На протяжении своей истории человечество по-разному представляло сценарии возможного конца света. Для Бориса Антоновича он наступил в тот момент, когда цветочная ферма, на которой он проработал более тридцати лет, указала ему на дверь. Конечно, «от ворот поворот» был обставлен как помпезные проводы на пенсию с воздаянием почестей виновнику торжества. Но сам Борис Антонович расценил это празднество именно как изгнание…
Сложно было найти более преданного цветоводству человека, чем Борис Антоныч. За любовь к цветам и умение ухаживать за ними коллеги по предприятию даже называли его ласково Бутонычем. Если бы у растений были лица, то наверняка Бутоныч помнил бы в лицо каждую розу, каждый тюльпан или герберу, выращенные его руками. Он разговаривал с цветами, как с детьми. Мог «на глаз» определить срок раскрытия бутона или оценить — из какой луковицы будет толк, а из какой — нет. Он знал, какие слова нужно сказать астре, чтобы она дала в окраске густой фиолетовый цвет. Понимал, когда нужно побранить ленивый, не желающий раскрываться пион, а когда — похвалить… Коллеги относились к странностям старика снисходительно. Иногда подтрунивали. Но в целом любили и уважали седовласого цветовода.
Условия цветочной фермы, оснащенной по последнему слову техники, позволяли не только выращивать популярные сорта цветов в промышленных объемах. Бутоныч давно вынашивал, как желанного младенца, идею селекции совершенно нового, неведомого науке сорта цветка. Он даже придумал ему название — «Соцветие счастья». И вот, когда все уже было готово к тому, чтобы с весны приступить к ботанической алхимии, Бориса Антоновича попросили на выход!
— Понимаете, — оправдывался директор Вадим Анатольевич, — владельцы фермы настоятельно рекомендуют отправлять на заслуженный отдых работников пенсионного возраста. Чтобы таким образом давать дорогу молодым специалистам.
— Да что они умеют, ваши молодые специалисты?! — бушевал Бутоныч. — Даже шланги поливочные в теплицах нормально закрепить не могут! А чтобы цветы выращивать — об этом вообще молчу!
Директор уважал Бутоныча, поэтому пытался хоть как-то успокоить:
— Прекрасно понимаю ваши чувства, Борис Антоныч! Но и вы меня поймите! Мне что хозяева прикажут, то и…
* * *
После «увольнения» (Бутоныч именно так называл свой выход на пенсию) дни старика потянулись медленной и однообразной канителью. Утром он надевал старенький, но опрятный пиджак, брал авоську и шел в ближайший продуктовый магазин, покупал пакет молока и еще горячую, ароматную булку. По дороге домой брал пару-тройку газет в ларьке и до самого вечера узнавал с их страниц мировые и региональные новости. А вечером, если позволяла погода, спускался со второго этажа во двор - посидеть на лавочке в компании таких же одиноких старичков и старушек.
Глядя на кручину Бориса Антоныча, его лучший друг Василий Аркадьевич как-то предложил:
— Хочешь, Борь, я тебе свою дачу отдам? Детям она не нужна, из меня дачник уже никакой. Уберем по весне сорняки, и будешь там свои цветочки разводить! Я тебя на мотоцикле туда возить буду. Может, еще и денег заработаем!
— Ты не понимаешь, Вася! На ферме вся моя жизнь осталась! Я столько труда в нее вложил, столько сил, идей! Да и дело же не в деньгах! Я за всю жизнь ни одного цветка не продал! Ради искусства, ради творчества растил! Знаю, что хозяева на моем труде себе состояние подняли. Но мне же главное — не деньги! Искусство!..
— А, может, тебе собачку завести? Или котика? Или другую какую животину? — предложила соседка Марья Ильинична.
Два года назад, когда она тяжело переживала потерю любимого мужа, дети подарили старушке мопсика Асю. С тех пор Ильинична просто светилась от счастья. Внимательные дети, понимая, что маме необходимо о ком-то заботиться, угадали с подарком. И теперь баба Маша настоятельно рекомендовала всем знакомым завести живое существо как лучшее лекарство от стариковской тоски.
Борис Антонович только грустно вздыхал. Он-то привык иметь дело с корнями и луковицами, а не с лапами и хвостами.
— Пап, а давай мы тебе компьютер подарим? Интернет подключим, и будешь мир познавать, не выходя из дома, — предложила дочка Таня, приехавшая проведать отца.
Бутоныч раскипятился:
— На кой мне твои компьютеры-шмапьютеры! Думаешь, как сами в интернетах целыми днями сидите, так все должны?!
Старику был непонятен и потому неприемлем тот факт, что дочь несколько лет назад уволилась с работы и теперь зарабатывала на жизнь, не выходя из дома, на фрилансе. Он считал такое занятие сплошным баловством, ширмой, за которой прячутся бездельники или мутные личности. Правда, ни того, ни другого сказать о дочери он не мог, но все равно оставался недоволен.
Как-то во время очередного похода в магазин невеселые мысли Бутоныча прервал неизвестно откуда взявшийся детский голосок.
— Дедушка, возьмите котеночка! — у входа в продуктовый магазин стояла девочка и держала за пазухой маленькое пушистое существо пестрой окраски.
Борис Антонович удивленно посмотрел на девочку:
— Зачем мне? Я котов не люблю!
— А вы попробуйте с ним подружиться, дедушка! Он вас любить будет!
Антоныч отмахнулся от малышки и, помахивая авоськой, зашагал домой.
— Ну, пожалуйста, возьмите! — не отставала назойливая девчонка. — На счастье!
— На счастье? — остановился Борис Антонович. — А чего же ты его себе на счастье не заберешь?
— А я его и взяла! — сказала девочка, бережно прикрывая котенка от порыва холодного ветра. — Домой принесла, а мама не разрешила! Сказала, у папы аллергия на шерсть. Да и братик вот-вот должен родиться… Возьмите, дедушка! Вот увидите, он вам точно счастье принесет! А если не возьмете, его бродячие собаки загрызут!
Бутоныч не любил шантажа и манипуляций. Но последние слова девчушки как-то особенно кольнули под сердце.
«Его, как и меня, тоже выбросили… — сочувственно подумал Борис Антонович. — Только я-то еще в состоянии защититься от бродячих собак, а котенок — беззащитный!»
Так в квартире старика появился кот Прошка. Жизнь Бутоныча заметно изменилась. Теперь из магазина его всегда встречал в прихожей пушистый хвостатый товарищ. Напившись теплого молока с ароматной ванильной булочкой, старик брал котенка и устраивался с ним в кресле читать газеты. Бутоныч вслух зачитывал питомцу все самое важное и интересное, а потом начинались обсуждения. Точнее, старик выражал свое мнение, а Прошка внимательно и сосредоточенно выслушивал. И по его желтым хитрым глазам было понятно — согласен Прошка с аргументами Бутоныча или нет!
Так миновала осень с ее золотыми листопадами и холодными дождями. Потом пережили морозную и снежную зиму.
А в первые дни весны, когда молодое солнце звенело в серебряных струях капели, Борис Антонович позвонил дочери:
— Тань, ты говорила что-то там про компьютер…
— Конечно, папочка! Купим тебе самый лучший, современный!
— Погоди тарахтеть! Я тебе тут целый список написал. Вот все, что в нем, и купишь!..
Положив трубку, Бутоныч оставил Прошку на залитом солнцем подоконнике и поднялся на этаж выше, в квартиру Василия Аркадьевича.
— Вася, дело есть! — торжественно объявил он другу.
Через неделю, когда солнце окончательно просушило мокрую землю, весь двор наблюдал странную и трогательную картину. На старенький мотоцикл, оглашающий округу страшным ревом, взгромоздились два старца. Рядом, в коляску, поставили кошачью переноску, откуда выглядывала морда любопытного усатого Прошки… Мотоцикл несколько раз прокашлялся и, хорошенько встряхнув пассажиров, ринулся в сторону дачного поселка.
Но самую потрясающую сцену жители района увидели на исходе лета, когда на скамеечке у входа в магазин появился старик с огромной корзиной каких-то неведомых цветов умопомрачительной красоты. Рядом со стариком уселся молодой пятнистый кот.
— Возьмите цветочек! На счастье! — протянул старик изящное растение уставшей после работы матери трех детей.
Та, приняв подарок, удивленно улыбнулась, и эта улыбка осветила не только ее лицо, но как будто весь окружающий мир.
— Возьмите! Для радости! — Бутоныч подарил «соцветие счастья» парочке влюбленных.
И тут же их любовь, словно подсвеченная подарком цветочника, умножилась во много раз и стала согревать всех, кому ее не хватало.
— Берите и будьте счастливы!
Борис Антоныч раздавал плоды своего труда, а Прошка одобрительно жмурился, словно понимая, что благодаря его хозяину этот не всегда добрый мир становится чуточку лучше!..
Автор: КНИГИня Евгения
---
Отдать сына
Еще с детства Боря четко усвоил три вещи: никогда ни с кем не спорить, никого не обижать почем зря, радоваться малому. Так его учил отец. Так ему говорила мать.
Родители у Бори были простыми людьми. Алексей и Катерина работали на торфяных заготовках под Ларьяном, где и познакомились. Сначала Леха, искоса поглядывая на веселую Катюшку, не решаясь завести с ней разговор, просто толкался поблизости, маячил перед ее глазами, стараясь попасть в поле зрения Кати – вдруг заметит, заинтересуется: что за славный парень туда-сюда шныряет? Ничего такого он из себя не представлял, конечно, обычный русский гражданин. Серые глаза, нос картошкой, невеликий рост, незавидная стать, человек, как человек. Но – вдруг?
Катя тоже к писаным красавицам не относилась. Коротенькая стрижка, носик уточкой, белесые бровки, крепенькие ножки – обычная девчонка, уроженка северозападного края, где женщины, в основном, такие и были: маленькие, серенькие, деловитые мышки-норушки. Но вот смех у Кати был – заслушаешься: звонкий, колокольчиком, мелодичный. Такой смех Лешка только в кино слышал, когда раскрасавицы актрисы смеялись. За душу берет. И голос у Кати был мягкий, ласковый, успокаивающий. В общем, Леха Катю за голос полюбил.
Однажды комсорг молодежной бригады Костик Карельский притащил в барак, где это лето проживали ребята, проигрыватель. Из жилой избы местного аборигена провели длинный шнур, подключили музыкальный аппарат и завели музыку. Репертуар был не особо богатый, модные пластинки купишь, разве что, у спекулянта, но песни играли душевные. Соскучившаяся по культурному досугу молодежь устроила веселые танцульки. Парни, раздобывшие в сельпо несколько бутылок «Золотой осени», осмелели и рванули приглашать девушек на «медляк». В числе дерзких смельчаков был и Лешка. Он повел Катю в круг, и та не стеснялась обнимать его за шею.
После торфозаготовок они поженились, потому что «так положено». Погуляли маленько – нечего и мозги друг другу пудрить. Свадьба была культурной, родственники брак одобрили и весело топтались под гармошку в просторном доме Лехиных родителей. Как положено, через девять месяцев родился Борька.
К тому времени Алексей и Катерина устроились на постоянную работу в совхозе, получив от государства однокомнатную, благоустроенную квартиру. Борька пошел в ясли. В общем, потекла у Лехи с Катей счастливая семейная жизнь, где не было места буйным страстям и шумным скандалам. Алексей старательно трудился в котельной и наряду с грамотами получал неплохую зарплату, а Катерина, оттрубив смену на животноводческом комплексе, успевала рачительно вести домашнее хозяйство. И отлично справлялась, несмотря на отсутствие стиральной и посудомоечной машинок, пылесоса, микроволновой печи и прочих полезных вещей, облегчающих жизнь любой женщины в наше время.
Боря рос в спокойной атмосфере. Ему повезло. Почему-то его самые обыкновенные родители сумели жить необыкновенной жизнью. Отец выпивал только по праздникам, а выпив, не зверел, а, наоборот, становился весельчаком и озорником: много шутил, рассказывал смешные анекдоты, показывал (как говорила мать) концерты, в которых представлялся то директором совхоза, то школьной учительницей, то противной соседкой по дестничной площадке, здорово угадывая их манеры и привычки. Хохотали и домашние, и родственники, и гости.
После «концерта» Алексей зевал, отказывался от чая с тортом и уходил спать. А на утро после торжества требовал серых щей и позавтракав, был как огурчик, никогда не опохмеляясь и не превращая опохмел в очередную пьянку. Он таскал Борю за собой всюду: на рыбалку, по грибы-ягоды, на работу, в гости, на огород… Да, кстати, садово-огородные работы Борин отец обожал. Когда другие мужчины увиливали от типичной «бабьей» вошкотни с грядками, Алексей с удовольствием копался в земле: полол картошку, подвязывал помидоры, выписывая диковинные сорта.
- Папа, ну это не мужская работа, - удивлялся Борис.