Тяжело было старой женщине идти на кладбище. Ноги подкашивались, но она была не из тех, кто легко сдаётся. С молитвами и проклятиями еле-еле дошла Таисия до калитки места вечного упокоения. Развязала тряпку, высыпала землю на первый попавшийся холмик. Нашла увесистый камень. Выколупала его из зарослей сухой травы, в ямку бросила тряпку и тем же камнем придавила.
Глава 146
На следующий день Таисия встала рано и собрала землю на тряпку и отнесла на кладбище. Конечно, мыслишка была, отнести Ксеньке и высыпать во двор, но сомнения одолели. Как говорится « Не пойман, не вор». Мало ли кто мог устроить такую пакость, но пострадает безвинная сестра и её дочки с зятем.
Тяжело было старой женщине идти на кладбище. Ноги подкашивались, но она была не из тех, кто легко сдаётся. С молитвами и проклятиями еле-еле дошла Таисия до калитки места вечного упокоения. Развязала тряпку, высыпала землю на первый попавшийся холмик. Нашла увесистый камень. Выколупала его из зарослей сухой травы, в ямку бросила тряпку и тем же камнем придавила.
- Усё. Господи, спаси и сохрани, - перекрестилась и огляделась. Небольшой туман колыхался над кладбищем. И показалось Таисии, что это и не туман вовсе, а белесые колышущие фигуры окружают её со всех сторон. Тянут к ней призрачные руки. Медленно начала отступать к калитке, пятиться задом, стараясь не поворачиваться к этой колышущейся стене спиной.
Медленно отступала, но всё ж зацепилась пяткой за появившийся неизвестно откуда камень и упала навзничь, больно ударившись затылком. Так больно, что на мгновение потеряла сознание. Перевернулась на живот, с трудом встала и захромала к выходу.
- Ты дывысь, яка сылища! Хотило мине наказать. Господи, помилуй! Спасы и сохраны!
Подул ветерок. Клочья тумана быстро исчезли, и пробилось сквозь тучи солнце. Таисия уже ковыляла по улице. Остановилась, оглянулась. Каменные и деревянные кресты безмолвно стояли под осенним небом. И показалось Таисии, что сотни глаз наблюдают за нею. Перекрестилась. Издалека поклонилась крестам.
- Лежите с Богом. Уси тутычки будуть.
Идти стало легче, будто путы с ног упали. Свернула в проулок, к ручью, помыла руки и калоши. Набрала воды ведром из колодца и попила через край, стараясь не облиться.
Начало здесь
Глава 145 здесь
Постояла, опершись о сруб. Сегодня она сделала большое дело, увела зло из станицы. А ведь, как трудно было!
Вернулась на улицу и пошла домой с чувством исполненного долга. Захотелось зайти к сестре и рассказать ей о своём походе. Прямо в подробностях рассказать и послушать, что скажет сестра.
- Та чо вона там скажэ?! Отбрэшица и будэ усё валить на кого-то. У жизни ны прызнаица, что цэ вона сотворыла. Пиду до дому. Сёдня сухо, надо ще раз за дровамы съиздыть.
***
Фрося уже встала, затопила плиту и собиралась готовить завтрак.
- Мама, как Вы? - спросила дочка, вглядываясь в бледное лицо старой матери.
- Та ели дошкандыбала. Дуже тяжко на горку пиднымаца. Ось, упала, спыняку забыла (ушибла), - подняла Таисия кофту.
- Тут синяк. Мама, давайте разотрём. У вас есть растирка?
- А як же. Зёрнушки коровяка настояла на одиколони. Хорошо помогають. На печке воны на прыпичку настаююца.
Фрося влезла на печь, нашла материно лекарство, спустилась и осторожно смазала разлившийся по рёбрам кровоподтёк.
- Мама, как так получилось, что Вы спиной ударились?
- Задом с могилок (с кладбища) выходыла. Там шось було, а я задки, задки. Та за каминь зачепылась и грякнулась навзничь. Тоди пидхватылась(вскочила), та хамелю, хамелю (быстро пошла) виттеля (оттуда).
- Ясно. А что там было такое, что Вы испугались?
- Ны знаю. Шось було дуже страшнэ. Но я усё сделала, как надо. Зэмэльку высыпала, тряпку прыкопала тамычки прямо. Думала на обратном пути до Ксеньки зайты, та рассказать, чо со мной було на могилках, та пырыдумала. Погодка сёдни хороша. Можэ ище за дровами съездим?
- Съездим, конечно, - откликнулся Семён. Он уже давно проснулся и прислушивался к разговору. Не каждая молодая женщина пошла бы одна на кладбище, а мать-старуха сходила, выполнила свой долг. Упала, ударилась, но не ноет и не стонет, а за дровами ехать собирается.
- Кремень, настоящий кремень у меня тёща, - подумал Семён и встал с топчана. Аккуратно застелил его, надел рабочую одежду и вышел во двор. День обещал быть сухим и тёплым.
После завтрака быстро собрались и поехали к кладке. Таиса решила прихватить с собою и вёдра, чтобы на обратном пути послать Фросю с вёдрами вверх по течению и чтобы она принесла домой воды.
- Мамаша, вёдра ставить некуда. Я сам сбегаю потом поводу, - попытался отговорить женщину Семён.
- Та чо там бигать туды-сюды! Мы с тобой поидымо до дому с дровамы, а Фроська пидэ по-над ричкою. Набырэ водычки и прынысэ до дому.
- Так, может, мы там на машине проедем, чтобы Фросе не ходить в такую даль? -предположил Семён.
- Какая там даль? Ныякой дали ныма, - упёрлась Таисия. – Ны хочишь йи отпускать, я сама сходю. Цэ мини ны тяжело.
- Мама, тяжело Вам будет. Рёбра ушибли. Как вёдра на коромысле понесёте? – спросила Фрося.
- Та якось и понысу. Сенька тэбэ жалие, а мине некому пожалить.
- Мамаша, мы Вас жалеем, но Вы сами себе враг и не хотите себя жалеть, - Семён рассердился и повысил голос.- Оставьте вёдра и поехали уже. А то люди весь сушняк растащат. Погода хорошая.
Таисия покивала головой и попыталась всунуть пустые вёдра на заднее сидение.
- Мамаша, если бы Фрося вас не слушалась, что Вы сделали бы?
- Отпорола бы хворостиной. Вона сразу стала бы як шёлковая, - ответила тёща и уставилась на зятя. Она представила, как Семён «учит» её хворостиной. Засмеялась.
- Ладно, хай будэ по-вашему. Ты дывысь, як оны спелися.
***
В лесу то здесь, то там слышался стук топоров и разговоры. В основном переговаривались женщины и дети. Мужских голосов не было слышно.
- Интересно, а мужчинам зимой тепло не нужно? – спросил Семён.
- Нормальни хозяива дрова готовлять летом и ны тутычки, а у леси, - ответила Таисия. – Тутычки вдовы, та одиночки таки, як я.
- Так, может, нам нужно было ехать куда-то в другое место? – смутился Семён.
- Та дэ ж ты на своей гуделки поидышь? Кругом грязюка. Брычку с конямы надо просыть у колхози. Мине ны дадуть. Я ны колхозныца.
Семён сноровисто рубил ветки с упавших деревьев, потом приступал к стволам. Разделывал их на небольшие чурбаки и раскалывал. Женщины, как и прошлые разы, носили небольшими порциями дрова к машине. Фрося видела, что матери тяжело и несколько раз предлагала ей сидеть у машины и охранять заготовленные дрова. Но мать была в своём репертуаре и не сдавалась.
- Фроська, ты ще молода, что бы мать поучать, - отвечала сердито, но быстро выдохлась и осталась сидеть у машины. – Хватэ вже. Кажи Семёну, что хватэ.
По кладке пошли женщины с вязанками дров. Висячий мост так раскачивался, что Фрося боялась к нему подступиться.
- Вот бестолочи, - сердилась Таисия. – Ны вмиють по кладки ходыть. Раскачали, як качели, пока хто-нэбуть у ричку упадэ.
Фрося представила плывущую в реке вязанку дров и женщину рядом с ней. Зябко передёрнулась. Искупаться в такое время года было смерти подобно.
Подождала, пока кладка перестала раскачиваться и бегом перебежала на другую сторону. Навстречу ей попалась женщина с двумя мальчиками. Мать тащила на себе огромную вязанку сушняка. Мальчишки тоже были загружены.
- Пидождить тутычки, - сказала женщина. – Я перенесу дрова на ту сторону и помогу перейти вам. А то опять кладку раскачаете.
Фрося вспомнила, как ходили с матерью за сушняком. Таиса один раз показала и рассказала, как нужно ходить по висячей кладке. А потом только подзатыльники раздавала. Поэтому дочки с юных лет умели пользоваться этим неустойчивым переходом.
Через много лет Фрося с благодарностью вспоминала материнскую науку по переходу кладки. Она боялась высоты до дрожи в коленях, до ужаса, а через кладку перебегала легко и просто.