоть чуть осмелела. Детишки, чай уже остыл, давайте к столу.
Из второй комнаты выбежали дети. Были они все разного возраста и пола. Следом за ними вышла Оля.
- Вот мы всё-таки глупость сотворили, когда буржуйки повыбрасывали, - сказала она и кивнула Фросе. – Стояли, никому не мешали, так чистоты и порядка всем захотелось. Теперь мучаемся.
- Ой, и не говори, Олюшка, - поддержала молодую женщину баба Аня. – Помню, помню, как выносили печки, и на радостях застолье организовали прямо во дворе. Правда, и зим таких снежных и морозных не было года три. Обходились трубами.
- Точно, точно. В прошлом году ровно неделю покрутило, поморозило, да и снова терпимо было.
Маленький мальчик, лет трёх, стоял около Фроси. Всё время толкал её, а потом попытался забраться на колени.
- Дима, иди ко мне, - позвала с другого края стола симпатичная черноволосая женщина. – Сынок, я здесь.
- Неа, - раздался ответ. - Я хоцю к тёте, - и попытка влезть на колени повторилась.
Фрося сидела сама не своя. Она краснела и бледнела.
- Возьми дитя на руки, - сказала баба Аня и все засмеялись.
- Всё, Фрося, тебе конец. Наш Димка любвеобильный к тебе переметнулся, - подмигнула Люда и снова все засмеялись. Подошла Ольга, и помогла мальчонке забраться на колени к Фросе. Вот так и началась дружба Фроси с жителями общежития и с детьми. Она часто жарила орешки, которые все называли хворост. Дети просто обожали это лакомство, да и взрослые не отказывались.
Семён всеми возможными способами поощрял дружбу жены со взрослыми и детьми их общего дома. Часто привозил кульками конфеты и пряники, чтобы всем хватило. За зиму Фрося заметно поправилась и стала смелее. Другие лётчики от Семёна не отставали. Сладостей хватало и детям и взрослым. Обеды и ужины готовили так же все вместе и вскладчину. Ту зиму Фрося запомнила, как самое радостное и счастливое время в её жизни.