Описанная здесь история с реакцией критиков на препринты поэмы Пушкина "Руслан и Людмила" и его ответ им, как оказалось, имеет продолжение.
В 1828 году было осуществлено второе издание поэмы, "исправленное и умноженное". Книга вышла под грифом "С дозволения Правительства".
Это означает, что рукопись была сдана в типографию, минуя цензурный комитет.
Исправлениями поэмы, думаю, нет смысла интересоваться: я, как и многие на дзен, периодически правлю свои старые статьи, но ничего смыслообразующего туда тем самым не вношу. Однако знаю, что есть люди, которые защищают диссертации, сравнивая между собой различные версии произведений Пушкина.
Одно из "умножений" - многими любимое вступление "У Лукоморья дуб зеленый...". Также было добавлено несколько строф к шестой песни и эпилог. А еще издание снабжено предисловием, в котором Пушкин пишет о критике, обрушившейся на него после выхода полной версии поэмы "Руслан и Людмила". Читаем, анализируем, удивляемся...
Автору было двадцать лет от роду, когда кончил он Руслана и Людмилу. Он начал свою поэму, будучи еще воспитанником Царскосельского лицея, и продолжал ее среди самой рассеянной жизни. Этим до некоторой степени можно извинить ее недостатки.
При ее появлении в 1820 году тогдашние журналы наполнились критиками более или менее снисходительными. Одна из них подала повод к эпиграмме, приписываемой К***:
Напрасно говорят, что критика легка:
Я критику читал Руслана и Людмилы:
Хоть у меня довольно силы,
Но для меня она ужасно как тяжка.
Самая пространная писана г. В. и помещена в «Сыне отечества». Вслед за нею появились вопросы неизвестного.
"Пушкинисты" считают за добродетель вычислять и указывать полностью имена, которые Пушкин в своих произведениях не назвал, сократив, как в этом случае, до одной буквы. Не думаю, что так нужно делать. Если, имея полный карт-бланш со стороны цензуры, автор все же предпочел имени человека не называть, то зачем мне быть, что называется, святее папы Римского?
Из приведенного отрывка понятно, что критические отзывы, которые Пушкин назвал снисходительными, для кого-то оказались тяжким чтением. Речь идет о растянутой на три номера журнала "Сын отечества" критической статьи "Разбор поэмы "Руслан и Людмила", сочинение Александра Пушкина" и "критике на критику": письме неизвестного к автору предыдущего разбора, где задаются вопросы, которые Пушкин решил сделать общим достоянием, опубликовав фрагмент статьи в предисловии.
Приведем из них некоторые.
«Начнем с первой песни. Commençons par le commencement (начнем с начала (франц.))
Зачем Финн дожидался Руслана?
Зачем он рассказывает свою историю, и как может Руслан в таком несчастном положении с жадностию внимать рассказы (или по-русски рассказам) старца?
Зачем Руслан присвистывает, отправляясь в путь? Показывает ли это огорченного человека? <...>
Зачем маленький карла с большою бородою (что, между прочим, совсем не забавно) приходил к Людмиле? Как Людмиле пришла в голову странная мысль схватить с колдуна шапку (впрочем, в испуге чего не наделаешь?) и как колдун позволил ей это сделать?
<...>
Зачем Руслан говорит, увидевши поле битвы (которое совершенный hors d’oeuvre - предмет, не относящийся к делу (франц.)), зачем говорит он:
О поле, поле! кто тебя
Усеял мертвыми костями?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Зачем же, поле, смолкло ты
И поросло травой забвенья?..
Времен от вечной темноты,
Быть может, нет и мне спасенья! и проч.?
Так ли говорили русские богатыри? И похож ли Руслан, говорящий о траве забвенья и вечной темноте времени, на Руслана, который чрез минуту после восклицает с важностью сердитой:
Молчи, пустая голова!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Я еду, еду, не свищу,
А как наеду, не спущу!
. . . . Знай наших! и проч.?
Зачем Черномор, доставши чудесный меч, положил его на поле, под головою брата? Не лучше ли бы было взять его домой?
<...>
Конечно, многие обвинения сего допроса основательны, особенно последний. Некто взял на себя труд отвечать на оные. Его антикритика остроумна и забавна".
Антикритика, о которой говорит Пушкин, была напечатана в журнале «Сын Отечества» №42 под заголовком «Замечания на Письмо к Сочинителю Критики на поэму «Руслан и Людмила» за подписью К. Григорий Б-в, село Хмарино. Она действительно забавная. Приведу несколько фрагментов.
«Зачем Финн рассказывал Руслану свою историю?»
Затем, чтобы Руслан знал, кто он таков; впрочем, старики обыкновенно бывают словоохотны, и гораздо удивительнее бы было, если б Финн не рассказывал своей истории.
«Зачем Руслан присвистывает, отправляясь в путь?»
Дурная привычка, г. NN! больше ничего. Не забудьте пожалуйте, что вы читаете сказку, да к тому же еще шуточную (как весьма остроумно заметил г. В. в своей критике): зачем же Руслану не присвистывать? Может быть, рыцари тогдашнего времени, вместо употребляемых ныне английских хлыстиков, присвистывали на лошадей? Если б автор сказал, что Руслан присвистывал арию из какой-нибудь оперы, то это, конечно, показалось бы странным в его положении, но присвистнуть, право, ему можно позволить!
«Зачем маленький карло с большою бородою приходил к Людмиле?»
Ceci est bien méchant, mr. NN! (Какой вы злой, г-н NN (франц.)) Мы, простодушные люди, полагаем, что он приходил к Людмиле из одной только учтивости: она жила у него, и он, как хозяин дома, за нужное счел сделать ей визит. Впрочем, может быть, он и другие намерения имел, но — не надобно судить о ближнем слишком строго.
И дальше все в таком духе: весело и едко.
Кто автор этого остроумного опуса, точно сказать нельзя, но я склоняюсь к мысли, что его мог написать сам Пушкин. Во всяком случае, автор очень старательно оберегал свое инкогнито: подпись весьма замысловатая, а село Хмарино, если верить интернету, есть только в Полтавской области, и в нем по данным переписи 2001 года проживало 16 человек. Идея, как мне кажется, очень неплохая. Когда тебя со всех сторон анонимы прессуют глупой критикой, отмываться под собственным именем - это много чести им воздать. А житель села Хмарино - это тебе не автор "Руслана и Людмилы": его внимание себе в актив не занесешь.
Поэтому если блог одолевают хейтеры, можно создать себе второй аккаунт и отражать их нападки под чужим именем. Так они получат причитающуюся обратку и не смогут насладиться триумфом по поводу того, что достали автора. Ай да Пушкин!
Прада, многие, в том числе и я, полагают, что с хейтерами лучше не связываться и вообще не обращать на них внимания. Но легко ли так поступать, когда ты написал действительно классную вещь, а ее планомерно уничижают и обессмысливают?
Подборка цитат из критических статей в предисловии ко второму изданию "Руслана и Людмилы" - это тоже, как мне кажется, неплохой способ реакции на хейт. Читатель мог сопоставить их с содержанием поэмы и понять, что критика в данном случае, мягко говоря, не по делу.
Заканчивается предисловие Пушкина так:
Долг искренности требует также упомянуть и о мнении одного из увенчанных, первоклассных отечественных писателей, который, прочитав "Руслана и Людмилу", сказал: я тут не вижу ни мыслей, ни чувства; вижу только чувственность.
Другой (а может быть и тот же) увенчанный, первоклассный отечественный писатель приветствовал сей первый опыт молодого поэта следующим стихом:
Мать дочери велит на эту сказку плюнуть.
12 февраля, 1828.
Тоже неплохой способ нейтрализовать хейтеров: собрать их перлы без указания имен, чтобы, опять же, не воздавать честь, и выложить отдельной статьей среди своих обычных публикаций. Пусть читатели решают, кто прав.
Как видите, при жизни литературная судьба поэта, который в настоящее время превратился в памятник самому себе и зовется "нашим всем", была отнюдь не безоблачной. Но это, как говорится, уже другая история.
Уважаемые читатели!
Подписывайтесь на канал Смотри в Корень. Здесь будет интересно, я постараюсь.