– Мама, она опять мне говорит, что почему вы до сих пор не связались с той школой и ставит мне в итоговом табеле уровень немецкого А1! – в очередной раз дочь пришла из школы и рыдала на моём плече.
До окончания второго года обучения в интеграционном классе в Германии оставались считаные недели, а мы зависли над пропастью: гимназия, в которой дочь училась, сейчас пыталась нас вытолкнуть, по сути, в школу коррекции, мы же принимали всякие неудобные позы, чтобы это не произошло.
Каждый день моё сердце разрывалось на части, пока я гладила по кудрявой голове дочь, обнимая её как можно крепче, хотя моя футболка становилась мокрая от её боли и обиды. Я рассказывала ей, что мы уже сделали, что планируем сделать ещё, чтобы этого не допустить.
– Мам, испанку отправили тоже в эту школу, хотя она всего 8 месяцев с нами в классе. Фрау А. говорит, что им нужно места освобождать. А Даниле дали место в школе в пригороде, и ему теперь 80 минут на общественном транспорте ездить придётся.
А вечером наступало моё время плакать на плече мужа, злиться, и генерить новый план. Я была собирателем идей – форумы, чаты русскоговорящих, кто-то из знакомых- знакомых что-то советовал. Мне кажется, я всем рассказывала нашу историю, но не для того, чтобы нас пожалели, а дали ещё мысль.
– А свяжитесь самостоятельно с Шульамтом (местное управление образования), что они скажут на происходящее, – посоветовал мне кто-то.
И я уже в ночи строчу претензию туда, в надежде получить помощь и перевод хотя бы вот в эти школы (да, я нагло составила список, отталкиваясь из своих наблюдений при посещении и разговорах с сотрудниками). И о чудо, немецкая бюрократическая машина дала сбой, и на следующий день мне позвонила сотрудница этого образовательного Олимпа. Мы для начала по всем правилам этикета расшаркались друг перед другом ножкой, повторили нашу ситуацию (нет, я не была готова к этому разговору, у меня даже возможности переводить в этот момент не было, но я понимала, что весь прошлый год немецкого и 3 месяца курсов я должны выдать сейчас, чтобы попытаться отстоять своего ребёнка).
– Ой, ну вы знаете, действительно, ситуация сейчас со школами сложная, и вам придётся пойти в школу Г… Нет, то, что вас предупредили так поздно не ошибка, это может происходить в любое время. Да, конечно, нехорошо, что дирекция школы вам не отвечает, но с вами же общается классный руководитель, а директор на больничном. Нет, нам тоже не предоставили никаких документов, но у нас нет причин не доверять школе. Да, у вас только один выход – идти в эту школу. Ну, вы же сами понимаете, почему возникла такая ситуация, слишком много детей из одной страны приехало в Германию.
А вот это она зря сказала, потому что в этот момент у меня забрало упало.
– Подождите, то есть вы говорите о том, что дети из другой страны в более выигрышном положении просто из-за того, что они приехали на пару месяцев раньше, а успехи/способности моего ребёнка ничего не значат. То есть единственная русская девочка, должна учиться в коррекционной школе, только потому, что другим детям не нужно было получать документы на визу по воссоединению семьи с блюкарточником с постоянным контрактом? То есть то что, мой муж платит огромные налоги просто пыль и мы должны подбирать, то что упало с барского стола? Вы знаете как это называется? Дискри…
Но мне не дали договорить. Очень страшно, когда вещи называют своими именами. Да-да, здесь тоже играют в эту иносказательную игру. Меня, конечно, уверяли, что всё не так, чем кажется, и попросили позвонить в четверг с 9 до 11, потому что сотрудница работает только 2 дня в неделю. Чтобы я так работала! Возьмите меня, я справлюсь! Через пару дней, конечно, я услышала всё то же самое.
– Дальше действовать будем мы! – как говорил Виктор Робертович.
Огромная группа поддержки подумала ещё и посоветовали нам обратиться к юристу. Хотя бы в компании мужа для консультации. Чем он и воспользовался. Законник вообще был немного в шоке от происходящего беспредела, каждый пункт начиная от отсутствия направления, непредоставление выписок педагогической конференции, результатов контрольных и моральное измывательство над ребёнком, тянули на нарушения. «Ваше дело правое! И победа будет за вами!» – уверил нас юрист, а заодно рассказал, как его родители в своё время не отстояли его (да-да, он тоже 15 лет назад релоцировался в Германию) и его турнули в 9ый класс хуаптшуле, и весь путь с вечерней реальной школой, абитурой и доказательствами на каждом шагу, что он умный и образованный человек прошёл лично, и просил бороться за девочку.
В итоге мы нашли адвоката по образовательному праву. Да, представляете, есть даже такие. Он, прежде чем браться за дело, связался с нами и попросил обрисовать всю ситуацию, и что у нас есть. Оооо, в этот момент словно водопад боли мы обрушили всё, что в нас накопилось. Мы нашли благодарные уши со знанием немецкого законодательства и готовы были платить по 280 евро за консультацию, только бы нам сказали, что делать дальше.
– Но вы по идее сейчас сделали всё возможное. Давайте дождёмся ответа дирекции. Если они не изменят своего решения и вам не предоставят другую школу, только тогда начнём с вами сотрудничество. Нам важно получить место в школе до начала учебного года.
А тут как раз и ответ дирекции школы на двух листах подоспел. Давайте, чтобы опять не нагружать этот текст, я сделаю короткую выжимку:
«Ваша дочь вообще необучаемая, о какой гимназии может идти речь? На родительских беседах вам об этом говорили (нет). Никакие контрольные мы вам показывать не будем, потому что их уже выкинули (с чего вдруг?). Радуйтесь тому, что вам дают, и идите (хотя я подозреваю там другой глагол) в школу коррекции. Да, и ещё скажите спасибо, что за 2 года уровень ее немецкого вырос до А1+ (хотя она с А1 приехала)».
Вот тут Ульяну очень вовремя подхватила моя репетитор. Потому что ей я могу доверять на 100%. Мне было важно понять, а какой все же уровень немецкого у ребёнка. Хотя педагог и не берёт подростков в работу (исключение ЕГЭ), нашу взяла. И оказался у дочери уверенный В1, да не без косяков, но она быстро понимает правила и применяет их, а самое главное за счёт высокого уровня образованности она может дискутировать и поддерживать почти любую тему. Мы попытались в срочном порядке найти экзамены для подростков, чтобы подтвердить её уровень, но пока до сих пор не нашли свободных мест.
Я же немного из обморока, отчаяния и депрессии, малодушно предложила собирать вещи, ехать домой, уходить на семейное обучение, брать репетитора по русскому и математике и догонять программу российской школы. Я гуглила транспортные компании, занимающиеся перевозкой вещей в Россию, мысленно паковала и продавала вещи. Сил на борьбу у меня больше не осталось. И наверное, если бы я была одна, то я бы так и сделала, но у меня был муж.
– Отставить панику! Пиши письмо в Югендамт, излагай, что происходит с ребёнком и как ущемляют её право на образование. Пусть приходят к нам домой и познакомятся с ребёнком. Нам терять и прятать нечего. А ещё звони в управление образования и пытайся выбить официальную бумагу с них и школы для адвоката.
Понял. Принял. Применил.
До конца учебного года оставалось 5 дней. В итоге я сделала всё, как сказал самый умный мужчина на земле. Мамы детей наших знакомых поддержали нас (моя последняя нервная клетка и дёргающийся глаз на этом братстве музыкального кольца держались последний месяц). И спустя 4 дня я дозвонилась до управления образования.
В разговоре на повышенных тонах, нам опять втирали, что ничего нельзя исправить. Идите в школу коррекции, получайте хорошие оценки и через год пробуйте перевестись в другую школу. Ну что ж, я разыгрывала последнюю карту и попросила прислать нам письменное направление до конца следующей недели, чтобы мы могли ознакомить с ним нашего адвоката по образовательному праву херра Ф.
На следующий день нам позвонили из городской школы (в моей личной пятерке школ эта занимала последнее место) и сообщили, что у них случайным образом освободилось место в реальном 7ом классе. Нам нужно подъехать и подписать документы, а также выбрать второй язык для изучения. Удивительное совпадение. Также как и уровень немецкого в итоговом табеле повысился за неделю до уровня А2. Удивительные метаморфозы. Да и деньги на адвокате мы в итоге сэкономили. И Югендамт не пришёл (а честно уже хотелось с ними познакомиться, хотя моя мама умоляла держаться от этой организации подальше).
Теперь у моего ребёнка новая школьная жизнь. У нас снова куча планов, как мы будем выстраивать её учебный маршрут (конечно, я не собираюсь оставлять её в реальном классе, особенно после первого родительского собрания).
Какие выводы я сделала:
– Только родители могут защитить и отстоять учебное будущее своего ребёнка. Надеяться, что всё будет автоматически хорошо, потому что ребёнок умён и трудолюбив не стоит,
– Ходить на все родительские собрания и беседы только вдвоём, чтобы никто не смог потом перевернуть суть разговора,
– Просить протокол индивидуальной беседы с учителем. Да, мы имеем на это право, и он всё равно его делает для отчёта. Таким образом, хотя бы есть зафиксированные моменты вашего разговора,
– Фотографировать и хранить в отдельной папке все результаты контрольных, грамоты и полученные сертификаты,
– Не бояться вести переписку с администрацией школы, учителями и прочими ведомствами,
– Говорить о своей проблеме с людьми, потому что одна голова не способна генерировать все возможные идеи,
– Поддерживать своего ребёнка в любой ситуации, наши отношения с дочерью после этих жерновов вышли на новый уровень, который меня очень радует,
– Обязательно научить ребёнка в школе показывать все свои таланты – петь, играть, рисовать, бить чечётку, научить поднимать руку всегда и не молчать, в том числе отстаивать себя и свое мнение перед учителями.
На этом интеграционный школьный сериал закончен. Если вы пропустили прошлые серии, то вот они в хронологическом порядке: