- Ой, у нас такая красота в яслях! Ёлку поставили. Я веточек насобирала, себе поставила и тебе принесла. Давай посудину. От них запах такой приятный в хате. Воспитательницы с детьми игрушек наделали. Ёлочку украсили. Я на свои веточки тоже бусы повесила свои старые. Красиво получилось, - рассказывала Груня.
Глава 163
Зима зашла в этом году рано. Таисия дрова расходовала очень экономно. Большую печь топила редко, только в особенно сильные морозы. Готовила на плите. Ничего особенного не варила. Грунька прибегала каждый день. Приносила еду из детского сада, рассказывала новости и спешила к себе.
- Ой, у нас такая красота в яслях! Ёлку поставили. Я веточек насобирала, себе поставила и тебе принесла. Давай посудину. От них запах такой приятный в хате. Воспитательницы с детьми игрушек наделали. Ёлочку украсили. Я на свои веточки тоже бусы повесила свои старые. Красиво получилось, - рассказывала Груня.
- Та мэни усэ одно: старый гот чи новый. Лягла спать, утром устала – усё так же, - махнула рукой Таисия, но маленький кувшинчик принесла. Поставила на стол перед гостьей. Порылась в сундуке и вытащила монисто из монеток.
- На ось, повись на веточки, всэ одно валяица. Цэ, колысь, цыганка стара Васьки заплатыла за юбку. Пошив вин рясну(с многочисленными сборками и оборками), - Таисия потёрла пальцами почерневшие монетки. – Та цэ ще було у Новочеркаски.
- Таиска, расскажи, как вы там оказались?
- Ой, та цэ длынна история. Колысь расскажу, счас ны хочу. Грунька, ты мэни скажи, у тэбэ пид викнамы слиды появляюца?
- Нет. Не пугай меня! У тебя опять следы появляются? – округлила глаза соседка.
- Та ни. Ось я и думаю, слидов ныма, значит, участковый прыструныв кого надо.
- Ясное дело, приструнил Сашку Краснобородова. Иван Иванович ещё осенью нашёл у него сапог, пару тому, что мы сняли с незнакомца. Себе забрал. Сапоги-то дуже хорошие. Старой выделки. Счас Сашка, как шёлковый. Марусю и пальцем не трогает. Она такая счастливая ходит. Прямо не ходит, а плавает.
Начало здесь
Глава 162 здесь
- Ой, та цэ ны надовго, - махнула рукой Таиса. – ось чуть-чуть от жо… отляжэ, так и поколотэ. Та я б с такым пид одным кустом ср… ны сила. Ныколы.
- Знаю я тебя, - кивнула, соглашаясь, соседка. – А то ещё бы и сдачи дала, у тебя не заржавеет. Слушай, ты давно в магазин ходила?
- Позавчора. А чо?
- Та просто так спросила, - заюлила соседка.
- Грунька, кажи, чо там було? – заинтересовалась Таисия.
- Та ничего не было. Пошла я домой. Печку буду топить. А то в хате холодрыга страшная. Да дров у меня маловато. Слышала, есть люди, нанимаются дрова заготавливать. Привозят бричкой уже готовые, колотые. Но дорого берут.
- Чо, будышь дрова купувать? Совсим здурила. За Лабу сходы, вязанкой наносы.
- Так я ж работаю. Ты не забыла об этом?
- У выходной сходы, - не унималась Таисия. – А раз тоби ныколы, пэрэхоть до мэнэ, поживём до висны умисти.
Грунька просто остолбенела от таких слов. Вспомнила, как в голод, Таиска Варю к себе забрала, а ей ничего такого не предлагала. Лежала она в своей хате. Девочки еду приносили и печку протапливали.
Соседка сглотнула и отвернулась. Помягчела Таиса за прошедшие годы. Оттаяла. Смотри-ка, жить к себе позвала.
- Спасибо, соседушка дорогая. Если зима длинная будет, придётся что-то решать, - ответила Груня с улыбкой и заторопилась домой.
***
Таисия взяла кувшинчик с веточками, поднесла его к носу и понюхала. Вспомнила детство. Самый богатый человек в их деревне, помещик, к Рождеству приказывал нарядить ёлку во дворе своей усадьбы. Его жена и дети выходили поиграть с деревенскими детишками, раздавали пирожки и булочки.
Таисия вспомнила маленького мальчика, сына помещика. Он всегда был укутан в сто одёжек. Бегать ему мать не разрешала. Сидел мальчишка на саночках и бессмысленно смотрел на веселящихся деревенских детишек. Чтобы его развлечь, Таиска отломила маленькую веточку с дерева. Дала в руки.
Мальчишка сразу потянул веточку в рот, а его мать ту веточку отобрала и хлестнула ею Таиску по лицу. После того маленькая Тайка не ходила в тот двор. Она запомнила обиду навсегда. Веточки пахли приятно детством.
Женщина вздохнула и поставила кувшинчик на уголок под икону. Взяла цыганское монисто, набрала на мокрую тряпку золы и принялась чистить монетки. Вскоре они засияли и были повешены на букетик еловых веточек. Таисия полюбовалась делом своих рук и взялась за веник. После приезда Фроси с Семёном, старушка следила за порядком, заметала часто, а осенью, в тёплые дни открывала дверь, чтобы проветрить хату. Так научила её Грунька, сказав, что в яслях всегда комнаты проветривают. Открывают форточки на окнах.
Таисия вспомнила то время, когда жили в Новочеркасске на квартире. Заказов у них было много. Она вязала, а Василий шил, почти не вставал из-за машинки. В один из дней к ним пришла цыганка. Она принесла большой отрез ткани и попросила мастера пошить ей такую же юбку, как была на ней. Василий сначала отказал, работы у него и так было много. Торопился выполнять казачьи заказы.
Но женщина не уходила.
- Не отказывай беременной – это грех, - пустила она в ход важный аргумент. – Я заплачу. Вот, - и достала из кармана это самое монисто. – Продашь его цыганам. Оно дорого стоит. А мне нужна юбка.
Взялся Василий за работу, отложил все дела. Строчил и строчил. Юбка получилась даже лучше той, что была на цыганке.
- Спасибо, мастер. Бери монисто и не бойся, плохого оно тебе не принесёт. Дарю с доброй душой, - повернулась к Таисии, вязавшей носок, и добавила: - Трудная тебе выпала судьба, но ты не ропщи. Ты счастлива своей любовью. Другим и такого не дано.
Таисия вздохнула и поцеловала кольцо на руке. Да, она была счастлива с Васькой. Только вот счастьем не дорожила. Всё Васька, да Васька. Васей редко называла, а Васенькой называть даже и не помышляла. Вот и Фроська такая же. Зятя никогда ласково не назовёт. Семён да Семён, а то ещё и Семёном Павловичем повеличает.
- Вырастила ледышку, - с сожалением подумала Таисия. – Так, так. Чо-то Грунька от миня скрывае. Пиду у магазин, хлебца куплю, да Наташку расспросю, что там було позавчора.
Таисия начала одеваться. Принарядилась. Вышла во двор. Протоптанная Грунькой стёжка, вела за хату, к перелазу. К калитке следа не было. Сходила в сарайчик, взяла лопату и расчистила себе проход к калитке. Отнесла лопату на место. Приоткрыла засыпанную снегом калитку и протиснулась за двор. Люди натоптали широкую тропку в снегу. Закрыла калитку и пошла в сторону магазина.
***
Наташка была, как всегда на посту.
- Здравствуйте, тётя! Давно Вас не было. Нам селёдку привезли вкусную. Я купила одну да прямо тут и съела. Продавец вышел. Сейчас вернётся. Так Вам выбрать селёдочку? Вот, смотрите, какая красавица. Прямо светится от жирка и толстенькая. Икряная.
- Та куды мине такую здоровенную? Выбери поменьше. А то спортица.
- Не испортица. Она прямо во рту тает.
- Так ты уместо продавца?
- Неет, - заулыбалась племянница. - Я за поломойку. Карен сейчас вернётся, отлучился на минутку.
- Чо у вас тут за новости? – равнодушно спросила Таисия, рассматривая полки с товарами.
- Новости? Да вроде никаких новостей нет.
- Мать там как? Жива, здорова?
- Приболела. Лежит на печке, стогне. Катька сама крутится.
- Я тоже не так давно болила. Нога прямо отказувала.
- Вот и мамка жалица на ноги. Крутять они у неё. Позавчера Мотька в магазин заходила, - вспомнила племянница. - Селёдку тоже купила. Сердита была, со мной даже и не поздоровкалась.
- А чо ж так? – спросила Таисия и уставилась на Наталью.
- Ой, тётя, Мотька злая была, потому что встретилась с Дунькой на узенькой дорожке и оттаскала за патлы ту разлучницу. Как они орали, это надо было слышать. Я думала, что Мотька у Вас добрая. А она вцепилась в Дуньку так, что еле их растащили.
- Я бы Жорку оттаскала за чуб, кабы он мине попался, - ответила Таисия.
Вернулся Карен, помыл в кладовке руки, вытер полотенцем.
- Здравствуй, Таиса. Рыбки захотела? Бери, пока есть. 5 бочек привезли. Уже вот последнюю открыли. Тебе какую, побольше или поменьше?
- Хорошую давай. Ту, что Наташка показала. Чось так захотилось жирнэнького.
В общем, Таиса в магазине задержалась. Купила ещё пачку соли, булку хлеба и большой бублик. Бублик вручила Наташке:
- Поминай мого Васю, - и перекрестилась.
От неожиданности Наталья вытаращила глаза и подумала, что тётя помирать собирается, не иначе, раз начала поминать погибшего мужа.