Предыдущую главу читайте здесь
Через некоторое время Трёшников с боцманом прошли на палубу к одному из контейнеров, где Диме пришлось спрятаться среди полиэтиленовых пакетов, набитых непонятным мягким товаром. Посветил фонариком и увидел, что на него с этикеток смотрели розовые улыбающиеся карапузы. Надпись на этикетке поясняла "Pampers baby-dry". Что за непонятное устройство, которое делает детей сухими? Раньше все пользовались подгузниками из старых тряпок. Неужели все так обленились, что это надо покупать?
Дима почувствовал, что внутри стало душно, клонило в сон. Прошло часа два, прежде чем с контейнером начали производить какие-то манипуляции. Показалось, что подцепили краном и погрузили на автотранспорт. Минут через двадцать после начала движения машина остановилась. Со скрежетом открылись железные дверцы контейнера, и чей-то голос окликнул:
– Эй, есть кто?
– Здесь я, – ответил Дима и вылез из своего убежища.
Он постоял несколько минут на краю контейнера пока глаза привыкли к дневному свету после темноты, сделал несколько глубоких вдохов свежего воздуха и спрыгнул на землю. Контейнеровоз находился в глухом переулке, где было тепло и тихо. На каплея выжидающе смотрели два крепких бритоголовых парня в спортивных костюмах, кроссовках и бейсболках, с лицами, на первый взгляд, не отягощенными интеллектом.
– Боря, Миша, – представились они.
– Дима, – Трёшников ответил им рукопожатием.
– Нам поручено встретить и проводить на аудиенцию к шефу. Карета подана, – один из них показал на стоящую рядом красную «девятку». Дима не спеша подошел к машине, обошел ее одобряюще покачал головой и поцокал языком.
Провожатые были немногословны, по пути перекидываясь ничего не значащими фразами о погоде, больше, для поддержания разговора. Было понятно, что от порта они отъехали недалеко и сейчас возвращаются в центр города, который находился рядом.
– Ребята, покажите что-нибудь знаменитое, одесское.
– Без проблем. Как раз время остается.
Машина остановилась недалеко от железнодорожного вокзала. Дима вышел и вместе с провожатыми подошёл к арке, которая служила входом в огромный рынок.
– Это наш знаменитый продуктовый рынок «Привоз».
– Понятно. Как водоплавающему мне бы к рыбным рядам пройти.
Они вошли в один из павильонов. У входа стояла колоритная продавщица, похожая на мадам Грицацуеву, и громко возвещала:
– Бички! Бички!
Дима удивлённо сказал Боре:
– Правильно ведь – «бычки».
– Дмитрий, все приезжие ошибаются одинаково. Правильно будет «Neogobius fluviatilis», а бычки я курил еще в школе, когда тётя Софа уже тут бички торговала.
Трёшников немного смутился, но вида не подал. Они прогулялись по рынку. Он был действительно очень большой и обильный. Настоящий восточный базар думал Дима. Прилавки ломились от обилия разнообразных продуктов. Торговцы настойчиво предлагали не купить, а просто попробовать разложенную на прилавке божественную колбасу и сыр.
Моряк поддался искушению и снял пробу. Очередная торговка:
– Молодой человек. Шо это Вы везде пробуете, а не покупаете? Денег нет?
Пока Дима пережевывал вкуснейшее копченое мясо, на выручку пришел Миша с сугубо одесским диалогом:
– Есть у нас деньги, таки а зачем покупать?
– Ви посмотрите на них! Как зачем? Шобы кушать.
– Я Вас умоляю, а мы шо по-вашему делаем?
Через некоторое время Дима с ребятами выбрались из ломившихся товаром недр «Привоза». Трёшников почувствовал сытость, как после плотного завтрака. Не хватало, пожалуй, только чая или кофе.
Двинулись дальше. Ехали, не придерживаясь правил движения и не особо соблюдая дорожные знаки. Машину поставили возле Потёмкинской лестницы.
Прогулялись по Приморскому бульвару и остановились у памятника основателю города дюку Ришельё. Дима любовался широкой панорамой порта, морвокзала и гавани. И воочию увидел место съемки знаменитого кинофильма «Броненосец «Потёмкин» режиссера Сергея Эйзенштейна. Обо всём ему сообщали сопровождающие.
– Дмитрий, та не Вы берите в голову. Это нам Вася-Бык велел выучить, чтобы гости не скучали и чтоб самим быть в курсе. Давайте теперь посмотрим на «дюка с люка», – добавил изумления Боря.
Он взял Трешникова за руку и помог встать на крышку водопроводного люка слева от памятника. Дима посмотрел на Ришельё с этого ракурса и заулыбался. Свиток и складки одежды с этого ракурса напоминали мощное мужское достоинство:
– Скульптор, судя по всему, наделил Дюка лицом, фигурой и всем остальным от первого римского императора Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа, – добавил Боря.
Дима чувствовал, что этим одесситам палец в рот не положишь – на каждом шагу сюрпризы.
По набережной неспешно прогулялись к знаменитому Одесскому оперному театру.
Вошли внутрь, и одесситы мигом «приклеились» к молодой симпатичной вахтерше, как к давней знакомой:
– Здравствуй, Цилечка. У тебя сегодня шикарный вид. Замуж вышла?
– Та нет пока.
– А шо такое?
– Сама не знаю. И пробуют, и хвалят, а не берут!
– Такую красоту обязательно возьмут. Мы с гостем на экскурсию пришли. Не возражаешь?
– Ох, какой мужчина, – девушка бросила игривый взгляд на Диму, – Так пристально посмотрели на меня, однако сейчас уберите свои мысли с моего тела. Поберегите их до вечера, а то сегодня я неожиданно свободна.
– Цилечка не травмируйте гостя, он устал с дороги. Его сам Вася-Бык ждет в целости и сохранности.
– Проходите, любуйтесь красотой. Не буду напрягать Ваш благородный ум, но если снаружи Вы видели венское барокко, то здесь будете лицезреть французское рококо. Ребята покажите гостю звуки в уши.
Трёшников не стал переспрашивать значение последней фразы. С Мишей он прошёл на балкон, а Боря через партер поднялся на сцену. В зале было тихо, и вдруг Трешников отчетливо услышал шепот:
– Белеет парус одинокий в тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?
Дима понял, Боря на сцене декламирует Лермонтова. Но эффект!? До него ведь такое большое расстояние. Какая акустика!
– Поразительно! - восхитился Трешников. - Нигде такого не встречал. Даже в Питере в нашей Мариинке акустика хуже.
Очарованный внутренним и внешним великолепием театра Дима со товарищи покинул храм искусства и спросил:
– Ну что, ребята, идем на Дерибасовскую?
– Что Вы, Дима, на Дерибасовскую не ходят. На нее гуляют постепенно.
И они медленно двинулись по Ришельевской в сторону Дерибасовской. Дойдя до первого перекрестка, Дима, с непривычки уставший от прогулки, спросил:
– Далеко еще идти? Может, сядем на какой-нибудь транспорт?
– Дмитрий, в песне поется "Как на Дерибасовской, угол Ришельевской...", – таки вы стоите на главной достопримечательности Одессы. Теперь пойдем направо.
Повернули. Дима с интересом смотрел по сторонам и жадно впитывал знаменитый одесский дух. На каждом шагу располагались ресторанчики и кафе. Молодые официантки наперебой уверяли, что их заведение лучшее и что таких вкусных блюд больше нигде нет. На небольшом расстоянии друг от друга, так, чтобы не мешать, играли и пели песни небольшие ансамбли. В сквере сосредоточенно склонились над досками любители шахмат. Наконец, мастера словесного жанра собирали вокруг себя любителей анекдотов. Атмосфера была умиротворяющей и доброжелательной.
Боря и Миша остановились у одного из скоплений людей:
– Здесь работает Яша – мастер коротких анекдотов.
Трёшников постарался пробраться сквозь толпу поближе к рассказчику. И точно, Яша строчил, как из пулемета, вставляя между анекдотами еще и свои экспромты:
– Сеня! А вы знаете, чем отличается элитный шотландский виски от нашего самогона? Не-а… – Понтами, Сеня, только понтами!
Дима стоял, восхищаясь непрерывным потоком юмора. Не в состоянии смеяться, он лишь успевал улыбаться. Миша потянул Трёшникова за рукав, давая понять, что пора поторапливаться. Они прошли еще немного и остановились у заведения с вывеской «Гамбринус».
– Вот здесь, Дмитрий, будете встречаться с Васей-Быком.
Вниз вели ступеньки лестницы, толкнув стеклянную дверь, они оказались в просторном зале. Знаменитый пивбар только открылся и пока еще немногочисленные, по виду иногородние посетители сидели, осматривали морской стиль интерьера и, потягивая пивко, оживленно беседовали. Неторопливо ходили официанты, как бы невзначай показывая своим видом, что гости помешали заниматься важными делами.
Трёшников подумал: «Вот гостям подают кефаль, ту, которую в шаландах привозил Костя. Только биндюжников не наблюдается».
Дима с ребятами прошли в дальний угол и присели за столик. За соседними сидели важного вида люди. Поймав вопросительный взгляд Димы, Боря шепнул:
– Ходоки к Васе-Быку. Решать вопросы. А вот и он пожаловал.
В сопровождении двух телохранителей и молодой девушки (секретарша, наверное) шел серьёзный мужчина в малиновом пиджаке с толстой золотой цепью на шее и говорил по телефону. Присутствующие почтительно привстали. Трёшников остался сидеть. «Странный аппарат, – удивился Дима, – как для аварийной связи на подлодке. Такой же большой. Но почему провод от него тянется к чемоданчику в его руке?»
– Это – мобила, – негромко пояснил Миша.
Трёшникову показались знакомыми внешность, фигура и слегка прыгающая походка Васи-Быка. Что-то до боли знакомое. Но что? Где я его видел? Когда Бык оказался близко, Диму внезапно осенило. Это же его старый дружок еще из училища подплава и сослуживец по подлодке Вася Буйволкот! Он резко встал и со словами «Штурман, ты?» сделал шаг навстречу. Между ними мгновенно втиснулся телохранитель. Вася-Бык прервал свой важный разговор, остановился и отодвинул охранника.
– Шо за шум, а драки нет. Мы знакомы?
– А ты как думаешь? Нацепил РБ (спецодежда подводников) малинового цвета и цепочку от бачка в гальюне (туалете), а старых друзей прекратил узнавать?
– Димка?! Дружище! Тебя с такими длинными волосами не узнать. Ты как здесь очутился?! – Вася Буйволкот раскинул руки. Они обнялись, и некоторое время стояли, тиская и похлопывая друг друга.
– Меня Боря и Миша привели.
– Ёка@ный бабай, так ты тот герой, что спас пароход с нашим товаром?
– Выходит так, но не такой уж герой. Так получилось. Собственную жизнь спасал.
– Хватит скромничать. Подожди-ка минутку.
Обращаясь к секретарше:
– Софочка, прими посетителей сама. Мой заместитель Лёнчик тебе поможет.
– А нам с моим давним другом организуй стол в вип-кабинете. Пойдем, минёр, посидим, повспоминаем, новостями поделимся.
Все расступились, Вася уважительно пропустил Диму вперед, и они прошли в кабинет. За столом он по-хозяйски распорядился подошедшей официантке:
- Розочка, неси для дорогого гостя не просто лучшее, а самое лучшее, что есть в Одессе и ее окрестностях. А если нет, пусть пришлют на самолете из близлежащих капиталистических и прочих заморских стран.
Затем обратился к Трёшникову:
– Ну, что Димон, судя по длине отросших волос, шраму на щеке и морщинкам вокруг глаз, пережить тебе пришлось немало. Рассказывай.
На столе уже стояла не то, что батарея, армейский корпус спиртных напитков, каких только можно было себе вообразить.
– Что предпочитаешь?
Трёшников только-только начал осознавать, что находится в полной безопасности, хотя у друга в гостях, но как у себя дома. Внутреннее напряжение начало спадать.
– Вася, я в последние дни пил виски. Но если бы ты знал, как тосковал по нашему фирменному экипажному коктейлю "Yellow submarine", когда корабельное шило (спирт) разбавляешь водичкой до 40, добавляешь цедру лимона, растворимый кофе, сироп бруснички и варишь на медленном огне минут пятнадцать...
– А на столе огромная сковородка жареной картошки, и семья далеко на юге, – подхватил знакомую тему Буйволкот. Они выпили виски и Дима начал свой рассказ.
Другу поведал свою одиссею осторожно, чтобы не переступить ту грань, о соблюдении которой давал подписку полковнику ГРУ, и не навредить своему шаткому положению нелегала без документов, пропавшего из поля зрения самой могущественной в мире разведывательной организации.
Буйволкот слушал, не задавая вопросов, ничего не уточняя, чувствуя, что друг рассказывает все, что может. В кратких перерывах, чтобы набрать воздух в легкие и продолжить рассказ, Дима чокался с Васей. Они пили за экипаж, за тех, кто в море, за любимых... Наконец, Трёшников закончил. Спиртное постепенно разбудило аппетит, и друзья как следует закусили. Из всего обилия накрытых закусок выбрали осетрину и черную икру.
– Хорошо живешь, Вася. Можешь себе позволить или по случаю?
– Димка, сам не ожидал, сегодня могу позволить. Понимаю, что все не так просто, но это не главное. Я встретил тебя, очень рад этому и готов помочь выбраться из непростой ситуации. Я...
Трёшников решил немного сменить направленность разговора, поэтому невзначай перебил друга:
– Ну, ладно, Вася, что мы всё про меня, да про меня. Расскажи сам, как жизнь сложилась после нашего расставания.
– У меня, Димон, она шла гораздо спокойнее, чем у тебя. Через год после твоего отъезда «рысаки» Горбачёва «Перестройка» и «Гласность» на полном скаку ворвались на флот. Офицеры потихоньку потянулись на «дембель». Благо, вышел приказ о том, что можно увольняться без выслуги по собственному желанию. Первыми забили тревогу в политотделе соединения: народу у них стало не хватать. Кинули клич, мол, с лодок офицеры, прошедшие боевую службу, могут стать отличными «политрабочими». К тому времени у меня с командиром взаимоотношения, мягко выражаясь, осложнились. И, когда меня решили выпихнуть с лодки в политотдел, я посоветовался со своей благоверной и решил не перечить судьбе. Перешёл в их епархию и понял, вот, где рай на земле находится. В автономки по несколько месяцев не ходят, в патрули по гарнизону никого из их братии не отправляют, в месяц суточных дежурств раз и обчёлся, да и то у себя по политотделу. А вакансий – хоть ложкой хлебай. Была капразовская, были для капдва и каптри (капитан первого, второго и третьего ранга). Только я к ним пришёл, мне как боевому офицеру быстренько третьего ранга присвоили с перспективой второго. Ну, скажи, когда бы я на лодке такое благо обрёл, тем более, с нашим «Черномором». Вот, то-то же, никогда! А тут, пожалуйста, тебе, «Товарищ капитан третьего ранга», почёт и уважение.
– Скажи, Вася, почему же ты с флота ушёл?
– В том-то и дело! Присмотрелся я, чем они там занимаются, эйфория от этого у меня быстро прошло. Чёрт знает, что! Особенно комсомольские работники отличались: один молодой шустряк пробил деньги на приобретение видеомагнитофона за казённый счёт. Тогда же они в большом дефиците были. Купил. В гарнизонном Доме офицеров организовал частный видеосалон на первом этаже и стал крутить там порнуху и американские боевики. Народ с улицы валом валил посмотреть на заморские диковинки. Деньги этот шустряк себе в карман складывал. Озолотился мгновенно. Другие не менее предприимчивые занимались тем, что продавали списанные аккумуляторы, металлолом, особенно, цветных металлов, и так далее, и тому подобное. Стало мне противно, и решил я уйти «на гражданку», тем более, моя благоверная давно уговаривала бросить службу и уехать к ней на родину в Одессу. Так я оказался здесь. Как-то иду, грустный такой от безысходности, по набережной в районе Шестнадцатой Станции Большого Фонтана, а навстречу мне Боря Зосм в задумчивости. Помнишь доктор с соседнего экипажа?
– Конечно, помню. Это тот, который не любил ходить в море.
– Точно, он. Ну, так вот, поздоровались, обнялись. Он мне и говорит в лоб без предисловий, что, мол, нужен свой человек на охрану рынка, где его папа хозяин. Вот я и согласился. Не думал, что это будет так, как говорят в последнее время, круто.
– Вася, а какова дальнейшая судьба нашего экипажа, нашей лодки?
– Дима, тоже очень грустно. Ты улетел с Севера в конце лета 1987 года. Мы сменились, и в море пошёл второй экипаж. А наш на лодку больше не садился. «Золотая рыбка» пришла из автономки и встала в ремонт. В 1989 году из Москвы в гарнизон привезли америкосов. Шпионов, без сомнения. Но у нас же мир-дружба наступила. Они походили, жалом поводили и уехали. А потом начальство нам сказало, что наша лодка первой попадает под сокращение в связи с политикой разоружения и разрядки международной напряженности. «За ноздрю» (на буксире) её оттащили в отстойный док в Североморск, там она и по сей день торчит, если не ошибаюсь. Экипаж наш разошелся в разные стороны. «Черномора» назначили начальником штаба соединения. «Бычки» (командиры боевых частей) подались в разные штабы «флажками» (флагманскими специалистами). Отдельные личности с хорошей родословной в Москву отправились в Главный штаб. Были и те, кто в престижную Военно-дипломатическую академию поступил, но те по понятным причинам принадлежности к ГРУ с горизонта пропали. Среди молодёжи кто-то в Военно-Морскую академию ушёл, а остальные – на гражданку.
– Грустные у нас дела творятся.
За разговорами подводники не заметили, как плотно пообедали тройной ухой и жареным судаком. Крайнее напряжение нервной системы дало себя знать и захмелевший Трёшников, как ни силился, вовсю клевал носом.
– Димон, я сейчас организую тебе адмиральский час (послеобеденный сон), а вечером мы будем с тобой танцевать матросский танец «Яблочко» в вип-салоне Мадам Резенталь.
– Опять этот «вип». Что это?
– Ты же в английском силен, должен знать.
– Ясно, VIP – Very Important Person. С ума все сошли. Суют английские слова, куда ни попадя. А салон Мадам Резенталь звучит. Что мы будем там делать?
– Минер, ну ты даешь, наивняк. Совсем одичал в своей Африке. У мадам Резенталь целая ансамб@ля рыбачек в тельняшках.
Музыка одесская. Мелодию «семь-сорок» знаешь?
(Слушайте и смотрите на эту зажигательную мелодию и танец)
Массаж, сауна, все дела.
Вася поднялся из-за стола, подошел к зеркалу, висящему на стене, и на что-то нажал. Часть стены, замаскированная под панель, повернулась и открыла вход в небольшую потайную комнату.
– Это комната отдыха для особо приближенных. Дима располагайся, отдыхай. Все необходимое найдешь сам. Если что понадобится или будут вопросы, подними трубку телефона. Через два-три часа я приду за тобой. Ты же сказал, что у тебя на руках ни одного документа нет. Так вот, будет у тебя подлинный паспорт гражданина СССР.
Трёшников поблагодарил Васю, закрыл дверь, прилег на диван и мгновенно заснул.
Пробуждение было подобно новому сну. Боря и Миша под руки вывели его к «девятке», и в кильватерную колонну за мерседесом Васи-Быка ветром они промчались по улицам Одессы, залетев внутрь дворца Шахерезады. В мраморном зале с мягкими диванами и двумя круглыми бассейнами Дима разделся и закутался в простыню. Рядом на диване в простыне отдыхал Вася.
Девушка-голышка с маленькой грудью и прозрачным пояском вместо трусиков принесла две рюмки коньяку и блюдечко с нарезанным лимоном. Вася поднял рюмку и воскликнул: «За настоящий отдых!». Волшебным образом вокруг заскользили четыре красавицы, завёрнутые как куколки в ткань. Вася дернул ближайшую девушку за покров, который тут же упал к её длинным ногам. Наяда притворно охнула, слегка прикрыла рукой прелести и прыгнула в бассейн. Диму две нимфы уложили на ложе для массажа и быстро ввели моряка в транс. Играла зажигательная музыка, и он боковым зрением углядел, как Вася выплясывал то ли гопака, то ли «семь-сорок» с поднявшейся из бассейна голой девицей, не успевшей закутаться снова.
Потом моряки расслабленно лежали в креслах, и штурман убеждал минёра остаться в Одессе и работать вместе с ним. Но Трёшников заявил, что ему позарез надо в Питер. А потом время покажет, можно и в Одессу вернуться.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================