Мария остановилась, увидела лежащего мужа, бросилась к нему и принялась поднимать:
- Сашенька, родненький, больно тебе? Вставай, пойдём до наших, я тебе лицо помою и намажу. Как же ты так не осторожно? Упал, бедненький!
Глава 142
Подошли к магазину. На длинной скамье сидели несколько молодых мужчин, среди них был и Фросин одноклассник Сашка, муж Маруси.
-Та я их усих научу родину любить, - распинался Сашка с пеной у рта. – Ушла до родителей! Я ей рожу начистил, видно мало! Одно бегаить с дому, тварь!
- Давай выпьем, - потянулся к бутылке грязный мужичонка с раскосыми глазами. – Я свою тоже вчив, а вона у голод умэрла. Эх, жизня моя непрыкаяная! – человек выпил и закрыл грязными руками давно не бритое лицо.
Сашка удивлённо заморгал глазами:
- Ты чоо за бабой плачишь? Та их тутычки воз и маленькая тележка.
- Такой уже ны будэ николы, - ответил мужчина, высморкался и вытер руки о траву.
- О, глянь, Фроська! Одноклассницааа! – встал, раскинул руки Краснобородый и пошёл к Фросе.
Семён сделал всего шаг и оказался перед пьяным.
- Фрося замужем, я её муж. Руки убери!
-Чо?! Фроська замужем? А ты не старый для неё? Гляньте, за каких стариков наши девчата замуж выходять!
Из калитки дома напротив выбежала Мария. Была она в старой фуфайке, дырявых калошах и в полинявшем от старости платке.
- Сашка, не приставай к людям. Иди домой.
- Ах ты, су…, бегаишь с дому. Вот, получи, - и на голову Маруси обрушился град ударов. Женщина вскрикнула. Из носа у неё пошла кровь.
Начало здесь
Глава 141 здесь
Атака была настолько неожиданной и молниеносной, что Семён сплоховал и позволил хулигану ударить женщину.
Мария попыталась убежать. Сашка погнался, но не догнал. Семён ловко подставил ему ногу и тот со всего маху запахал носом по каменистой дороге.
- Ии, - завизжал он.
Мария остановилась, увидела лежащего мужа, бросилась к нему и принялась поднимать:
- Сашенька, родненький, больно тебе? Вставай, пойдём до наших, я тебе лицо помою и намажу. Как же ты так не осторожно? Упал, бедненький!
- Это ты мине штурнула?! Ах, ты гадина! Вот, получи!
Но Семён был начеку. Не позволил второй раз ударить женщину. Заломил руку хулигану так, что тот снова ткнулся пьяной рожей в камни.
- Маруся, спаси, - заплакал хулиган, и жена набросилась с кулаками на Семёна.
Произошло всё это настолько быстро, что Фрося замерла на мгновение, а потом с громким криком кинулась на защиту мужа.
Выбежали из калитки родители Маруси. Подхватили под руки дочь и силой увели во двор.
Подъехал на мотоцикле участковый. Схватил Сашку за шиворот, швырнул в коляску, как провинившегося котёнка.
- Надоел ты мне, Краснобородый! Опять драку затеял! Посидишь в кутузке, охолонешь.
- Иван Иванович, это не я. Это он, - еле ворочая языком, сказал пьяный и ткнул пальцем в Семёна.
- Ага, так я тебе и поверю.
Из магазина показался Карен. Следом за ним шла Наташка.
- Я всё видел и вот она тоже свидетельница. Сашка первый напал. Жену свою избил. Можете пройти к ним и посмотреть. С неё синяки не сходят, – возмущённо заговорил Карен. – Не человек, шайтан!
За двор выбежала Маруся. Свежие и старые синяки покрывали её лицо.
- Иван Иванович, никому не верьте. Сашок меня и пальцем не трогает.
- А это что? – спросил участковый и ткнул пальцем в свежий кровоподтёк.
- Это… Это корова меня боднула, вот только что.
- Ны брэши, - крикнула Наташка. – Я сама бачила, как он тебя мутузив. Хочишь, чтоб убыв?
- Не наговаривай на моего мужа, - топнула ногой Маруся. - Вы все тут одна шайка-лейка. Все родычи, и все хотите моего Сашка в каталажку закатать.
***
- Маруся, подружка, что ты такое говоришь? – подошла Фрося. – Он бьёт тебя. Все это видели, а ты за него заступаешься.
- Ты зачем сюда приехала? Сашку у меня отобрать решила? – спросила подруга. Ноздри её разбитого носа начали раздуваться, и она сделала шаг к Фросе, намереваясь вцепиться в волосы.
- Тише ты, - оттолкнула разъярённую Марию Наталья. – Хочешь вместе с муженьком в каталажку?
Участковый усмехнулся и растянул рот в улыбке:
- У нас там просторно, всем места хватит.
Фрося увидела оскал милиционера, услышала его слова, схватила Семёна за руку и потащила к магазину.
- Сеня, давай уйдём быстрее отсюда. Я боюсь!
- Сейчас, купим всё, что нужно и пойдём. Не бойся. Он уже уехал.
Фрося глянула и правда. Мотоцикл гудел уже вдали, а следом за ним бежала Мария.
Карен с Натальей ещё постояли на дороге, глядя вслед участковому, потом пошли в магазин.
Фрося достала из кармана полупальто платок, который хотела подарить подруге и вручила Наталье.
- Возьми, сестра небольшой подарочек из города.
Наташка сразу сняла с головы свой платок и надела подаренный. Покрутилась у зеркала.
- Спасибо, Фрося. Наравица. Буду носить.
В этот раз Семён снова нагрёб много покупок. Но нести всё пришлось на себе, потому что машина осталась у дома тёщи.
Главной покупкой стала керосинка. Фрося, конечно, была против.
- Мамка не будет на ней готовить. Зачем деньги тратить? Валяться будет, я точно знаю.
- Я себе купила, - вмешалась Наталья. - Пока тёпло было, на керосинке готовила. А сейчас грубку всё равно топлю. На ней и готовлю. Очень хорошая экономия дров. Летом я ни одной чурочки не спалила. Всё на керосинке готовила.У меня в хате печки нет. Хатёнка маленькая. Приходите как-нибудь в гости. А то ты, Фрося, у меня ни разу не была. Что ты, что Мотька, совсем, как неродные. Мотькам иногда и отвиртаица, ны здоровкаица.
Вчера они тут с Егором были. Он золото сдавал с бригадою, а она на лавочке сидела с дитями, его поджидала. Я от мамки шла, подошла. Так она и балакать не захотела. Вылитая тётка Таиска становица.
Фрося вздохнула. Обида на сестру жгла душу. Но говорить Наталье ничего не стала, чтобы не давать повод для сплетен.
***
- Спасибо, сестра. Как-нибудь выберемся. Всё некогда. То дрова таскали, то за чинариками ходили, то дождь.
- Что ж меня за чинариками не взяли? Далеко ходили? – спросила сестра.
- Да я не знаю, далеко это или нет. Мамка водила.
- Она знаить вси стёжки-дорожки, - покивала головой Наталья. – Много насобиралы?
- Уклуночек один, - ответила Фрося.
- И твой муж чинарики сбирал? – поинтересовалась двоюродная сестра.
- Собирал, - кивнула Фрося.- Куда ж бы он делся!
- Сегодня кино у клуби, приходите, - позвала Наталья. – Я мамку всегда с собой беру. Она любит журнал больше, чем кино. Кажить, что не все слова в кине понимаить, что артисты кажуть, - сказала Наталья и засмеялась.
Фрося тоже засмеялась. Её смешили попытки сестры разговаривать, но балачка всё равно прорывалась наружу. Наталья считала себя современной женщиной, одевалась модно по меркам станицы и говорить пыталась по-городскому. Всё-таки 10 лет техничкой в школе проработала, на учителей равнялась. Теперь вот в магазине. Тоже место культурное, ни то, что ферма или бригада.
- Фрося, а ты кинулась бы в драку за своего Семёна? – неожиданно спросила Наталья.
- Конечно, - кивнула Фрося.
- Даже и тогда, когда он тебя обижал бы и бил?
- Тогда, нет. Я бы сразу ушла. Унижать себя не позволила бы.
- Значит, ты свого лётчика не любишь, - сделала вывод сестра. – Ты глянь на Машку. Она, как привязанная бегаить за своим Сашкой. Вот это любовь, так любовь. Вся у синяках, а сама за моциклетом побегла. Идоси не вернулась. Я в окно поглядую.
Фрося задумалась.
- Люблю я Семёна? Не знаю. С ним мне спокойно. И что вообще такое любовь? Бедная Маруся! Ни одеть, ни обуть толком нечего, вся в синяках, а побежала в Совет, за Сашку заступаться. Вот тебе и Краснобородый! Он и в школе её обижал.
Пока сёстры разговаривали, мужчины обсуждали политику. Конечно, речь зашла об Испании и о Гитлере. Приближался конец 1938 года и обстановка в мире была раскалённой.
- Тебе приходилось бывать там? - спросил Карен и махнул рукой на окно.
- Не пришлось, - ответил лётчик и смутился.
- Жизнь длинная, ещё навоюешься, - ответил Карен.