"И потопала тогда Антонина по тропинке до станции, бормоча что-то себе под нос. На локте у неё висела сумочка, а в руке болтался пакет с недоеденным тортом. Ирина этого не узнала, но тогда в электричке половина вагона слушала жалобы какой-то пожилой женщины на то, что злая, неблагодарная и бессердечная дочь отказала ей, не пускает бедную больную мать подышать свежим воздухом на родительской даче..."
* НАЧАЛО.
Глава 27.
До весны Антонина побывала несколько раз в Сорочьем, заранее спрашивая Ирину, когда они с мальчиками собираются на дачу. Не сказать, чтобы новоявленная бабушка жаждала тесного общения с внуками или дочерью, но она своих целей и не скрывала. Правда, как потом оказалось – не скрывала она не всех своих целей…
- Ир, да всё я понимаю, - говорила Антонина, - Не будет у нас отношений таких, как у матери и дочери, ты меня не простишь, да и я… С моим характером меня мало кто вытерпит. Но уж очень одиноко мне дома-то сидеть… С тобой вот поговорить о чём-то, с мальчишками пообщаться… Ты уж не гони меня, старуху, я многого не прошу. Скажешь не приезжать – не приеду, может у вас планы какие-то.
Мальчишки к появлению новой бабушки как-то без особой радости отнеслись, больше времени проводили то с дедом Егором, то ели румяные плюшки в соседнем дворе вместе с внуками Тамары Михайловны.
Антонина сносила это молча, хоть и обидно было, что соседка внукам роднее бабушки. Привозила небольшой гостинец внукам, но особо к ним не лезла. Уходила гулять по тропинке вдоль берега, иногда помогала Ирине во дворе, рассказывая, какой гад и подлец оказался Геннадий, и как они с Вовкой выставили этого «недопапашу» из квартиры.
Соседка Тамара Михайловна, увидев в соседском дворе Антонину, церемониться не стала:
- А, это ты что ли, Тоня? И как, не стыдно сюда было явиться после стольких лет? И после того, как ты собственную дочь обворовала? Я бы, наверное, со стыда после такого сгорела, даже представить себе не могу подобного!
Антонина поджала губы, лицо её побагровело, она огляделась, не слышит ли кто ещё громкой тирады соседки.
- А ты, Тамара, как постарела! – только и нашлась Антонина, видимо, желаю уколоть.
- А ты как по молодости была гадюка, так и теперь ею осталась. Теперь только старая гадюка-то, - расхохоталась Тамара, - Что, зубов не осталось? Так чего явилась то? Присматриваешь, что ещё можно у дочки родной да внуков уворовать? Гляди, при таких делах загремишь в тюрьму на старости лет!
Антонина ничего не ответила, да и что тут скажешь, только ругаться… Но это, по всей видимости не входило в её планы.
Ирина уже знала, что бабушкина квартира, доставшаяся матери в наследство, теперь отдана Вовке. Он в ней живёт. А мать каким-то образом при приватизации убедила и мужа, и сына, чтобы те написали отказ, и её трёшка была приватизирована только на неё одну. Антонина теперь перед Ириной этим хвасталась, вот, мол, какая она умная, а то ведь при разводе пришлось бы с «Генкой-подлецом» квартиру эту делить!
Вовка учёбу в институте бросил, сказал, что образование ему не нужно, он бизнес будет делать, а там диплом не нужен. Правда, при этом он чуть не загремел в Армию, и пришлось Антонине искать входы-выходы, чтобы сыночка от «этого ужаса» отмазать. Ну да ей, Антонине, ради детей ничего не жаль, и она смогла…
- Ну а что эта самая Армия человеку может дать? – рассуждала она, многозначительно глядя на Ирину, - Только зря потерянное время, выпадет человек из жизни, ради чего? А так – я ему помогла, всё для сына делала, так и он мне в старости будет помогать.
- А… понятно, - кивнула Ирина, - А значит, если родители не помогали ребёнку, то и он в старости не обязан?
- Да что ты начинаешь опять? – со слезами в голосе говорила Антонина, - Не думала я, что тебе обо мне и хорошего нечего вспомнить!
- Почему же нечего, есть. Ты мне как-то Вовкины коньки отдала, ему малы стали. И я целых две недели каталась на катке во дворе. А потом ты сказала, что они «мальчуковые» и продала их соседям.
Приезжала Антонина нечасто, Ирина в общем-то не особо «страдала» от её визитов, скорее было даже любопытно, для чего же это всё? Неужели только из-за того, что Ирина договорилась о приёме к специалисту в поликлинике, а потом устроила мать в стационар на лечение…
Весна пришла в Сорочье, снова в роще над рекой зазвенели птичьи трели, дед Егор встречал их с электрички с банкой свежего берёзового сока, а Тамара Михайловна, оглядывая выращенную «на всех» рассаду, говорила с довольным вздохом:
- Ну, вот и перезимовали…
Между тем, характер Антонины всё же свой-то брал, видимо долго сдерживать свою натуру ей было трудно. В один из визитов терпение Ирины всё же лопнуло.
- А что, муж-то у тебя поди к молодой ушёл? – отрезая себе кусок привезённого для внуков тортика, спросила Антонина, - Конечно, ты всё же красотой-то никогда не блистала. Хорошо ещё, что фигурой в меня пошла, не разжирела после родов-то! Куда двоих-то тебе было, зачем? При таких временах и одного ребёнка много, как я считаю! Вот Вовка правильно делает, что семью заводить не торопится, то с одной живёт, то с другой. В ЗАГС не торопится!
Ирина пристально посмотрела на мать, вздохнула… Та, видимо, позабыла, что перед нею уже давно не та безответная девчонка, которая и заплакать-то не могла, чтоб не быть и за это наказанной.
Ирина закрыла коробку с тортом, сунула её в пакет, затем сняла с вешалки материно пальто и подала ей, вместе со стоявшей на стуле у печи сумочкой.
- Тебе пора домой! Электричка через час, как раз неспеша дойдёшь до станции.
- А? Э… а что я такого сказала? – лицо матери пошло пятнами, - Вот что ты такая обидчивая! Тебе что, никогда ничего наперекор не говорили?!
- Если не поторопишься, то опоздаешь и тебе придётся сидеть на перроне до вечерней электрички, - спокойно отчеканила Ирина, - Я всё сказала! И без персонального приглашения прошу больше тут не появляться.
И потопала тогда Антонина по тропинке до станции, бормоча что-то себе под нос. На локте у неё висела сумочка, а в руке болтался пакет с недоеденным тортом. Ирина этого не узнала, но тогда в электричке половина вагона слушала жалобы какой-то пожилой женщины на то, что злая, неблагодарная и бессердечная дочь отказала ей, не пускает бедную больную мать подышать свежим воздухом на родительской даче.
Всё разъяснилось перед майскими праздниками, Ирине стало совершенно понятно, зачем мать всё это затеяла, и… Ирина даже не удивилась тому, что всё это было ради Вовки.
Закончив приём, Ирина заканчивала оформлять карточки, мельком поглядывая на часы – ей нужно было на два сеанса массажа на дому, но время ещё было немного, она успевает выпить кофе. Дверь кабинета отворилась, заглянула медсестра Лена:
- Ириш, ты ещё здесь? Там мама твоя пришла, спрашивает…
Дверь отворилась шире, в кабинет вошла Антонина Петровна со скорбным лицом. Ирина вздохнула, поморщилась и с сожалением проводила взглядом прикрывшую за собою дверь Лену.
- Привет, - Антонина уселась на стул, - Ну что, как ты? Сменила гнев на милость? Или всё на мать дуешься?
- Я нормально, спасибо, - ответила Ирина, - А ты как? Поняла, что вела себя как та свинья из поговорки, которая «ноги на стол»?
Антонина и глазом не моргнула, словно не заметила невежливых Ирининых слов. Тогда Ирина поняла – точно не просто так явилась, что-то нужно. Но виду не показала, принялась снова писать карточки.
- Ир, я по мальчишкам соскучилась, - помолчав, сказала Антонина, - Можно, я в субботу приеду? Сейчас же майские праздники, можно четыре дня на природе, на воздухе побыть… Не будем же мы из-за нашего… недопонимания лишать ребят общения с родной бабушкой?
- Ребята как раз не страдают от отсутствия этого общения. Привыкнуть не успели, да и… у них есть родные люди, которые с ними с самого детства. Слушай… я же понимаю, что ты пришла по делу. Что-то случилось?
И вот тут Ирина поняла, что хоть она и решила, будто её уже ничем не удивить, но… после речи матери она от изумления не могла и слова проронить, долго с силами собиралась, даже водички из стакана попила…
- Ирина, мы же все семья, и ты неправильно себя ведёшь! Делаешь из меня монстра, особенно перед моими внуками – это неправильно, не по-людски! А Володя? Он тебе родной брат, и дядька твоим сыновьям. Другой родни у тебя уже не будет! Ты сама столько трудностей испытала, вон муж тебя с детьми бросил… Нам нужно друг друга держаться, а не воевать, понимаешь? Нужно позабыть прошлое, ради будущего!
Антонина многозначительно посмотрела на дочь, та сидела напротив и выражение лица Ирины ей не нравилось, ни капли чувств, только саркастически поднятые вверх брови…
- Нам нужно друг другу помогать! Это наше будущее – мы сейчас поможем, а потом помогут нам! Понимаешь?
- Ну, и что же я должна сделать, чтобы мне тоже помогать начали? Пожертвовать себя на органы? Даже не могу предположить, теряюсь в догадках!
- Вот ты всё смеёшься, - с укором сказала Антонина, - А между тем, притчу про веник помнишь?
- Помню. Можно покороче, без притчи, а то мне скоро нужно бежать по работе.
- Ты же знаешь, что у Володи фирма своя, – горделиво сказала Антонина, - Дела неплохо идут, они с другом начали практически с нуля, столько труда вложили, и вот теперь пришла пора расширяться. А для этого нужны средства! Он уже нашёл, банк даст им кредит, уже почти одобрили заявку, но нужно обеспечение. То есть залог нужен! А у тебя дача в собственности, ты могла бы пойти к нему поручителем, и залог хороший – участки в Сорочьем по неплохой цене…
- Чего? – Ирина сначала думала, что ослышалась, - Как вы здорово всё придумали! Молодцы! Я б никогда не догадалась так всё ловко провернуть! Только позволь спросить – а почему я и моя дача? У тебя прекрасная трёхкомнатная квартира в единоличной собственности, очень хороший залог, на мой взгляд!
- Я на пенсии, - недовольно скривившись сказала Антонина, - И поручителем меня не возьмут. А квартира… она уже в залоге, они на старт бизнеса кредит брали, ещё не до конца выплатили! Строго говоря, дача это не твоя, а семейная, просто так получилось, что…
- Так, подожди, а Вовкина квартира? – Ирине просто было интересно, соглашаться на такое «заманчивое» предложение она не собиралась, - Пусть свою квартиру в залог даёт, я-то вообще каким боком к его бизнесу?
- Его квартира – это единственное жильё, ей нельзя рисковать! – с умным видом вещала Антонина.
- Ага, понятно. А моим имуществом, значит, можно, у меня же его полно? И в случае чего, я могу с двумя детьми прекрасно на улице жить, например, в коробке из-под холодильника?! Нет уж, спасибо!
- Ты поможешь брату, а он потом поможет тебе, как ты не понимаешь!
- Нет, давайте наоборот. Пусть сначала брат поможет мне, а потом я ему. Пусть купит нам с мальчишками квартиру, к примеру, такую же, как вы у меня оттяпали, которую бабушка мне хотела завещать, но не успела. Вот купит, оформим на меня, а потом будем разговаривать про помощь ему.
Ирина не выдержала и рассмеялась, это просто какой-то театр абсурда тут происходит. Сейчас столько всяких разговоров и слухов про то, как человек согласившись быть поручителем, бывает вынужден платить долги за недобросовестного заёмщика… Неужели мать считает, что Ирина настолько глупа, что согласится? Немыслимо!
Антонина рассердилась, лицо её покраснело, руки тряслись. Она вскочила, открыла было рот, что-то сказать, но передумала и просто выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.
Ирина с облегчением вздохнула. Недолго её мать побыла «любящей бабушкой» и «матерью, желающей наладить отношения с дочерью». Теперь можно снова жить обычной жизнью, как всегда.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.