Глава 30
– Почему мне трудно в это поверить? – спросил Артём, не скрывая удивления и недоумения в голосе.
– Она контролировала меня всю мою жизнь. Всегда знала, что и как мне нужно делать. Я окончательно и бесповоротно сказала ей, что с меня хватит, – ответила Пелагея, немного усмехнувшись, как будто сама не веря в то, что сделала. – Очевидно, она не может принять это. Не привыкла, что я начала действовать по своему усмотрению, не оглядываясь на её желания.
Артём переплёл свои пальцы с её пальцами, чувствуя теплоту и нежность, и поднёс её руку к своим губам, чуть задержав взгляд на лице. Он всегда чувствовал в ней какую-то хрупкость, нечто, что так хорошо сочеталось с её силой духа и решимостью.
– Дай ей время, – произнёс он дипломатично, стараясь взять на себя роль миротворца. – Я уверен, что всё утихнет, – добавил он, пытаясь успокоить её.
Ему подумалось вдруг, что не стоит заранее портить отношения с потенциальной тёщей, а то, что она сложная, не означает, что её нельзя понять. В самом деле: может, у него получится наладить между ними контакт? Почему бы и нет. «Стану выступать, как миротворец между двумя давно воюющими сторонами», – подумал участковый. На работе это умение ему пригождалось постоянно. Чаще всего удавалось помирить враждующих супругов или соседей. Он уже давно освоил искусство находить компромисс, даже если для этого нужно было приложить немалые усилия. Если бы не Артём Вишняков с его умением становиться переговорщиком, то криминальная обстановка в Травнинске повысилась бы сразу на несколько процентов.
Пелагея рассмеялась, но это был не её сахарно-сладкий смех, а короткий и слегка маниакальный, почти неуверенный.
– Значит, ты просто слишком плохо знаешь мою мать. Она никогда не отступает. Она получает то, что хочет, и когда она этого хочет. Я поговорю с ней рано или поздно, но не раньше, чем буду готова. Впервые я хочу делать всё на своих условиях, а не потому, что она меня к этому принуждает, – заявила девушка, гордо тряхнув головой, как бы подтверждая свою решимость.
То был действительно большой шаг для неё, Артём это знал, и он гордился ею за то, что Пелагея была достаточно сильной, чтобы взять ситуацию под свой контроль. Она давно отвыкла жить по чужим правилам, и её независимость от матери не являлась случайностью. Её мать в самом деле была эгоистичной и себялюбивой, и эта женщина заслуживала хотя бы немного сопротивления. Но всё-таки надежда примирить их оставалась.
– Держись, – сказал участковый с полным искренности взглядом.
– Я постараюсь. У меня же есть ты, – Пелагея сжала его руку, как будто этим жестом хотела добавить себе силы. – Что, я должна сказать, гораздо полезнее, чем поднос с коктейлем из коньяка и колы. Это хотя бы приносит реальную пользу.
Офицер рассмеялся, чуть покачав головой, восхищаясь её чувством юмора.
– Мне пора идти, – сказал он, но не спешил отпускать её руку.
– Да, мне тоже нужно вернуться к работе. Но у меня ещё есть время, – она посмотрела на часы, решая, что всё-таки стоит продолжить разговор, прежде чем расставаться.
Они оба встали, и Артём обнял Пелагею, нежно поцеловав её в макушку.
– Хорошего дня, солнышко. Увидимся вечером? – спросил, как всегда, с той мягкой теплотой, которой больше не стеснялся.
– У меня большой заказ на завтра, так что я задержусь здесь поздно, – ответила девушка с лёгким сожалением в голосе.
– Я принесу тебе ужин? – предложил Артём, надеясь на её согласие.
– Ты слишком добр ко мне. Ты должен пойти пообщаться с Денисом или навестить своего брата, – сказала она с улыбкой, которая чуть омрачилась мыслью, что ему и так не хватает времени.
– Мишка занят своей пивоварней, а Денис проводит время с сестрой по средам, – заметил Артём, намекая, что для него теперь нет лучшего времяпрепровождения, чем общаться с любимой. Он знал, что она не будет возражать, если решит настаивать, но не хотел быть слишком навязчивым.
– Я даже не знала, что у него есть сестра, – сказала Пелагея, удивлённо приподняв брови.
– Ей четырнадцать.
– Это большая разница в возрасте, – заметила Пелагея, не скрывая интереса.
– Его мама родила его, когда ей исполнилось шестнадцать. Его отец был злым алкоголиком, который то появлялся, то исчезал из их жизни, пока Денису не исполнилось восемь, а потом он просто исчез. Его мать вышла замуж повторно, когда нам было девятнадцать, и вскоре после этого у них родилась Камилла. Тебя уже не было здесь к тому времени, – объяснил Артём, с теплотой вспоминая о лучшем друге.
– Это мило, что он участвует в её жизни, – заметила Пелагея, слегка задумавшись.
– Он хороший парень. Поэтому и помогает. – Артём улыбнулся, вспоминая, как Денис всегда стоял на стороне справедливости, несмотря на свои многочисленные личные трудности.
– Я всегда знала это, даже если каждый раз, когда его видела, он встречался с другой девушкой, – шутливо произнесла Пелагея.
– Мы не можем быть святыми, – пожал плечами офицер с лёгкой улыбкой.
– Кроме тебя, Артём Вишняков, – Пелагея встала на цыпочки и поцеловала его в губы, сладко и задержавшись, как ему нравилось, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее.
– Увидимся позже, – сказала она с лёгкой грустью в голосе, понимая, что им нужно расстаться.
Артём поцеловал её снова, потому что не смог удержаться. Сжимая её руку, он взял свою дорожную кружку с кофе и, медленно выходя, ещё раз посмотрел на Пелагею. Он знал, что даже если они будут разлучены на некоторое время, всё равно снова окажутся рядом.
***
Пелагея сегодня в течение рабочего дня раз двадцать подумала о том, чтобы бросить оба телефона в миксер. Единственное, что её останавливало, – это то, что она не хотела испортить партию кексов, над которой так усердно работала. Ей бы пришлось начинать всё сначала, чтобы убедиться, что в тесте нет осколков пластика и металла. К тому же она могла потерять номер Артёма, а даже на короткое время не хотелось терять с ним связь.
Чем же так навредили девушке несчастный смартфон и его стационарный «старший брат»? Её мать позвонила в пекарню ещё как минимум трижды, несмотря на то, что Лиза заверила её, что у Пелагеи сегодня выходной. Каждый раз, когда она звонила, уровень злости девушки достигал новых высот. Даже обычно спокойная и миролюбивая помощница постепенно начала раздражаться, что заставило Пелагею зауважать её ещё больше, принимая в стан своих единомышленников.
– Она как будто думает, что я только и умею, что постоянно врать, – сказала Лиза, выдёргивая телефонный провод из гнезда после того, как уже в который раз ответила Анне Максимовне, что Пелагея ещё не возвращалась.
– Ты и врёшь, но я это ценю, – заметила владелица пекарни.
– Но она же не знает, что я вру. Она должна принять мои слова на веру.
– Этого никогда не произойдёт. Ты слишком ещё плохо знаешь мою мамашу.
Звонок над дверью звякнул, и вошла Катя.
– Чего никогда не произойдёт? – спросила она, поддерживая разговор.
– Моя мать никогда не поверит Лизе, когда та говорит, что я взяла выходной.
– Круэлла на максималках, – заметила Катя с усмешкой.
Лиза фыркнула от смеха.
– Ты знаешь, кто такая Круэлла?
– Конечно, я знаю, кто такая Круэлла. Это персонаж из диснеевского мультика «101 далматинец». Она известна своей одержимостью шкурами далматинцев и эксцентричным поведением, – поумничала Лиза.
– Это я слышу от девушки, которая никогда не слышала об «Унесённых ветром», – заметила Пелагея шутливо.
– Что? – воскликнула Катя, и Лиза громко выдохнула.
– Вы, девчонки, ведёте себя так, будто это преступление, – сказала помощница.
– Это преступление, – сказала Пелагея. – Как можно не знать такую великую книгу!
Катя кивнула, поддерживая подругу:
– И не просто преступление, а наказуемое по закону. Думаю, тебе нужно читать побольше и смотреть мультики поменьше, взрослая уже, – сказала она Лизе.
– Думаю, вы просто мне обе завидуете, что старше. Сами, наверное, хотели бы сейчас оказаться в моём возрасте, – ответила помощница и показала обеим язык.
Пелагея шутливо шлёпнула её рукой по мягкому месту:
– Вместо того, чтобы спорить со старшими, иди лучше испеки что-нибудь.
– Не хочешь, чтобы напоминание о том, что ты старая, оставалось в памяти надолго, да?
Катя показала на неё пальцем.
– В следующий раз, когда я приду, принесу фильм на DVD. Будешь смотреть все четыре часа.
– У тебя всё ещё есть DVD? – изумилась Лиза.
– Где ты нашла эту девушку? – спросила Катя с подмигиванием, глядя на подругу. – Слишком современная.
– Люблю вас, девчонки, – сказала Лиза, прежде чем убежать на кухню и тем самым не огрести полную охапку.
Пелагея и Катя смеялись, когда она исчезла.
– Мы действительно такие старые? – спросила Катя.
– Похоже на то. Ещё помним, что такое DVD.
– Я, например, совершенно не чувствую себя старой, – заметила подруга.
– Я тоже. Иногда трудно осознать, что ты уже не школьница.
– То же самое. Кто бы мог подумать, что я буду тридцатитрёхлетней и одинокой?
– Ты владеешь и управляешь собственным бизнесом. Не говоря уже о том, что ты лучший стеклодув в Подмосковье, если не во всей России. Это очень впечатляет для тридцати трёх лет, – поддержала подругу Пелагея.
– Это действительно круто, правда? Кстати, насчёт одиночества. Я слышала, что ты больше не состоишь в клубе одиноких сердец. Одна птичка мне начирикала.
– Это и есть причина твоего визита? – спросила Пелагея с усмешкой.
– Я зашла за сахаром. Просто считай это дополнительным бонусом, – парировала Катя.
Девушка наклонилась к витрине и достала любимое лакомство Кати: кекс «Передоз от шоколада» с нежным шоколадным бисквитом и такой же глазурью. Это было богатое и вкусное лакомство, идеальное средство от плохого дня. Пелагея дала один Кате после того, как та проиграла тендер на создание работы для местного колледжа, и с тех пор подруга была в восторге.
Не было смысла в пакете, так как Катя съест его, пока будет разговаривать, поэтому Пелагея положила кекс на салфетку и передала его через прилавок. Подруга тут же окунула палец в глазурь и поднесла хорошую порцию ко рту. Она закрыла глаза и покачала головой.
– Это невероятно вкусно. Когда штаны на треснут на моей пятой точке, я обвиню тебя в том, что раскормила меня, как поросёнка, – пошутила Катя.
– Я принимаю это как комплимент, – ответила Пелагея.
– Теперь вернёмся к моему брату. Как давно это у вас продолжается? – поинтересовалась подруга, продолжая с наслаждением поглощать лакомство.
– С того вечера в баре.
– Я так и думала. Ты планировала мне рассказать? – Катя облизнула нижнюю губу, к которой прилип кусочек шоколада.
Пелагея пожала плечами.
– Я бы рассказала, но в маленьком городке новости распространяются быстрее меня.
– Предоставлю тебе возможность самой всё сообщить, – Катя собиралась снова окунуть палец в глазурь и остановилась, посмотрев на Пелагею. – Ты моя лучшая подруга, и я не хочу, чтобы это прозвучало странно, но я должна это сказать.
– Продолжай, – заинтересовалась владелица пекарни.
– Не обижай Артёма.
– Не буду.
Губы Кати изогнулись, но улыбка была слабой.
– Я знаю, что ты так говоришь и, наверное, так думаешь, но ты уже обижала его раньше, – заметила подруга, и лицо её при этом стало серьёзным.
– Тогда мы были детьми. Это было по-другому, – напомнила Пелагея.
– Может быть, для тебя. Но для него всё, что между вами было и есть, осталось по-прежнему, – сказала Катя.
– Что ты имеешь в виду? – спросила собеседница.
– Всё, что я хочу сказать, – это что у Артёма большое сердце, но из-за этого оно может легко разбиться. Я не уверена, что оно когда-либо полностью оправилось от последнего раза, когда было разбито.
Хотя его сердце не было единственным, которое разбилось в тот день, и не было единственным, которое так и не полностью зажило, это всё равно не меняло того, что Пелагея знала глубоко в душе. Столько времени она винила свою мать! Но на самом деле Анна Максимовна была просто козлом отпущения. Ведь если бы девушка была до конца честна с собой, то призналась бы: вина за её расставание с Артёмом лежит только на ней.
Это была её вина. Исключительно. Нет смысла перекладывать ответственность на мать, отца, обстоятельства и тому подобное. Захотела бы остаться здесь, в Травнинске, упёрлась бы руками и ногами, – никто бы не смог с места сдвинуть. Вышла бы замуж за Артёма, родила ему детей, и жила счастливо. Но нет. Выбрала другую судьбу.
Часть её сердца всегда была с Артёмом, и теперь, когда они снова вместе, казалось, что оно наконец-то снова стало целым. Если бы она только раньше поняла, как всё усложнила из-за своей неспособности противостоять матери… Как всё могло бы быть по-другому для них обоих. Вместо этого они оба напрасно страдали от разбитых сердец.
– Моё тоже, – сказала наконец Пелагея.
На этот раз улыбка Кати стала немного шире и более живой.
– Я знаю, поэтому поговорю с ним попозже.
– Ты хорошая подруга и хорошая сестра, – сделала Пелагея комплимент.
– Я просто забочусь о тех, кто мне дорог. Кроме того, если бы дело дошло до выбора между этим кексом и моим братом, у нас были бы проблемы.
– Кекс всегда побеждает? – усмехнулась владелица пекарни.
– Теперь, когда это решено… – Катя откусила большой кусок кекса, закрыла глаза, наслаждаясь им, и Пелагея засмеялась.