Глава 25
Артём проснулся с Пелагеей на руках, прижавшейся к его груди. Её кожа была мягкой и тёплой, и она все ещё пахла корицей. Он не хотел будить её – блин, если бы он мог провести остаток своей жизни, застряв в этом моменте, так бы и сделал. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» – пришло на ум что-то из школьной программы, кажется. Стихотворения Артём никогда не любил, а эта строчка всплыла сама собой, но остального вспомнить бы не смог при всём желании.
Чувство вины назойливо сжимало желудок парня. Хотя прошлой ночью было невероятно, он не мог никак забыть, что Пелагея была пьяна. А что если она проснётся и будет полна сожалений? Офицер подумал, что сможет это вынести. Захотелось, пока девушка ещё не открыла глаза, потихоньку одеться и уехать, а потом уже как-нибудь обсудить с ней при возможности…
Прежде чем он успел погрузиться в эти мысли, по комнате эхом разнёсся громкий резкий звук, и Пелагея застонала, уткнувшись парню в грудь ещё сильнее.
– Ещё пять минуточек, – пробормотала она. Её дыхание было тёплым, прокатываясь по коже мягкой волной.
Звук не прекращался; казалось, он становился только громче. Должно быть, у неё был установлен будильник на телефоне, и хотя она могла спать под его звучание, Артём точно не смог бы. У него был встроенный будильник в голове, – последствия долгих армейских тренировок. Если ему нужно было встать в шесть утра следующим утром, он вставал в шесть. Он никогда не использовал такое устройство, и, слыша резкий звук будильника Пелагеи в тихое утро, был благодарен, что сам спокойно обходится без подобного, поскольку этот шум был просто ужасен.
Участковый слегка пошевелился, но Пелагея вцепилась в него обеими руками, притягивая обратно.
– Эй, соня, – ласково сказал Артём, проводя рукой по её волосам и убирая их с лица. Сегодня утром она выглядела помятой, но всё равно оставалась самой красивой на свете. Одеяло сползло, когда парень двигался, раскрывая её матово блестящее плечо. Не в силах устоять, он поцеловал его, затем ещё раз.
Ноги девушки зашевелились, и улыбка расплылась по лицу.
– Пора вставать, солнышко, – прошептал Артём.
– Не-а, – сказала она чуточку игриво.
– Кто-то с похмелья? Поэтому не хочет вставать? Вертолёты в голове летают? – пошутил парень.
– Нет, просто уютно, – деловито ответила девушка.
– Хотя бы дай мне выключить этот ужасный будильник.
Она кивнула, глаза все ещё закрыты.
– Хорошо, но только быстро.
Артём выпрыгнул из кровати с молниеносной скоростью и выключил будильник. Потом сразу же забрался обратно в кровать, перевернув Пелагею и нависнув над ней.
– Мне просто нужно знать одну вещь, – сказал он.
Девушка посмотрела на него своими большими красивыми глазами, и хотя парень не видел в них сожаления, ему всё-таки нужно было убедиться.
– Ты была пьяна прошлой ночью.
– Была.
– Я просто боюсь, что…
– Никаких сожалений, – твёрдо сказала Пелагея, как будто снова смогла прочитать его мысли. – Никаких.
– Ты уверена?
– Да, а теперь поцелуй меня.
Офицер наклонился, целуя девушку в лоб, затем в каждую щёку. Она издала удовлетворённый стон, когда любимый продолжил. Он был почти у самого интересного места, когда зазвонил её телефон.
– Ещё один будильник? – спросил Артём с улыбкой, хотя этот звук был другим.
– Нет, это мой телефон.
– Кому это, интересно, захотелось позвонить тебе в пять пятнадцать утра?
Пелагея наконец впервые открыла глаза, и Артёму было неприятно видеть раздражение в её взгляде, когда она вздохнула и ответила:
– Моя мама.
Артём поцеловал любимую в шею.
– Не отвечай. Ей надоест, и она перестанет скоро.
– Она будет звонить снова и снова.
– Пусть звонит. Кроме того, разве ты не сказала ей вчера отвалить, только другими словами? – напомнил парень.
Пелагея кивнула.
– Разве ты не сказала ей перестать вмешиваться в твою жизнь? – добавил он после короткой паузы.
Пелагея кивнула опять
– Разве ты не говорила мне, что больше не нуждаешься в ней? – задал Артём новый вопрос.
Девушка задумалась на секунду, возможно потому, что её память была затуманена колой и коньяков, затем решительно кивнула, садясь.
– Да, я так сказала, – сонная, сексуальная Пелагея исчезла, и на её месте появилась решительная, красивая бизнес-леди. Она вылезла из кровати с целеустремлённым видом, а Артём положил руки за голову, любуясь великолепным видом перед ним, когда лёгким движением схватила телефон с комода. Потом девушка подняла палец и драматично нажала кнопку питания. Довольная улыбка скользнула по её красивым губам.
– Ты в порядке? – спросил офицер, зная, что, хотя её мать не была его любимым человеком, даже не входила в его сотню любимых, она все же была семьёй Пелагеи.
– Лучше не бывает. Так, на чем мы остановились? – послышался игривый вопрос.
– Как тебе это удаётся?
– Что именно?
– Быть в такую рань не с похмелья? – спросил Артём, не в силах понять, как она могла проснуться сияющей после ночи, проведённой в баре за употреблением горячительного напитка.
– Понятия не имею. Давай не будем тратить время, пытаясь это понять.
***
Электрическая. Именно этим словом Пелагея могла описать то, что произошло между ними прошлой ночью. Близость с Артёмом была электрической. Он пробудил в ней то, что так долго дремало. То, что она чувствовала только с ним и не думала, что когда-нибудь почувствует снова. Пять часов спустя её тело всё ещё содрогалось от последствий, посылая искры по телу.
– Кто-то сияет после ночи, проведённой в объятиях мужчины.
– Что? Нет! – сказала Пелагея кассиру Лизе, стараясь не смотреть ей в глаза. Как только она это сделает, девушка поймёт, что владелица пекарни лжёт, и даже не слишком умело. Потому взгляд Пелагея постаралась не отводить.
Лиза обвела в воздухе пальцем лицо Пелагеи, наклонив голову под углом. Её темно-карие глаза говорили хозяйке заведения, что она не верит ей ни единому её слову.
– У тебя была эта глупая улыбка на лице с тех пор, как я пришла сюда утром, ты постоянно смотришь в пространство, и раньше разве ты пела песенки пирожкам? – спросила кассир.
– Разве я не могу просто быть в хорошем настроении? – поинтересовалась Пелагея.
– Да, можешь, но ты всегда в хорошем настроении, кроме тех случаев, когда звонит твоя мать, однако это другое. Это мило. Кто тот парень, который сделал тебя настолько счастливой?
– Никто, кого бы ты знала, – солгала Пелагея, поскольку все в городе знали братьев Вешняковых. Нужно было быть слепым или мёртвым, чтобы их не заметить. Они являлись кем-то вроде произведениями искусства, которые следовало отлить в камне и поместить в музей, чтобы женщины могли любоваться ими в течение многих лет.
Пелагее повезло быть со старшим и, по её мнению, самым горячим из братьев. Все его 185 сантиметров роста были чистым совершенством, и у неё теперь имелись неоспоримые доказательства, – личный опыт прошлой ночи и этого утра, – чтобы это подтвердить.
Как раз когда Пелагея думала, что ей удастся солгать, колокольчик над дверью звякнул, и сам Аполлон с Олимпа вошёл внутрь, осветив всё пространство пекарни.
Рот хозяйки заведения при виде его, такого сильного и могущественного, облачённого чёрную полицейскую форму. Она прикусила губу, но даже это не смогло стереть глупую улыбку с её счастливого лица.
Артём снял солнцезащитные очки и слегка прищурился, отчего вокруг его глаз появились маленькие морщинки, словно лучики.
– О, я теперь всё понимаю, – сказала Луиза с ироничным восхищением в голосе. Она наклонилась ближе к Пелагее и прошептала: – Тебе невероятно повезло.
– Я знаю, – сказала Пелагея Лизе, когда Артём подошёл к прилавку.
– Я скроюсь, – заметила кассир и скользнула на кухню.
Артём подарил Пелагее медленную улыбку, и она каким-то образом смогла сдержаться, чтобы не прыгнуть через прилавок и не поглотить его поцелуем.
– Привет, – сказал участковый спокойно и уверенно.
Пелагея неимоверным усилием воли заставила себя взять себя в руки.
– И тебе привет, – это могло и не быть сексуальным тоном соблазнительницы, которого она добивалась, но прозвучало мягко, так что придётся довольствоваться хотя бы этим. – Что ты здесь делаешь?
– Я подумал, что зайду за поздним перекусом. Я слышал, у вас отличный кофе, – сказал офицер.
Улыбка играла в уголках её рта. Пелагее нравилось, что Артём слушал, когда она что-то говорила, и, самое главное, запоминал. Александр никогда этого не делал. Она чувствовала, что провела большую часть их отношений, повторяя одно и то же по нескольку раз в попытках отвлечь его внимание от телефона. Она так привыкла к этому, что почти забыла, каково это – быть рядом с кем-то, кто действительно хочет слышать, что она говорит.
– Ты услышал всё правильно. Это лучший кофе в Травнинске, без преувеличения.
– Хорошо. Я возьму самый большой стакан, который у вас есть. У меня такое чувство, что позже мне понадобится дополнительная энергия.
Его слова были как ток, проходящий прямо через неё и направляющийся в самое сердце. Ноги девушка задрожали, а тело содрогнулось в сладком предвкушении. Офицер подмигнул ей так, что любая женщина упала бы на колени и стала умолять забрать её в прекрасное далёко.
– У меня тоже есть такое чувство, – смогла выдавить Пелагея. Ее голос был более запыхавшимся, чем она надеялась. – Что-нибудь ещё?
– А как насчёт… – он посмотрел на витрину. – Нет кексов с кленовым сиропом?
– Нет, они обычно распродаются до полудня, – с сожалением ответила девушка.
– Блин, жалко.
– Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Или, в этом случае, мой кекс с кленовым сиропом, – хихикнула Пелагея.
– А я так надеялся…
– Думаю, этот тебе понравится ещё больше, – она наклонилась к средней полке и взяла кекс, украшенный шапочкой из заварного крема, и вишней сверху. Протянула его Артёму.
– Он выглядит как те, которые мы ели однажды на ярмарке, – напомнил офицер с улыбкой.
Девушка улыбнулась в ответ.
– На вкус точно такие же.
– Правда? – удивился Артём. – Тебе удалось повторить их?
– Я также делаю кексы с разными вкусами, но прекрасно помню, какой тебе понравился однажды, – её щеки покраснели от признания.
Их взгляды встретили, уголок его губ дёрнулся.
– Такой по-прежнему мой самый любимый.
Нежный прилив ностальгии наполнил Пелагею, когда глаза парня практически засверкали. Она отвела взгляд и указала через плечо.
– Давай я положу тебе всё в пакет.
– Не обязательно. Он, наверное, исчезнет ещё до того, как я выйду за дверь.
– Ну хотя бы возьми салфетку.
– Они тоже розовые? – хмыкнул Артём.
Пелагея взяла две и положила сверху кекс.
– Не целиком, только край и кекс посередине.
Участковый продолжил улыбаться:
– Тебе нравится розовый цвет, я помню.
– Он весёлый, сладкий и волшебный. Что тут не любить? Дай угадаю. Твой любимый цвет – синий.
– Ты и это помнишь?
Она пожала плечами.
– Это было удачное предположение. Типичный мужской цвет.
– Я мог бы сказать, что розовый – типичный женский цвет.
– Ты меня поймал.
– Мне нужно вернуться на работу.
Это был не глубокий, захватывающий разговор, но милая болтовня становилась затягивающей, и Пелагея не хотела, чтобы Артём уходил. Ей нравилось его общество, и она хотела проводить с ним больше времени.