Часть 1
Аня сперва замкнулась в себе, ревела целыми днями. Даже Евдокия, которая потеряла и сына и внука, так не углубилась в свое горе. Может молитвы помогали, может более смиренной она была. А вот Аня...Сперва она молчала и плакала, потом стала уходить куда-то. Дед Василь следил за ней. Сядет, бывало, на бережочек, да камушки в воду кидает, что-то бормоча про себя. То в лес уйдет и там порой по целому часу под деревцем сидит.
А в середине лета вдруг девку как подменили - она сдружилась Любкой, озорной и разудалой девицей. С ней они стали по вечерам гулять, да с оставшимися в селе мальчишками под гармони песни горлопанить. А еще дед Василь стал замечать, что под хмелем внучка домой порой возвращается. Стал ругать, вразумлять, что негоже так себя вести. Что сына недавно схоронила, что батька там сражается, вот вернется он и огорчится. Но она лишь рукой махала и говорила, что так ей легче горести свои переживать, что Любка сказала - жизнь дальше идет. Не у неё одной родные в сырой земле лежат и нечего молодость на слезы тратить...
****
Дед Василь сидел в задумчивости, слыша, как опять играет гармонь вечером у старого сада. Звуки ее разносились по всей деревне, смех девчачий слышала вся округа.
- Сидишь, дед Василь? - тяжело вздыхая, присела рядом с ним Евдокия. - Думы горькие думаешь?
- Уж всю голову от них сломал.
- На то она и молодежь, чтобы веселиться. Да, время нынче не веселое, но коли уж сидеть в избе да слезы лить, то умом тронуться можно.
- Девку жалко, пропадет она с этой Любкой. А случись чего? Вернется отец её, что скажу?
- Да что случиться может? - Евдокия покачала головой. - Хотя и мне Любка не нравится, не по той дорожке идет. Говорят, парнишек у себя привечает, ласкова с ними шибко. Как бы про нашу Аню плохая слава не пошла. Ведь оно как - скажи кто твой друг и я скажу, кто ты.
- А что делать мне, Евдокиюшка? Дома привязать? Чай не пятилетка. Когда Петрушка был у нас, - дед Василь смахнул набежавшие слезы, - так любо-дорого было на нее смотреть. Порядочная мать и хозяйка в доме. А вот коли я помру, что с ней станется? Никакого пригляда за ней не будет. А ведь девица она взрослая, думать надобно о судьбе своей.
- Слышь, дед Василь... - осторожно начала Евдокия. - Сестра у меня была, в городе жила. В двадцатые годы, когда голод по стране страшный прошел, дочку потеряла. Тоже умишком чуть не тронулась, а потом случайно в одном из подвалов повстречала она Гришку. Да ты его помнишь, приезжали они.
- Гришку? - дед Василь удивился.
Он знал паренька, хороший такой, шустрый. Но уж никак он не думал, что сестра Евдокии не мать ему. Такая забота, такая нежность.
- Да. Все думают здесь, что он родной ей. Но нет. Этот пацаненок к жизни её вернул, отогрел ледяное сердечко. Может и Аньке нашей сиротинку приголубить? Будет ребенок, будет и ответственность.
- Да согласится ли она? И где взять ребятенка? Это же не котенок и не щенок, просто так не подберешь.
- А ты уж сам думай, дед Василь. Да только сиротами полны детские дома...
***
Неделю думал дед Василь, а потом собрался и пошел к председателю. Долго говорили они, председатель сперва отговаривал. Мол, Аня от работы не отлынивает, за любое дело берется, а что гуляют они по вечерам, так на то они и молодые. Говорил словами Евдокии, что в избе негоже сидеть и слезы лить, годы молодые идут.
- Не до веселья сейчас. - кряхтел дед Василь.
- Это нам не до веселья. А они лучше пусть песни горлопанят, чем черные платки надевают да слезы льют.
- Михалыч, дай разрешение. Напиши бумагу. Мол, здоровьем не обделен, изба у нас крепкая, пущай разрешат дитенка взять на воспитание.
- Ты сам слышишь, дед Василь, что говоришь? - усмехнулся Михалыч. - Каким ты здоровьем не обделен? Видал я, как ты доски стругал и обрабатывал на домовину для себя. Ты же как листочек осенний на ветру, того и гляди от ветки оторвешься.
- Это я загодя. А дитенок будет, глядишь, на сараюшку те доски пущу, подлатаю дыры.
Председатель колхоза вздохнул, постучал карандашом по столу и задумчиво посмотрел в окно. Вдруг на его лице появилось выражение, будто озарение пришло к нему.
- Дед Василь, так есть ребенок-то! Сестра Верки Игнатовой померла недавно, а у нее дочка пяти лет.
- Это Татьяна, что в соседней деревне живет? А отчего померла?
- Опухоль. Так послушай, девчонка сейчас у соседки, велено мне, как председателю колхоза заняться её устройством. Татьяна ведь в нашем колхозе состояла.
- А чего Верка не заберет? - удивился дед Василь. - Племянница же.
- Ох, насмешил, дед Василь. Отказалась она. Говорит, своих восемь по избе бегают, да муж с одной ногой вернулся. Куда ей еще лишний рот? Итак забот полон дом. Вот возьми к себе на воспитание, а я оформлю, будто Верка забрала к себе. Против она не будет, сегодня же ей всё скажу.
****
На следующий день Вера и дед Василь поехали на телеге в соседнее село. Забрали девочку и дед Василь, по дороге высадив Веру у её дома, повез маленькую Аленку к себе.
- Деда, это кто? - недоуменно спросила Аня.
- Это Аленка. У нас жить теперь будет. Сирота она, мать ее - сестра Веры Игнатовой.
- А отчего Верка к себе не заберет?
- Так куды? Своих полон дом. А мы с тобой вдвоем, так что вместе сообща и будем растить сиротку.
- Ты из ума выжил, деда, - схватилась за голову Аня. - А у меня ты спросил?
- А когда у тебя спросить? Бегать в сад и вылавливать тебя? Али по селу за тобой ходить? Ты же домой только ночевать приходишь.
- Вот сам, дед, её и воспитывай! -Аня топнула ногой и вышла из дома.
Но хватило ее на два дня. Вернувшись с поля, она увидела как Аленка сидит в грязном платьице и мордашка у нее вся перепачкана.
- А дедушка где?
- Спит, - показала рукой Аленка. - Умаялся он.
Аня вошла в дом и увидела, что дед и правда спит, похрапывая во сне. Она умыла девочку, покормила её и взялась за стирку. Пока она стирала, Аленка рассказывала ей стихотворения, громко и выразительно. Такой болтушкой была!
- Кто же тебя учил?
- Мама, - погрустнела девочка. - Раньше у меня была мама, я по ней очень скучаю. А теперь кроме деда у меня никого нет.
- Тетя у тебя есть, - ответила Аня. - Братья и сестры двоюродные.
- Они меня не любят, - заплакала Аленка.
Ей стало жалко девочку. Сиротка, оставшаяся без матери и отца, тетке она и правда была не нужна. Кроме деда больше никого не было в жизни ребенка.
- Аленка, а хочешь, я тебе куклу сошью? У меня ткань есть и пуговицы красивые.
Девочка быстро закивала и вытерла слезы.
В тот же вечер Аня никуда не пошла - она шила тряпичную куклу для девочки и читала ей сказку, укладывая спать. Вдруг в ней снова проснулся материнский инстинкт. И лежа ночью на кровати, она усмехалась, слушая храп деда - всё продумал, старый...
1944 год.
Аленка вот уж год жила у деда Василя и Ани. Молодая женщина теперь погрузилась в заботы о сиротке, к тому же дед здоровье день ото дня терял. Всё ждал, когда отец ее Петр возвратиться.
- Вот когда мужик в доме появится, тогда и мне пора будет на покой. А пока похожу, поскриплю.
- Деда, ты еще замуж меня выдашь, - улыбнулась Аня. - Правда, не знаю, смогу ли я полюбить еще кого-то кроме Митьки. Но понимаю, что жизнь идет дальше.
- Я уж и правда, как говорил председатель, лист осенний на ветру. Едва держусь... - проворчал дед.
- Аня, Аня! - голос Евдокии звучало, как у безумной женщины. Она буквально ворвалась во двор деда Василя.
- Дуська, что орешь, как оглашенная? Что стряслось?
- Письмо от Митьки пришло. Ой, не могу, аж поплохело мне от волнения. Когда почтальонка принесла, показалось, что будто с того света. А прочитала и поняла - он жив, жив, слышишь, Ань?
- Как такое может быть? Как? - шептала Аня, едва держась на ногах.
- В плен он попал в сорок первом, а думали, что не выжил. Он смог там выжить, два года продержался в одном из лагерей на территории нашей страны. А потом при перевозке в Германию сбежать смог. К своим вернулся, но его, конечно, проверяли. При каких обстоятельствах так вышло допрашивали, а потом командир его, который выжил, поручился за нашего Митьку и его снова взяли в часть. Это же чудо, правда?
- Это чудо, чудо, - шептала Аня, не веря еще услышанному.
Затем она вошла в дом, рухнула на коленях перед иконой и долго молилась Богородице.
ЭПИЛОГ
В мае 1945 года вернулся домой отец, а в июне и Митька пришел. Радость встречи перемешалась с горечью утраты. Но, глядя на Аленку, Митя сказал, обнимая будущую жену:
- Считай, дочка у нас есть. Сына мы потеряли, но какие наши годы? Мы еще будем счастливы.
Они и правда были счастливы. Поженились практически сразу после его возвращения домой. А в сентябре умер дед Василь.
Стоя у его могилы, Аня плакала, думая о том, что прав был дед - вместе с листьями осенними оборвалась и его жизнь, будто листочек на ветру...
Теперь старшим в доме был Петр. Именно он нянчился с внуками, пока Митя и Аня работали. У Ани и Мити родились еще две девочки - Валя и Шурочка, а потом и сынок, которого назвали Василием.
Благодарю за прочтение. Присылайте свои истории мне на ватсап, так же переходите на мой ТГ-канал, ссылка на который в описании.
Хороших всем предстоящих выходных!