– Пить хочу, – в кухню юркнула Василиса.
Она вытащила половник из кастрюли с взваром и потащила его себе в рот, не успела донести и тут же получила подзатыльник от бабы Нади. Взвар расплескался по полу, а половник улетел куда-то под стол.
– Ты чего пакостишь? – нависла над ней баба Надя. – Ведь прекрасно знаешь, что у нас так не положено. У гостей своя посуда, а из кастрюль и сковородок никто не ест и не пьет, и ложками с вилками своими там не шарятся.
– Ну и лечи свою девку сама, – прошипела зло Василиса.
Она со всей силы ударила по конструкции из кастрюли и сковороды, под которой сидела жаба Захара. Всё это полетело на пол. Банка разбилась, а жаба шмякнулась об стену и стекла по ней липкой каплей. Захар кинулся к своей питомице.
– Жива? – спросила его баба Надя.
– Жива, – кивнул он, поднимая ее с полу.
– Была бы трезвой – окочурилась бы.
Василиса вдруг вся затряслась, закатила глаза и протянула руки к Захару.
– Дай, дай, дай, – захрипела она, облизывая пересохшие губы.
– Чего тебе дать? – он прижимал к груди пьяненькую жабу.
– Отдай мне ее. Это она, та самая, – тянула дрожащие руки Василиса.
– Опа, вот тебе и пердимонокль, – хмыкнула баба Надя. – Зачем она тебе?
– Не знаю, – заикаясь, сказала Василиса, – Но очень надо, сил нет, как нужно.
Она подскочила к Захару, вырвала у него из рук жабу, быстро затолкала ее себе в рот и проглотила. После этого метнулась в спальню и запрыгнула на кровать к Насте, вдавила в матрас и наклонилась к ней практически вплотную к лицу. Василиса что-то забормотала, затрясла головой и стала втягивать воздух в себя изо рта девочки.
Николай с дедом Степаном хотели оттащить ее, но баба Надя не дала.
– Стоять, не время еще, – помотала она головой.
Она четко видела, как черную дымку втягивала в себя Василиса. Это же видел и Захар. Когда потянулась субстанция молочного цвета, так баба Надя скомандовала:
– Сдергивай, быстро!
Дед Степан с Николаем подхватили старуху под руку и вытащили из спальни. Она упала на спину, задергалась и затихла, уставившись неподвижным взглядом в потолок.
– Померла? – тихо спросил Николай.
– Нет, дышит, – помотала головой баба Надя, – Надо ее обратно в библиотеку вернуть. Сейчас с ней опасно рядом находиться. Чуток от девчонки чистой силы-то она хапнула. Ну ничего, за возможность ходить и жить нормальной жизнью – не жалко.
– Ага, не твоя же силушка, – хмыкнул дед Степан.
– Она и моей как-то отведала. Али ты забыл?
Николай стоял рядом и почесывал затылок.
– Иришка из больницы приедет, надо будет ее Ваське показать, чтобы болячку у нее забрала, – сказал он.
– А если у нее нет болячки, если она просто ослабла после того, как ребенка не стало? Тогда Васька ее совсем угробит, – нахмурилась баба Надя, – С ней нужно быть осторожным, как с чистотелом и мухомором, да ядовитой змеей.
– Вот же нам свезло, – вздохнул дед Степан, – Такую заразу к нам в деревню принесло.
– Не переживай, дед. Вон вода сходит, скоро, может, домой вернемся, – сказал Николай. – Будем жить отдельно и о всяких Василисах забудем.
– Наш хутор ниже деревни находится, так что неизвестно, когда там воды не будет, – ответил ему Степан, – Может, он вообще болотникам отойдет после потопа.
– Типун тебе на язык. Ох и не хотелось бы этого. У меня же там такой дом хороший, и гаражи, и скотный двор, а тут две избушки на курьих ножках, не в обиду тебе, баба Надя, будет сказано. Ну хоть и за это благодарность от всех нас. Хоть скотинку удалось спасти.
– Закругляйся балаболить, берите болезную под руки, пока она замерла, и в путь-дорогу, а то сейчас очухается и чудить начнет всем нам на беду, – сказала баба Надя.
– Это она где-то пару дней еще и пролежит? – спросил Захар, рассматривая скрючившуюся и застывшую в этой позе Василису.
– Чего не знаю, того не знаю. Хочешь, возьми ее к себе на постой на эти дни, присмотришь за ней.
– Опять ее в подпол сажать?
– Это твоя затея, тебе и решать, – покачала головой баба Надя.
– А девочка больная твоя, – парировал Захар.
– И чего? – она посмотрела на него исподлобья.
– Ой, не буду с тобой спорить. Давайте тогда ее ко мне в подпол. И присмотрю за Василисой, и потом жабу тогда больную уничтожу, и так безопасней будет.
– Только учти, может пойти всё не так, как было в прошлый раз, – сказала ему баба Надя.
– Учту, – кивнул он.
Перевертыши подхватили Василису под руки и потащили на выход. Захар последовал за ними.
– Баба Надя, вы мне потом скажете, что вы с жабой сделали, чтобы она из девочки вышла? – остановился он в дверях.
– Конечно, – согласилась она, – А теперь заберите эту болезную из моего дома. Нечего тут мне воздух портить. Мне еще нужно для нее отрез на платье найти. Да за девочкой присмотреть, чтобы она опять в Навь не вернулась.
– Тогда чуть позже загляну, – махнул он рукой.
– Будет время – забегай.
Ушли все из избы, тихо стало, только ходики секунды с минутами отстукивают, да проснувшаяся муха стучит головой в окно.
– Вот же неугомонная, - поймала ее рукой баба Надя, - И чего тебе в хате понадобилось? На свободе оно-то лучше.
Она приоткрыла окно и выкинула муху на улицу.
– Чего, Афоня, скажешь? – спросила бабушка.
– Страсть какая, - из-за печки выглянул домовой, - Все кошмары нашей деревни в нашем доме собрались.
– Да какие там кошмары? Ты про Ваську что ли?
– Не только про Ваську, но и про этих. От них жутью за версту воняет. Да и Захара я не люблю, надо держать с ним ухо востро, а то мягко стелет, да спать будет жестко.
– Захар, если на людей не озлобится, отличным ведьмаком станет. Ну, а перевертыши – нормальные ребята. Прошли уже те времена, когда они были опасны для человека. Порой это им нужно опасаться людей, - махнула рукой баба Надя.
– Эх, беспечная ты стала, бабушка, - покачал головой Афоня.
– Ты мне лучше про Ваську расскажи, чего видел, что почуял?
- Она всю черноту навью из Настьки вытянула, и еще что-то такое белое, как молоко.
– Жизнь она ей малек подсократила, - вздохнула баба Надя.
– И намного? - обеспокоенно спросил домовой.
– Нет, на пару дней, может на неделю.
– Вот ты знаешь, мне бы этих дней и не жалко было, если бы я стал ходить.
– Но мы же не знаем, сколько лет ей судьба отмерила.
– Десять лет ходить или десять лет и два дня лежать колодой?
– В этом с тобой не поспоришь, - кивнула баба Надя, - Глянем на нашу красавицу?
– Конечно, - согласился с ней Афоня.
Они вошли в спальню к Насте. Она лежала на кровати, раскинув руки в разные стороны, и мирно посапывала.
– Не станем ее будить, - сказала баба Надя.
Девочка нахмурилась, перевернулась на бок, поджала под себя ноги и натянула на голову одеяло.
– Ура!!! - заорал радостно Афоня и принялся прыгать на одной ножке, - Получилось.
– Не ори, - стала с улыбкой выталкивать его баба Надя из комнаты, - Разбудишь.
– Да после твоей настойки несколько часов проспишь и слышать ничего не будешь, - радовался домовой, - Я это, побегу Аглае новости расскажу.
– Ох ты, сорока, по всей деревне побежишь новости разносить. Погодь пока, убедиться надо.
– Так с домовыми кроме вас с Любой никто не разговаривает, - остановился Афоня, - Кроме наших никто и знать не будет.
– Не болтай пока, успеется. Ее еще на ноги надо поставить, да и не хочется, чтобы Васька померла или паралич ее скрутил. Так что потерпи пока с такими новостями.
– Ох, - он уселся на стул и принялся на нем ерзать, - Я только Аглае скажу и всё, и больше никому.
Афоня посмотрел на нее умоляющим взглядом.
– Делать нечего, - помотала головой баба Надя и строго на него глянула.
– Ну ладно, - грустно вздохнул он и исчез.
Через полчаса бабушке позвонила Люба.
– Баба Надя, что у вас такого случилось? Василиса стала маленькой девочкой, а Настя старушкой? - спросила она с тревогой.
– Вот же шишига такая, разболтал уже всей деревне, - нахмурилась бабушка, - Все остались такими, как прежде – Настя девочкой, а Васька – старухой.
– Тогда что у вас там произошло?
– Бери Верочку и приходи ко мне. Я тебе всё и расскажу, а то опять глухой телефон получится, - сказала баба Надя.
– Уже одеваемся, - ответила Люба.
Она сбросила звонок.
– Афоня, Афоня, ты куда спрятался, балаболка такая? - кричала баба Надя, взяв веник в руки, - Ведь я тебя просила никому ничего не рассказывать.
Афоня к бабе Наде так и не вышел. Пришлось ей веник на место поставить, да идти на стол накрывать.
Автор Потапова Евгения