Ася никак не могла уснуть. Понимала, что завтра на работу, что все волнения и страхи позади, но что-то не давало покоя. Словно в один момент вдруг обострилось нечто больное, скрытое глубоко внутри, полезли в голову мысли, от которых она благополучно избавлялась раньше.
Она пила кофе, обхватив ладонями горячие бока чашки, смотрела в темное окно и думала, что не хочет остаться одна, как Зинаида Семёновна, в пустой квартире в окружении кошек. Хорошо, если так. Ася никогда не думала о том, чтобы заводить дома животных, хотя возвращаться туда по вечерам часто совсем не хотелось.
Приходя на вызовы к своим маленьким пациентам, она видела разные квартиры, разные семьи, но все их объединяло одно: особенная аура присутствия в доме ребёнка. Разбросанные игрушки, маленькие ботиночки в коридоре, плакаты на стенах подростковых комнат, велосипеды и санки у входных дверей. Во всех этих домах кипела жизнь, в них каждый день происходило что-то новое, чего не может не быть, если в доме живёт ребёнок. Новые рисунки, шалости, размышления, достижения и, чего уж там, неприятности. А Асин дом встречал её пустотой, иногда строгим порядком, иногда разбросанными впопыхах вещами, но всегда тишиной и одиночеством.
Знакомиться она не умела, не ходила в места, где это можно было сделать. Ася не считала себя красивой, чересчур общительной и лёгкой. В ней всё ещё жила девочка-зубрилка, которой всегда внушали, что учёба и работа - единственное, что должно интересовать женщину...
Теперь, так уж получилось, кроме работы в Асиной жизни и нет ничего. И сегодня она особенно остро поняла это. Ася так искренне волновалась за Мишку, почувствовала такое облегчение, когда он нашёлся, так сочувствовала Ивану Тимофеевичу, что вдруг поняла сама для себя одну очень важную вещь: она готова подарить свою любовь совершенно чужому человеку - ребёнку, который нуждается в ней.
Может быть, это будет маленькая девочка, которая, прибегая из школы, взволнованным шёпотом расскажет о том, что Серёжка с первой парты на перемене угостил её яблоком, или мальчик украдкой засунувший за диван перепачканные во время очередной шалости краской джинсы. Она была готова и не боялась пойти дальше. Ася поставила в раковину пустую чашку, подумала, сполоснула её и после этого, приняв для себя какое-то решение, наконец уснула.
* * * * *
Утром она зашла к Ивану Тимофеевичу и Мише, убедилась, что с обоими всё в порядке. Велела старику заставлять Мишу полоскать покрасневшее горло. Дыхание мальчика пока не внушало ей опасений, но давление соседа снова оказалось слегка повышенным, и Асе пришлось вернуться к себе за лeкaрством. Она ещё раз напомнила ему, чтобы при любом ухудшении состояния Иван Тимофеевич непременно и без стеснения звонил ей, и убежала на работу. Приём шёл по накатанной, а Ася сосредоточенно рассчитывала своё время. Перед вызовами она вполне успевала зайти туда, куда решила.
- Конечно, можете. По закону вы обладаете всеми теми же правами, что и супружеская пара. Главное - соответствовать требованиям. - Женщина говорила дежурно и устало. - Я дам вам список документов и, если всё хорошо, включу в список для обучения в школе приёмных родителей.
Она протянула Асе распечатанный лист и произнесла совсем другим тоном.
- Просто, если это лишь душевный порыв, подумайте хорошо. Это ведь трудно. Женщине вообще трудно одной, даже с родными детьми. Вот у меня их двое. Муж ушёл, а я теперь иногда не знаю, как разговаривать с ними. Сама рожала, сама воспитывала. И трудно. А здесь чужой, с непонятной генетикой. Впрочем, сразу вам никто ребёнка не даст, а пока соберёте документы, поучитесь в школе, возможно, передумаете. Так часто бывает.
- Отказываются? - Тихо спросила Ася.
- Отказываются. - Подтвердила инспектор. - И от намерений, и от детей через некоторое время. Не все могут рассчитать собственные силы. А вы молодая. У вас ещё свои дети будут. Сейчас женщины и в сорок пять рожают. Такая тенденция. Так что, подумайте.
- Я подумаю. - Пообещала Ася. - Спасибо.
Попрощалась и побежала дальше по вызовам. И теперь уже не просто осматривала и лечила детей, а слушала, как каждый ребёнок отзывается у неё внутри, словно проверяла степень своего принятия маленьких чужих людей. Ася не собиралась отказываться от принятого решения и не верила в то, что что-то изменится в её жизни, если она не изменит это сама.
Возвращалась домой поздно. Окно у Ивана Тимофеевича светилось, и она нажала на кнопку звонка. Старик открыл, и у Аси словно случилась перемотка изображения на сутки назад. Тот же безжизненный и растерянный взгляд, шаткая походка.
- Иван Тимофеевич, плохо опять? Почему вы не позвонили? А Миша как?
Он без сил опустился на диван.
- Лена увезла... Приехала и забрала. Как же он плакал, Асенька! Цеплялся за меня, кричал, что я обещал не отдавать его. А что я могу?
Старик закрыл лицо руками, плечи его затряслись.
- Иван Тимофеевич, дорогой мой, нельзя вам сейчас так. - Ася устало опустилась на диван рядом с ним. - Кроме вас у Мишки никого нет. Лена сейчас одумается, привезёт его, а вы слегли. И что?
- А если не привезёт? Она за пособие испугалась. Будет мальца рядом с собой держать. Как он там будет, Асенька? Мы ж здесь с ним буквы учить начали... Буквы...
Лицо его побледнело, и тело начало клониться в сторону. Ася решительно набрала номер скорой. Ивану Тимофеевичу сейчас в больнице будет лучше. Он ещё после того приступа не оправился. Надо, чтобы сосед прошёл обследование. Сам он никогда не согласится на это. А эксперименты со здоровьем в его возрасте могут сыграть злую шутку. Она, как могла, успокоила Ивана Тимофеевича, собрала ему вещи в больницу, и задумалась.
Ей надо посмотреть, как живётся Мише с матерью. Адрес она теперь знает. Правда, на завтра опять много вызовов. Сейчас сезон простуд. Но если на такси туда и обратно, то можно попробовать успеть...
* * * * *
Ася видела молодую ещё женщину, которая, несмотря на разгар рабочего дня, покачиваясь, стояла в дверном проёме.
- Вы кто?
- Врач из детской поликлиники.
- Мы не вызывали.
- А у нас профилактический осмотр детей дошкольного возраста. Вы же с Мишей в поликлинику не приходите. Ему в школу на будущий год. Надо будет медицинскую комиссию проходить.
Отстранив плохо соображающую Лену, Ася прошла в квартиру. Да уж. Иван Тимофеевич волновался совсем не зря.
- Почему так грязно у вас?
- Не успела убрать. На работе была. - Буркнула Лена.
- Почему Мишу в садик не водите?
- Там мест нет.
- И с кем он находится, пока вы на работе?
- С мужем. Или дед присматривает.
Миша, увидев Асю, открыл было рот, но она приложила палец к губам. Он замолчал понятливо.
- Ну, здравствуй, Миша.
- Здравствуйте.
- Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
- Ничего.
- Давай я горлышко твоё посмотрю. - Она повернулась к Лене. - А вы, мама, чайную ложечку дайте мне. Только вымойте хорошенько.
Пока женщина возилась на кухне, Ася крепко взяла мальчика за плечики.
- Мишка, дедушку отвезли в больницу. Хороший мой, ты побудь у мамы. Потерпи немного. Только никуда не убегай. Мы попробуем что-нибудь сделать. Я постараюсь ещё прийти к тебе.
Мальчик захлопал ресницами, сдерживая слёзы.
- Тётя Ася, а вы меня заберёте? - Он изо всех сил старался не всхлипывать. - Я не хочу здесь. А дедушку вылечат?
- Вылечат, Миша. Давай я горлышко посмотрю.
Она взяла протянутую ложку, покачала головой.
- Чего кривитесь? Других нет. - Лена смотрела почти с ненавистью. - Здоров он.
- У Миши красное горло. Надо полоскать регулярно, если не хотите, чтобы осложнения были. Тёплое обильное питьё. Тaблетки я оставлю вам. Здесь написала, как принимать.
- Бесплатно, что ли? - Подозрительно прищурилась Лена, с недоверием рассматривая гостью. - С чего это?
- В рамках страхования по медицинскому полису. - Отрезала Ася. - Если бы ходили в поликлинику, знали бы. Я через несколько дней приду, посмотрю ребёнка. Миша, выздоравливай.
Господи, как же не хотелось ей оставлять мальчика в этом грязном, пропахшем застарелым перегаром доме. Как хотелось забрать с собой. Но сейчас Ася ровным счётом ничего не могла сделать. Она даже не может купить ему ничего из продуктов. Если с лeкарством ещё как-то получилось выкрутиться, то с остальным не выйдет. Мишкины глаза смотрели ей вслед с отчаянием и надеждой.
- Помогите мне! - Она снова сидела напротив инспектора. В прошлый раз эта женщина показалась ей не просто человеком, отсиживающим на рабочем месте положенные часы. - Вот, я начала собирать документы. Вы только скажите, если есть мальчик, который живёт в плохих условиях, мать пьёт, совсем не занимается им. А из родственников только дедушка. И то, он отчим его матери. Можно будет мне взять под опеку такого ребёнка?
- Вы хотите напрямую решить вопрос с его матерью?
- Нет. Боюсь, что договориться там не получится. Мать получает пособие по потере кормильца...
- На него и пьёт. Знакомая картина. Плюс материнский капитал их всех очень прельщает. Большинство таких женщин цепляются за своих детей именно из-за этого. А дети страдают.
- Я очень боюсь, что если напишу заявление, и мальчика увезут, то отдадут его в детское учреждение, и у меня не получится забрать Мишу. Помогите, пожалуйста.
- Сначала я должна убедиться, что у вас всё в порядке с документами. Как только это станет понятно, можно будет сказать точнее. А вот с заявлением тянуть не стоит. Сразу мальчика никто не заберёт. Сначала надо будет проверить всё. А это тоже время. Знаете, как-то мы пожалели такую вот нерадивую мать. Она плакала здесь, клялась, что будет хорошо всё, что осознала, исправится. А потом вместе со своим сожителем так избила сына, что мальчик не выжил. Если бы забрали, может быть, и не сделали бы этого ребёнка счастливым, но сохранили бы ему жизнь. Так-то. В каком районе живёт ваш мальчик?
- Кажется, этот адрес относится к Советскому району.
- Хотите, напишите у нас, я передам.
- А могу я сначала уточнить некоторые детали?
- Это ваше право. Но не тяните. Потому что иногда бывает слишком поздно.
Ася не хотела делать что-то, не посоветовавшись с Иваном Тимофеевичем, хотя и предполагала, что он скажет. Но он, к её удивлению, сказал совсем не то, что она ожидала.
- Я, Асенька, когда Миша пропал в тот раз, если честно, думал, что навсегда потерял его. А Лена, она ведь даже не дёрнулась. За деньги испугалась, а не за Мишку. Случись что со мной, Миша останется совсем без защиты. Если получится забрать его, я по гроб жизни благодарен буду. И спокоен за него. Квартиру на Мишку перепишу, подарю ему, чтобы у парня пристань своя в жизни была. Помоги ему, если сможешь, дочка...
Он впервые назвал её так. До этого всегда ласково, но уважительно, на "вы".
- Я очень постараюсь, Иван Тимофеевич. Мне бы только документы одобрили все, а дальше я за Мишку до последнего биться буду. Только и вы уж держитесь. Мне ведь без вашей помощи никак. Вместе будем Мишу растить.
- Буду держаться, Ася. - Пообещал он. - Раз я не один теперь, раз надежда появилась.
- Вот и хорошо. - Ася обняла его. - А то я боялась вас ещё больше расстроить своими разговорами. Боялась, что рассердитесь, что не в своё дело лезу.
- Нет, девочка. Права ты. Нельзя всё время бояться. Надо страхи эти выбрасывать из жизни, как ту старую кофту Мишкину. Бороться надо, Асенька. Лишь бы только с Мишей всё хорошо было.
- Я завтра снова к Лене съезжу, проверю, как он там.
- А пустит она, Ася?
- Да я сказала, что врач из их поликлиники. Предупредила, что ещё приду.
- Ты Мишке скажи, Асенька, что я его люблю очень. Чтоб знал, что дед помнит про него.
- Скажу, Иван Тимофеевич. Обязательно передам.
* * * * *
- Слышь, врачиха, чего тебе надо? - Лицо открывшего ей дверь мужчины было раздражённым и злым. - Ты кто вообще? Ленка звонила в эту вашу поликлинику. Там сказали, что не присылали никого.
- Напутали, наверное. - Она изо всех сил прислушивалась к звукам в квартире, пытаясь услышать ребёнка. - Мне надо посмотреть Мишу, в прошлый раз у него горло красное было. Вы лeкарство давали ему?
- Какое твоё дело? Ты чего вынюхиваешь здесь?
- Дайте мне осмотреть мальчика.
- Пошла отсюда! - Он с силой захлопнул дверь.
Но Ася уже успела услышать, как в глубине квартиры тихо и безнадёжно заплакал Мишка.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
****************************************
Продолжение следует... часть 6
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)