Шизофрения или выбор между очень плохим и очень-очень плохим?
Министр финансов Антон Силуанов
Плата за все – инфляция
Но ослабление рубля – это еще один мощный вклад в раскрутку инфляции: по оценкам сотрудников Банка России, перенос курса в цены в России составляет 98,5% в долгосрочном периоде (более пяти лет).
Впрочем, возобновляемые аукционы репо внесут свой вклад в увеличение инфляции и раньше: часть денег пойдет на рынок ОФЗ, но, вероятно, большая часть будет направлена на покупку валюты и на кредитование. Рост спроса на валюту и, соответственно, удешевление рубля внесут свой вклад в инфляцию двумя волнами, если следовать имеющимся эмпирическим оценкам: в течение 3–6 месяцев после падения курса рубля и в долгосрочном диапазоне.
Немногим более года назад я оценивал, что среднегодовая инфляция в среднесрочном периоде будет не ниже 10%. С учетом всех произошедших изменений сейчас эта оценка должна быть увеличена до примерно 12%. Аукционы репо, в зависимости от количества денег, которые через них будут вброшены в банковскую систему, могут подвинуть этот прогноз еще выше. А мы уже сейчас на той грани, за которой начинается гиперинфляция.
«Можем повторить»? Можем, но только самое худшее из своей истории. Вероятность того, что нас ждет новое десятилетие сверхвысокой инфляции, все выше.
Эксперименты с дополнительным вбросом денег через аукционы репо представляются еще более рискованными с учетом тех возможных развилок, которые ждут нас в среднесрочной перспективе. В «военное кейнсианство» просто войти, но крайне сложно выйти без больших потерь. Если бюджетный стимул будет продолжать действовать, тут все просто – экономическая катастрофа неизбежна. Если в ближайшие годы будет принято решение завершить политику военного кейнсианства, то перед властями встанет альтернатива: либо гигантское (до 10%, если ориентироваться на имеющиеся аналоги) падение ВВП, либо еще большая раскрутка инфляции в результате стимулирования очередной «структурной трансформации».
Если бы к тому моменту оставался некоторый «резерв безопасной инфляции», можно было бы проскочить сложный момент с относительно небольшими потерями. Но Банк России, похоже, использует такой резерв (разницу между высокой, но контролируемой инфляцией и гиперинфляцией) прямо сейчас.
Мечтания о волшебной палочке, которой нет
Рост госдолга многими российскими экономистами представляется как некоторый инструмент, почти волшебная палочка, который еще не использовали, но в случае необходимости можно будет использовать. Мнение, что «есть огромное пространство для внутренних заимствований», почти не вызывает критического анализа, оно принимается на веру. Поэтому и бюджетные расходы наращиваются без оглядки на разум – в случае чего нарастим госдолг и все покроем.
Господа, открою страшную тайну: у вас нет этого мощного финансового оружия, этой волшебной палочки. Безусловно, внутренний государственный долг России еще можно наращивать, но уже сейчас, как показывает опыт последних кварталов, такое наращивание возможно только с привлечением различных не вполне рыночных инструментов стимулирования. Мы и уже видим, и все более отчетливо будем видеть в будущем, что эти инструменты имеют в современной российской ситуации крайне болезненные побочные эффекты, прежде всего в части увеличения инфляции.
Я уже приводил примеры с емкостью внутренних рынков государственных облигаций стран с аналогичными детерминантами этого показателя и со стоимостью ГКО, при которой случился кризис. Существует достаточно много теоретических работ, указывающих те факторы, которые позволяют безопасно расширять внутренний рынок гособлигаций (в том числе наша статья) и преодолевать ограничения модели Домара.
Но сейчас появилась еще одна весьма профессиональная эмпирическая научная работа, прямо указывающая тот предельный безопасный уровень государственного долга, который сегодня может позволить себе Россия: 20% ВВП. Коллеги предприняли крайне интересную попытку обосновать относительно безопасный пороговый уровень долговой нагрузки, до которого накопленная задолженность не ухудшает динамику экономического роста и бюджетную устойчивость. Для стран со средними уровнями дохода безопасные пороги долговой нагрузки равны 24% ВВП. Приемлемый для России долговой порог, еще раз, по оценкам коллег, не должен превышать 20% ВВП.
Грезы о высоком государственном долге растают как утренний туман – так же как растаяли мечты о нормализации бюджета в 2025 году. Не может быть нормального бюджета в стране с ненормальной политикой, равно как и не может быть безопасного большого государственного долга.
Но попытка догнать мираж – значительно увеличить госдолг – может быть смертельно опасной для экономики. Во-первых, сами инструменты стимулирования спроса на ОФЗ разгоняют инфляцию.
Во-вторых, все более высокая реальная доходность ОФЗ, поддерживаемая высокой ключевой ставкой, будет во все возрастающих объемах высасывать ресурсы из реального сектора, провоцируя такие, казалось бы, забытые явления, как кризис неплатежей.
В-третьих, искусственное стимулирование спроса на ОФЗ в совокупности с их сверхвысокой доходностью порождает сильнейший эффект вытеснения, т.е. инвестиционный голод реального сектора.
Второе и третье, кроме первичных эффектов, формируют все основания для массовых корпоративных дефолтов, которые начнутся, по мнению даже самых лояльных экспертов, уже в первом-втором кварталах 2025 года. И очевидно, что когда государству удастся возобновить рост объемов ОФЗ в обращении, процессы корпоративных дефолтов и даже банкротств ускорятся.
На крутой отчаянья утес
Мы все более отчетливо видим грустную тенденцию в проведении государственной экономической политики – вместо очень плохого решения просто плохое, сейчас вместо очень-очень плохого очень плохое, потом будет выбор между очень-очень плохим и катастрофическим. Тренд обозначился достаточно четко, и крайне странными на этом фоне выглядит заявления, будто российская экономика обладает долгосрочными запасами прочности. Как я и предполагал в сентябре 2023 года, российская экономика теряет свою устойчивость. Выполнение бюджета 2024 года практически уничтожило макроэкономическую стабильность, которая в 2023 году была лишь подорвана. Российская экономика сегодня крайне слаба (в разных концепциях, описывающих такое состояние, используются разные термины – fragile, vulnerable, weak – но принципиально суть не меняется), и ее сваливание в кризис становится все более вероятным.
Как известно, для перехода экономики из стационарного режима в турбулентный требуются два условия:
– объективно наличествующая, фундаментально обусловленная слабость экономической системы;
– триггер, т. е. некоторое событие (как правило, внезапное), критически нарушающее нормальный (стационарный) режим функционирования экономической системы в целом или отдельных, но критически важных элементов этой системы.
Чаще всего в качестве триггера выступают внешние шоки. Но история показывает, что иногда подобным триггером становятся в том числе и действия оппозиции.
Поэтому если бы российская оппозиция действительно хотела бы сформировать для себя окно возможностей, то она действовала бы сейчас. Но российской оппозиции сегодня не существует. Более того, отдельные лица, позиционирующие себя в качестве оппозиционеров, сегодня, в ситуации большой слабости российской экономики, создающей возможности для оппозиционной политики, уверяют, что экономика необычайно сильна, и будет непоколебима еще много лет. Дается очень четкий и странный сигнал – расслабьтесь, грызите свои гранты. А лет через 5 – как в сказке: либо ишак сдохнет, либо падишах умрет.
Да, конечно, слабая экономика тоже может достаточно долго функционировать в отсутствие триггеров, но постепенно уровень слабости (уязвимости) экономики нарастает, если продолжается та экономическая политика, которая приводит к слабости (а она в России продолжается), и поэтому все больше событий могут стать триггером кризиса. Наступление таких событий – вероятностный процесс, поэтому можно, конечно, играть в «битвы экстрасенсов» и заключать пари на то, произойдет ли коллапс в 2025 году, но вряд ли такие пари можно считать основанием для сравнительных оценок профессионализма и компетентности.
Это дорога в один конец. Срок, когда этот конец наступит, зависит от множества факторов, в том числе от действий или бездействия оппозиции.
Но срок имеет значение в другом контексте. Его стоит не угадывать, а использовать для оценки продолжительности того окна возможностей, которое может открыться сейчас. Это важно, потому что экономическая слабость наряду с начавшейся сменой элит создает уязвимость для режима сегодня.
Через 5 лет для режима, трансформировавшегося в более жесткую мобилизационную модель, экономические слабости и даже экономические катастрофы уже не будут создавать угроз.
Читайте еще:
Три товара, на которые стоит обратить внимание в 2025 году. Цены на апельсины, кофе и уран останутся высокими. Обзор от The Economist
Может ли государство остановить инфляцию и заморозит ли вклады граждан
Рекордная ставка Центробанка в 21%. Что творится с экономикой. Пузырь нельзя надувать бесконечно, вариантов развязки есть только два.
Не в пользу бедных: нищета по Росстату все больше отличается от реальных цифр
На жилье в ипотеку не хватит даже всей зарплаты среднего россиянина за 20 лет
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах