VI. Интернат. Самостоятельность. Прогулки. Хорошие мальчики. Плохой мальчик.
Начало здесь
Предыдущая глава
В апреле школьный местком выдал маме путевку в санаторий. Санаторий наш, областной, на материк улетать не надо. Около двух с половиной часов всего ехать на автобусе. Называется «Начики», знаменит на всю страну своими горячими источниками.
Почти целый месяц мне придется жить одной. Мама устроила меня в интернат, чтобы я там обедала, а если мне будет страшно дома, то и оставалась ночевать. И поручила присматривать за мной своей ученице, Тане. Ее отец – военный летчик, в их маленькой части нет школы, поэтому Таня учится в нашей, и живет в интернате. Таня очень ответственная, активная комсомолка, одна из главных участниц маминого школьного театра. У нее кудрявые темные волосы и большие добрые глаза.
Когда-то интернат располагался в двухэтажном деревянном доме, и там жило много детей, большинство - те, чьих родителей лишили родительских прав за пьянство. Если ты жил в интернате, то на тебе как будто сразу стояло клеймо неблагополучия. Но сейчас интернат в новом одноэтажном здании, там чисто, спокойно, народу мало, и все из приличных семей, в основном дети военных.
Ночую я дома, а чтобы не бояться, оставляю ночью включенным свет в туалете и прихожей. На обед хожу в интернат, но не каждый день. Готовят там, как в обычной школьной столовой, то есть невкусно. Поэтому я сама варю себе картошку. Но Таня все равно проверяет, не прогуливаю ли я школу и чем питаюсь. Когда я остаюсь на обед в интернате, она старается позаботиться обо мне, расспрашивает про уроки и следит, чтобы меня никто не обидел.
Недавно на обеде мы сидели в интернате за столом у окна с девочками, всего нас было человек пять, не больше. Таня придумала игру, в которой мы давали друг другу не злые прозвища в зависимости от того, что у кого есть красивого во внешности. Когда очередь дошла до меня, Таня внимательно посмотрела мне в лицо, улыбнулась и назвала «глазастик».
По утрам я хожу с несколькими ребятами из класса на пробежки. Зимой мы с ними иногда бегаем вместе на лыжах, по реке и вокруг сопки, километров пять. А летом они просто бегают по утрам, в виде тренировки. Вот и меня позвали с собой. Чтобы я не проспала, кто-нибудь из них звонит в шесть утра по телефону, и я выхожу. Утренний поселок всегда такой свежий, прохладный и совсем безлюдный. Мы пробегаем его весь, обратно обычно возвращаемся пешком и о чем-нибудь болтаем.
В нашем классе, как заметила моя подружка Света, есть мальчики «хорошие» и мальчики «плохие». Хорошие – те, кто не курит, учится на четверки-пятерки, занимается в спортивных секциях. Плохие, понятно, наоборот. Учатся не очень, сбегают с уроков, курят на перемене и вообще выглядят и ведут себя, как взрослые.
Ребята, с которыми я бегаю по утрам, - хорошие. Саша, сын врачихи, к которой ушел мой отец, тоже хороший. Но у него что-то со здоровьем, он с нами не бегает.
Но зато по вечерам, когда мы выходим просто погулять, он тоже к нам присоединяется. Мы с ним особо не общаемся, он теперь дружит с девочкой, дочерью знакомой его матери. У нас весной и летом темнеет поздно, часов в одиннадцать, и гулять можно долго. Но я дольше девяти не гуляю, потому что мне в это время звонит мама из санатория, и если я не возьму трубку, она сойдет с ума.
Иногда мы просто ходим по улицам, иногда сидим в парке на перевернутой металлической радуге, на которой теперь можно качаться, как на качелях, или на сломанной карусельке. Ребята давно дружат и у них какие-то свои темы для разговоров, поэтому я в основном молчу и чувствую себя не совсем в своей тарелке.
Бывает, к нам в парке подсаживаются мальчишки из «плохой» компании. Одного из них, Сережку, я знаю со второго класса. Он живет недалеко, в соседнем доме. У него прозвище «Проглот». Это потому что аппетит у Сережки очень хороший. Не то, что у меня. Раньше мы вместе ходили в школу. Сережка похож на американского индейца из фильма. Он очень ловкий, умный и мог бы отлично учиться, но ему это не интересно. В пятом классе мы сидели с ним за одной партой и на алгебре решали по два варианта за урок.
Как-то раз его мама, тетя Галя, заходила к нам в гости, и я нечаянно подслушала их разговор с моей мамой. Оказывается, Сережка приемный. У тети Гали не было своих детей, и она решила взять ребенка из детского дома. Ей уже подобрали хорошую девочку, но когда она пришла за ней, в коридоре ей встретился темноволосый смуглый малыш лет четырех. Он увидел тетю Галю, посмотрел так жалобно и спросил: «Ты моя мама?». Она не смогла его не забрать. Хотя у него какие-то очень нехорошие были родители, то ли пили, то ли в тюрьме сидели, что-то такое. Еще ей сказали, что по национальности он ительмен. Ительмен – это и есть индеец, только не в Америке, а на Чукотке и Камчатке. Сережка не знает, что он не родной. Я ему, конечно, об этом не скажу.
Маме никогда не нравилась моя дружба с Сережей. Она считает, что он на меня плохо влияет. В шестом классе мы с ним постоянно срывали уроки, нас выгоняли из класса, в учительской маме приходилось из-за меня выслушивать упреки других учителей и даже ссориться с ними. Это продолжалось, пока меня не перевели в параллельный класс, где были в основном как раз хорошие дети и никаких Сереж. Но все равно даже после этого мама иногда смотрит на меня и говорит с отвращением: «О, опять вижу Сережу Иванова», то есть я что-то говорю и делаю, как он, но я не понимаю, как это так получается, я специально этого точно не добиваюсь. Знала бы мама, что он шептал мне на ухо, еще когда мы с ним вместе ходили в школу, она бы не знаю, что сделала с ним, наверное. И со мной заодно.
Скорей бы мама вернулась. Я очень по ней соскучилась.
Продолжение здесь
Другие рассказы о детстве смотрите в подборке.
Если вам нравится эта публикация - поставьте ей лайк, пожалуйста. Оказывается, это очень важно для продвижения канала. А если вы хотите первыми увидеть продолжение истории про Ленинград или другие мои сочинения - обязательно подпишитесь. Ведь некоторые мои стихи и рассказы, из-за своеобразного восприятия алгоритмами Дзена просторечной лексики, видят только подписчики.
И, конечно же, интересно ваше мнение о прочитанном. Такая обратная связь очень ценна для автора. Напишите в комментариях: какими были ваши восьмидесятые? Сколько вам было тогда, что особенно запомнилось?