Глава 35
Все каштановые волосы на её голове были аккуратно уложены один к одному. Чёрное пальто, сшитое на заказ, с золотыми пуговицами и завязкой на талии, было распахнуто, подчёркивая хорошую фигуру, на нижней половине которой виднелись чёрные брюки и дорогие красные туфли. Ярко-красные губы Анны Максимовны презрительно скривились, и она испустила раздражённый вздох, как будто разговор с Артёмом требовал энергии, которую она не хотела тратить на всякое провинциальное… создание, мягко выражаясь.
Прежде чем заговорить, она сняла пару кожаных перчаток, стягивая каждый палец по одному. Было довольно прохладно, около пятнадцати градусов тепла, но едва ли достаточно холодно, чтобы оправдать пальто. Артём предположил, что перчатки были просто частью её наряда, чтобы показать миру, что она может позволить себе такую роскошь. Ведь даже эта деталь гардероба Анны Максимовны стоила достаточно дорого.
– Пелагеи нет дома, но даже если бы она была, это ничего бы для вас, юноша, не изменило, – презрительно заметила потенциальная тёща.
– Всё в порядке. Я как раз собрался уходить, – ответил Артём, стараясь не нарваться на конфликт.
– Надеюсь, это означает, что вы пришли в себя. Я уверена, что вы хороший мальчик, Артём, но Пелагее не нужен хороший мальчик. Ей нужен мужчина, который сможет о ней позаботиться. Который сможет обеспечить её так же, как её отец и я, – сказала Анна Максимовна, давая собеседнику понять, что он в её представлении не более чем малолетний нет никто и звать никак.
– Ей нужен кто-то, кто будет её любить, – уверенно произнёс Артём.
Собеседница снисходительно усмехнулась.
– Поверьте, юноша. У моей дочери есть кто-то, кто любит. Это я, её мать. И этого более чем достаточно. В чувствах кого бы то ни было ещё Пелагея, уж поверьте, не нуждается.
– Если бы вы её любили, то не стали бы её так жёстко контролировать. Вы бы позволили ей принимать собственные решения, – Артём был воспитан в духе уважения старших, но его терпение иссякало, потому голос повышался с каждым словом. Он ощущал, что ещё немного, и не сможет больше сдерживаться.
– Вот в этом, юноша, вы категорически ошибаетесь. Я поступаю таким образом, потому что люблю свою дочь и прекрасно знаю, что для неё лучше. В отличие, разумеется, от вас.
– Это чушь! –слова вырвались изо рта горячими и злыми.
Анна Максимовна подняла идеально ухоженную бровь. Артём ненавидел этот самодовольный взгляд, как будто его высказывание только что доказало её правоту. Что он не был достаточно хорош для Пелагеи. Как будто люди, живущие в городе, никогда не злились и не ругались, а тут припёрся какой-то провинциальный дикарь и позволил себе грязно выражаться в присутствии достойной женщины.
Анна Максимовна шагнула к нему, окружив его облаком слишком резкого парфюма. Она огляделась и, заметив только консьержку, наклонилась к уху Артёма и прошипела:
– Чушь это или нет, она моя дочь и будет делать, как я скажу. Так что предлагаю вам уйти, прежде чем позвоню в полицию и сообщу о преследовании.
– Вы не посмеете так сделать, – выпалил Артём.
Злая усмешка искривила её губы.
– А ты проверь, мальчик.
Ему хотелось бы сказать, что он бросил ей вызов, разоблачил блеф и пошёл за Пелагеей, но он этого не сделал. Ощущая себя побитой собакой, поджавшей хвост, Артём развернулся и ушёл, чтобы потом добраться на метро до электрички, сесть в неё, а после отправиться в Травнинск. Он понял, что позволил Анне Максимовне одержать безоговорочную победу. В самом деле: что мог сделать с ней восемнадцатилетний юноша? Ничего.
***
Теперь, собираясь отправиться домой, офицер полиции ощущал, что позволил матери Пелагеи снова победить себя. Артём ехал в метро, электричке, а теперь и в автобусе. Он был морально и физически истощён. Всё, чего он хотел, – это вернуться домой, выпить пива и забыть, что этот день вообще был. Автобус подъехал к станции чуть раньше полуночи, и участковый облегчённо вздохнул. Наконец-то.
Он встал, прежде чем автобус остановился, и поспешил выйти, как только дверь открылась. Офицер чувствовал себя морально раздавленным. В его жизни подобное уже случилось однажды, и повторение казалось полной катастрофой, поскольку теперь всё было иначе. У неё был жених. Чёртов жених, о котором Пелагея никогда не упоминала. Артёму было наплевать, что она разорвала отношения с этим парнем. Важно было другое – женщина, которую он безумно любил, как выяснилось, не доверяла ему достаточно, чтобы сказать правду.
У неё для этого было много возможностей. Более чем достаточно. Офицер сложил два плюс два и теперь понял, что Пелагея, вероятно, думала, что Александр был тем хамским типом, который вломился в её пекарню и устроил там погром. «Ну хорошо, в первый раз она просто предположила, – подумал участковый. – Но второй-то раз могла дать мне хотя бы понять, на кого думает! Ведь наверняка у неё были подозрения! Вместо этого вела себя так, будто это не имело значения. Как будто я перегибал палку, приставая то с камерами видеонаблюдения, то с необходимостью запирать двери».
Артём провёл достаточно времени в своём путешествии из Москвы, чтобы обо всём как следует подумать. Александр украл у Пелагеи деньги и опорочил её имя без малейших угрызений совести. Он был лживым, манипулятивным козлом. Офицер не знал, что его больше злило: то, что Анна Максимовна обманула свою дочь, заставив её приехать в Москву, или что сама Пелагея однажды связала судьбу с таким типом, как этот Александр. Артём был зол и разочарован, но больше всего ему было больно. Пелагея должна была сказать ему. Отношения строятся на доверии, и без этого у них нет будущего.
Выйдя из автобуса, участковый понуро шёл по парковке, пока не заметил своего брата. Михаил стоял, сложив руки, прислонившись к своему грузовику. О том, чтобы он приехал, Артём сам его попросил, когда ехал обратно.
– Здорово, – приветствовал Михаил старшего брата. – Чего смурной такой? Обидел кто?
– Типа того, – проворчал Артём, останавливаясь и пожимая ему руку.
– Хочешь поговорить об этом? – спросил младший брат.
– Нет.
– Ладно, – Михаил отошёл от грузовика и сел на водительское сиденье, не сказав больше ни слова. Именно поэтому Артём позвонил ему. Он будет рядом, но при этом не станет задавать глупых вопросов, которые станут терзать сердце.
Так повелось у них с юности. Однажды Михаил сильно влюбился в девушку по соседству – Софию. Она была старше на пять лет и собиралась замуж за другого. Михаил очень страдал, когда узнал об этом. Однажды он пришёл к Артёму и во всем признался.
– Я не знаю, что делать, – начал Михаил, его голос дрожал от боли и разочарования. – Влюбился в Софию, но она выходит замуж. Я не могу этого вынести.
Старший брат молча обнял Михаила, прижал к себе. Он знал, что слова в такой момент бесполезны. Младший нуждался в поддержке, в чувстве, что он не один в своей боли. Они стояли так несколько минут.
– Пойдём, – сказал Артём, когда Михаил немного пришёл в себя. – Купим пива.
Они молча вышли из дома и направились к ближайшему магазину. Старший брат купил несколько бутылок, они вернулись домой. В тишине комнаты открыли пенное и начали пить. Молча. Просидели до поздней ночи, пока посуда не опустела. Михаил чувствовал, как боль постепенно уходит, уступая место усталости и принятию. Артём, как всегда, был рядом, не требуя объяснений, не настаивая на разговорах. Он просто был.
С тех пор это стало их традицией. Когда один из них страдал, другой оказывался рядом, не задавая вопросов, не требуя объяснений. Братья просто поддерживали друг друга, зная, что это самое важное в такие моменты.
София тогда благополучно, как всем в Травнинске казалось, вышла замуж, и Михаил старался не думать о ней, хотя это было нелегко. Прошли годы, и он узнал, что девушка родила двойню. Её жизнь, казалось, была налажена, и парень постепенно начал забывать о своей первой любви. Однако судьба распорядилась иначе. Муж Софии бросил её, оставив одну с двумя детьми.
Михаил узнал об этом случайно, когда встретил девушку на улице. Она выглядела уставшей и подавленной, но все же улыбнулась ему.
– Мишенька, – сказала ласково, – как давно мы не виделись.
Они начали встречаться время от времени, и парень чувствовал, как его старые чувства начинают оживать. София была в его глазах всё такой же красивой и обаятельной, как и раньше, и он был почти готов дать их отношениям второй шанс.
Однажды вечером, когда Михаил вернулся домой после очередной встречи с Софией, Артём заметил, что его младший брат выглядит озабоченным.
– Миша, что происходит? – спросил, когда они сидели в гостиной.
Тот вздохнул и рассказал о своих чувствах к Софии и о том, что она пытается начать с ним отношения.
– Я не знаю, что делать, Артём, – признался Михаил. – Я всё ещё люблю её, но…
Старший брат молча слушал, а затем сказал:
– Миша, я знаю, что ты чувствуешь, но подумай вот о чём. София сейчас в трудной ситуации. Она одна с двумя детьми, и ей нужна поддержка. Ты уверен, что это любовь, а не попытка прибиться к кому-то, кто сможет содержать её и детей? Мне кажется, уж прости за откровенность: она никогда тебя не любила по-настоящему.
Михаил задумался. Он ценил мнение брата и знал, что Артём всегда говорит правду, даже если она болезненна.
– Ты прав, – наконец сказал. – Я не хочу, чтобы она использовала меня. Мне нужна та, с которой чувства будут искренними.
Артём кивнул:
– Я знаю, что это тяжело, но иногда лучше подождать и убедиться, что это действительно то, чего ты хочешь. Ты заслуживаешь быть счастливым, брат, и я не хочу, чтобы ты страдал из-за неправильного решения.
Михаил послушался. Он решил не торопиться с отношениями с Софией и дал себе время подумать. Со временем понял, что Артём был прав. Мать-одиночка действительно искала поддержку и стабильность, а не искреннюю любовь. Потому, поняв, что с Михаилом ничего не выгорит, довольно быстро нашла ему замену. Только узнав об этом, парень наконец успокоился и перестал вспоминать проведённое с ней время, которое ошибочно считал за самое счастливое в своей жизни.