Наконец великий день настал. Девочек привезли на вокзал, усадив в несколько экипажей. Сопровождали их сама директриса, Ираида Сергеевна, и старшая учительница, Елена Михайловна. Каждой девочке пошили прекрасное голубое платье из шелка. Каждая девочка старательно пришила к воротничку и рукавам кружевные белоснежные оборки. Поверх платья на каждой был белый фартук, а в руках каждая держала букетик полевых цветов, собранный с таким вкусом, что никому не могла прийти в голову мысль о том, что сам по себе каждый, отдельно взятый цветок, не стоил и копейки. Тем более невероятными казались эти букеты в руках девочек, ведь на дворе стоял октябрь и откуда они могли появиться у воспитанниц пансиона никто не знал.
На привокзальной площади толпился народ. Экипажи останавливали полицейские и дальше, к самому зданию вокзала и перронам, пускали только тех, кто имел особое приглашение.
-Скорее, девочки, скорее! - суетилась Елена Михайловна, то и дело пересчитывая своих воспитанниц, боясь потерять кого-нибудь в толпе.
Впереди шествовала директриса. И без того всегда строгая и чопорная, в тот день Ираида Сергеевна едва могла сдержать дрожь в руках, а когда говорила, подбородок ее странно подрагивал, словно она хотела расплакаться.
У выхода к поездам, несколько мужчин в смокингах указали учительницам на их место.
-Ваши девочки выйдут на встречу императору и его семье только после моего сигнала и ни минутой ранее! - молодой мужчина разговаривал с пожилой директрисой, как с нашалившей девочкой, но она, как ни странно, и не подумала оскорбиться и указать нахалу его место.
Елена Михайловна и директриса провели девочек на указанное им место, велели последним не двигаться, вести себя тихо и перестать непрерывно переговариваться и хихикать.
Чуть поодаль расположился небольшой оркестр духовых инструментов. Медные трубы поблескивали в свете тусклого осеннего солнца. Хоть и было еще довольно тепло, прохладный ветерок уже предвещал близость неизбежных холодов и когда особенно сильный порыв пробегал по ногам Анжелики, сквозь тонкие чулки она чувствовала неприятный холод.
-До прибытия поезда осталось десять минут! Прошу всех приготовиться! - зычно объявили в громкоговоритель.
Сердца девочек забились с удвоенной силой, директриса побледнела, на лице Елены Михайловны, наоборот, проступили красные пятна. Воцарилась тревожная тишина и только две вороны, не обращая внимания на собравшихся внизу людей, вели между собой переговоры о чем-то важном, заставляя девочек вздрагивать при особенно громких "Кар-р-р-р!", раздававшихся сверху.
Это были самые долгие десять минут в жизни Анжелики. Она напрягала глаза, вглядываясь в даль, обратилась в слух, желая первой услышать звук приближающегося состава. По ощущениям прошло уже гораздо больше времени, чем десять минут, а поезда все не было. Анжелика поняла, что права, когда увидела, как Елена Михайловна, посмотрела сначала на циферблат, висевший под самой крышей вокзала, а потом на свои часы, которые были прикреплены к ее поясу на толстой цепочке. Музыканты тоже начали переглядываться и перешептываться между собой. Состав уже сильно опаздывал и никто не знал, что им делать.
А потом все пришло в движение. Мимо девочек пробежали те самые мужчины в смокингах, которые, встречали их у входа, а с ними несколько полицейских. Напускное спокойствие было напрочь забыто, они не обращали внимания на недоуменные взгляды тех, кто удостоился великой чести приветствовать семью императора.
-Крушение! Покушение! - расслышала Анжелика отдельные фразы.
Услышали это и остальные.
Ираида Сергеевна поспешила вслед уходящим.
-Подождите, прошу! Скажите, что нам теперь делать? - с придыханием спросила она в спину мужчинам.
К ней повернулся красный, как рак, человек в полицейском мундире.
-Возвращайтесь к себе и не путайтесь под ногами! - рявкнул он.
Ираида Сергеевна повернулась к девочкам, с видимым усилием взяла себя в руки.
-Идемте, девочки! Елена Михайловна, вы замыкающая! - и сама пошла впереди.
Толпа около вокзала бурлила, услышав последние новость о крушении поезда императора. Где-то голосила, как на похоронах, невидимая баба. Грязно ругался кучер на козлах проехавшего мимо экипажа. Чуть поодаль, возвышался над толпой стоявший на телеге вихрастый парень, с лихорадочными глазами.
-Вот оно, справедливое возмездие! Воля народа, показавшего, кто есть власть! Мы будем бороться за свои права! Долой самодержавие, долой...
К парню на телегу уже карабкались полицейские, схватили, выкручивая назад руки. А тот все продолжал кричать неистово: "Долой! Долой!"
-Скорее девочки, торопитесь! - застывшую в изумлении Анжелику подтолкнула в спину Елена Михайловна.
Лена подхватила подругу под локоть, потащила за собой. Их экипажи обнаружились неподалеку, там, где толпа начала редеть. Пока ехали домой, Елена Михайловна все прикладывала к глазам белый платок, промокая им выступающие слезы. Ираида Сергеевна ехала в другом экипаже, и Анжелика подозревала, что плачет сейчас и она. Ей и самой хотелось рыдать навзрыд, так было жалко императора и его семью. А еще больше хотелось плакать от обиды за себя - ведь столько готовились к этому дню, а все так ужасно вышло!
В пансионе их ждали с нетерпением, предвкушали захватывающий рассказ. Девочек конечно больше всего интересовало, как выглядит император, во что одета императрица и ее дочери, хороши ли Великие князья?
-Немедленно всем разойтись по комнатам! - рявкнула Ираида Сергеевна и по ее тону всем стало понятно, что что-то пошло не так.
Девочки, переглядываясь и шушукаясь, побрели к себе.
В комнату Анжелики и Лены набилось столько девочек, что не осталось свободного места. Они расспрашивали обо всех подробностях случившегося, гадали, что же произошло на самом деле. Девочки, бывшие в тот день на вокзале, стали чуть ли не героинями, несмотря на то, что императора они так и не увидели. Анжелика рассказала о юноше, декламировавшем с телеги, но он не заинтересовал девочек. А вот она считала, что между покушением и лозунгами парня была прямая связь.
Позже, Ираида Сергеевна собрала воспитанниц и объявила, что милостью Божьей, Его Императорскому Величеству ничего не угрожает, его драгоценное здоровье в порядке. Потом она прочитала целую лекцию о неблагодарных людях, потерявших стыд и совесть, ступивших на скользкий путь бунтовщиков и изменников. Анжелика поняла, что она имеет в виду того парня и ему подобных.
Постепенно все забылось, разговоры вокруг покушения стихли, жизнь вошла в прежнее, спокойное русло. Однако Анжелика не могла забыть. Где-то там, за высокими стенами пансионата, была жизнь настолько отличная от той, которой жила она сама, что не узнав эту скрытую от нее жизнь, она не могла спокойно жить. Ей вспоминались слова одной из учительниц: "У каждой вещи или события есть две стороны, две точки зрения. Судить о чем-то, видя лишь одну сторону, глупо! Предмет надо изучить в целом!" Конечно, учительница говорила в тот момент о чем-то конкретном, о чем Анжелика не могла вспомнить. Но общий принцип она усвоила и в будущем всегда применяла его, прежде чем принять решение.
Анжелика росла, превращалась в девушку. Невысокую, не красавицу, но чрезвычайно умную и вдумчивую, способную к наукам. Каждую вылазку из пансионата, будь то визит домой, поход в собор по праздникам или в магазины (старшим девочкам позволялись такие выходы раз в неделю под присмотром учительницы), Анжелика с жадностью впитывала все мельчайшие детали, на которые раньше не обращала внимания. Грязь, нищета, жестокость, проглядывали через внешнее благополучие ее собственной жизни. Стоило только смотреть внимательнее и многое меняло форму, обретало зловещие черты. Вот идет женщина, с виду обычная, просто одетая. Вот она поднимает глаза и в ее глазах, над расплывшимся по щеке синяком, читается страх. Вот девочка, с жадностью смотрит на пирожное безе, которое Анжелика только что купила в лавке, но когда Анжелика протягивает его ей, испуганно отшатывается и убегает прочь. Вот у собора одноногий старик смиренно просит подаяние. Где он потерял ногу, какую боль пришлось перенести ему и почему родные не помогают ему? А может у него и вовсе нет родных? Ответов на ее вопросы нет!
Последнее время мать, когда Анжелика приезжала домой, взяла за правило долго и пространно рассуждать о том, какой она видит жизнь дочери после окончания школы. В ее мечтах, Анжелика делала прекрасную партию, вела светский образ жизни, блистала на балах в императорском дворце, поражая придворных своим воспитанием и талантами. Мнения Анжелики мать не спрашивала, полагая, что дочь и не должна его иметь. Анна Ройзман думала за двоих. Анжелике хотелось визжать от этих разговоров и скоро она стала, сначала робко, а потом все настойчивее, доносить до матери свое мнение. Мать и дочь ругались так, что потом несколько дней не разговаривали, что вполне устраивало Анжелику, а Анне казалось, что дочь, наконец, смирилась. Вскоре все повторялось сначала и визиты домой превратились в пытку.
Шел последний год обучения. Преподавательница французского языка слегла, и Елена Михайловна стала привлекать к занятиям с младшими девочками старших учениц. Проведя свой первый урок, Анжелика осознала, что ей это понравилось. Ей удалось сразу заинтересовать девочек, увлечь их. Это заметила и присутствовавшая на уроке Елена Михайловна.
-Анжелика, у тебя настоящий талант! - сказала она, не имея и в мыслях настроить девушку против воли матери.
Однако, именно эта похвала, показала Анжелике выход из тупика, в который толкала ее мать. Она внезапно поняла, что учительский труд может подарить ей финансовую независимость, что являлось основным препятствием в ее сопротивлении матери.
Выпускной бал прошел на грустной ноте. За долгие годы, девочки- воспитанницы, соседки по комнатам, успели привязаться друг к другу, как родные сестры, а потому открыто плакали, понимая, что уже ничего не будет как прежде. Их пути расходились, будущее страшило и уже не так хотелось перемен, о которых мечталось в годы учебы.
Дорогие подписчики и гости канала, если вам нравится творчество автора, порекомендуйте канал друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться!
или переводом:
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через приложение Юмани)